5
Я глубоко вздохнула, извлекла из поясной сумки рекомендательный конверт от ректора моей академии и толкнула дверь. Внутри была узкая, точно келья, приемная с бойницей вместо окна. В приемной за чисто символическим столом сидела симпатичная ведьмочка возраста слегка за тридцать и пилила когти. Да, именно когти.
– Добрый день! – поздоровалась я.
Ведьма сначала полюбовалась на собственные когти, а потом вопросительно посмотрела на меня. Хотелось толкнуть длинную пламенную речь о том, кто я такая и зачем пришла, но на лице женщины медленно проступало удивление.
– Все-таки прислали?
Я гордо вскинула голову:
– Естественно! Ведь договор об обмене учащимися утвержден самим императором!
– То-о-о-очно, – протянула ведьма, как будто забыла об этом факте.
Словно и не имперский указ это был, а записка студента.
– Ну, проходи, – женщина кивнула на вторую дверь в сам кабинет ректора.
Ректор моей академии был уважаемым старцем, больше политиком, чем магом, членом Магистериума. Он ничего не преподавал, не знаю, управлял ли академией, но выполнял представительские функции. Легко входил в кабинет императора и, в целом, мог выбить любые преференции для моей альма-матер.
Ректор школы ведьмаков же был мужчиной ближе к пятидесяти, но при этом сохранившим военную выправку и силу. Он сидел боком за массивным столом, откинувшись в кресле, и хмуро читал какие-то бумаги на вытянутой руке так, словно у него были проблемы со зрением. Я нервно кашлянула, молча вынула конверт, положила на стол ректора и придвинула к нему. Мне показалось неуместным отвлекать ректора от чтения.
Мужчина медленно перевел взгляд на меня, потом – на конверт, потом снова – на меня. Как у ведьмы в предыдущей комнате, на его лице медленно отразилось понимание. А затем и вовсе лицо ректора посветлело, и он выдал:
– Какая хорошенькая!
И произнес он это не с каким-то пошлым контекстом, нет. Это было восклицание, полное умиления. Так говорят о младенцах или котятах. Но не о студентках выпускного курса!
– Меня зовут Аннабель Ахшар, и я приехала по обмену в соответствии с решением…
– Да-да, – отмахнулся ректор и кивнул на гостевое кресло. – Располагайся. Как добралась? Уже заселилась?
– Э-э-э… – растерянно протянула я. – Добралась хорошо. Еще не заселилась.
– Ну это ты зря, коменданты у нас с норовом, перерабатывать после шести не любят, – добродушно сообщил ректор, пальцем подманив конверт с моими бумагами к себе.
Я скосила глаза на настенные часы, которые показывали полседьмого. Очень хотелось задать очевидный вопрос, но почему-то мне показалось, что именно этого от меня и ждет ректор. А я не была уверена, что хочу оправдывать ожидания человека, решившего со мной посюсюкаться.
– Так-так-так, что тут о тебе пишет мой мно-го-у-ва-жа-е-мый визави? – проговорил ректор Холл, вспарывая бумагу конверта.
О содержимом послания я знала: внутри был мой табель с идеальной успеваемостью и письмо, полное такой приторной вежливости, что хотелось глотнуть лимонного сока после прочтения. Вообще-то совать нос в запечатанные конверты – дурное дело. Но я-то совала, пока конверт еще был не запечатан… и не сама, а с помощью ректорской секретарши и коробки пирожных, приложенных к ней.
– Ты посмотри, неужто старый сыч прислал нам такое сокровище! – ректор поцокал языком, рассматривая, буквально любуясь моим табелем. – Знаешь, Анни, я в жизни не видел таких идеальных табелей у своих бестолковых студентов. И мне даже немного жаль, что тебя отправили к нам, потому как влиться в учебу, конечно же, нормально не получится. Все ж таки, как ни крути, а ты – магесса, у вас одна магия – магия цифр…
Я почувствовала легкое раздражение. Ведьмаки считали нас бездушными счетами, а мы их – малограмотными дикарями. Ни то ни другое не отражало сути, но противостояние передавалось от поколения к поколению, и кроме указа императора я не знала ни одной причины, почему это все должно было измениться.
– Вот что! – ректор вдруг весь подобрался, словно ему в голову пришла гениальная идея. – Ты не переживай за табель. Я предупрежу преподавателей, и они без проблем поставят тебе красивые оценочки.
– Э-э-э… – растерянно протянула я.
– Чтобы не портить твой прекрасный табель! – пояснил ректор.
Выглядел он просто сама душка. Эдакий добрый дядюшка, заявившейся с мешком конфет для любимой племянницы. И это мне не понравилось.
– Я сама вполне способна получить отличные оценки, – проговорила сухо.
– М-да? – мужчина удивился. – Ну так это хорошо. На каком факультете ты, говоришь, училась?
– Факультет общей магии, кафедра Теоретической магии, – все так же гордо ответила я, хотя рядом с настоящим боевым ведьмаком почему-то уже такой гордости за свое образование не испытывала.
– Ну так это же еще лучше! – радостно воскликнул ректор Холл, повергнув меня в полную растерянность. – Я и не думал, что мой визави окажется таким дальновидным стари… э-э-э старцем!
Я сделала вид, что не услышала оговорки, а ректор сделал вид, что не оговаривался.
– Иди, получи у Марси все необходимые бумажки и…
Мужчина встал, и мне пришлось встать следом. Он протянул мне огромную, шершавую, мозолистую ладонь, которая каждый день долгие годы держала и до сих пор держит меч, и, широко улыбнувшись, сказал:
– И добро пожаловать в нашу лучшую Школу ведьмовства!
Улыбка не дошла до глаз мужчины. Но я с достоинством ответила на рукопожатие, чувствуя, что Магистериум, кажется, отправил меня на закланье в это богами забытое место.
Но тут был еще такой вопрос: Ковен не хотел налаживать связи? Или Магистериум? В любом случае император никого не пощадит, когда… не когда, а не если узнает о халтуре. А я не хочу потом оправдываться за формальное выполнение указаний.
Марси – так звали секретаршу ректора – дала мне несколько бумаг. Бланк на заселение, бланк на то, бланк на се. И лишь выйдя из ректората я долистала до самой важной бумажки – копии приказа о зачислении.
Зачислении на боевой факультет?!