Глава 13. Приговор
– Они здесь? – выхаркнули мы слова, точно воду из легких. Помимо питья нас волновал лишь этот вопрос. – Они добрались?
В темноте невозможно было прочитать выражение лица дяди Джеба.
– Кто?
– Джейми, Джаред! – Наш шепот обжигал, словно крик. – Джаред был с Джейми, нашим братом. Они здесь? Ты нашел их?
Последовала короткая пауза.
– Нет, – твердо, без жалости и эмоций ответил он.
– Нет, – прошептали мы, не повторяя его слова, а протестуя против возвращения к жизни. В чем смысл? Мы снова закрыли глаза, прислушиваясь к боли во всем теле, надеясь заглушить боль в сердце.
– Тут такое дело, – проговорил дядя Джеб. – Мне… э-э… нужно кое-что уладить. Ты пока отдохни, а я вернусь попозже.
Мы не стали открывать глаза, не понимали значения слов, слышали только звуки. Хруст шагов постепенно затих. Мы не знали, куда он ушел, да и не хотели знать.
Они пропали. Их уже не найти. Все безнадежно. Джаред и Джейми исчезли, это они умели прекрасно. Мы никогда их не увидим.
Вода и ночная прохлада привели нас в сознание, чего нам совсем не хотелось. Мы перевернулись на живот и снова зарылись лицом в песок. Наше изнурение дошло до крайней степени. Надо уснуть, главное – ни о чем не думать.
У нас получилось.
Когда мы проснулись, было еще темно, но на востоке уже занимался рассвет – за горами разгоралось алое зарево. Во рту стоял привкус земли. Наверняка дядя Джеб нам привиделся. Как же иначе?
Утром в голове прояснилось, и мы сразу же заметили у щеки странный предмет, не камень и не кактус – твердый, гладкий. Мы толкнули его – послышался благословенный плеск воды.
Дядя Джеб действительно был здесь и оставил нам флягу.
Мы осторожно сели, удивляясь, что не переломились пополам, как сухая ветка. Должно быть, за время сна выпитая вода распространилась по телу. Боль поутихла. Впервые за долгое время нам захотелось есть.
Негнущимися пальцами мы отвинтили колпачок. Фляга оказалась неполной, однако воды хватит, чтобы растянуть стенки сжавшегося желудка. Мы выпили все до капли; хватит экономить.
В предрассветной тишине звук упавшей фляги прозвучал глухим ударом. Мы окончательно проснулись, вздохнули, жалея, что забытье прошло, и уронили голову на руки. Что теперь?
– Зачем ты дал этой твари воду, Джеб? – раздался гневный голос у нас за спиной.
Мы резко обернулись, встали на колени. От увиденного екнуло сердце, в глазах потемнело.
Перед деревом полукругом стояли восемь человек. Без сомнения, это люди; у наших таких лиц не бывает. Губы кривятся от ненависти, зубы оскалены, из-под нахмуренных бровей сверкают злобные глаза.
Шестеро мужчин и две женщины, все крупнее меня. Я не сразу поняла, почему они так странно держат перед собой руки, а когда разглядела, то побледнела. У них оружие. Ножи – одни покороче, вроде кухонных, другие подлиннее, еще один огромный и страшный. Мелани подсказала название: мачете. А еще – длинные палки, металлические или деревянные: дубинки.
Среди них я признала дядю Джеба. Он небрежно держал предмет, который я никогда не видела сама, только в воспоминаниях Мелани: ружье.
Я глядела с ужасом, Мелани – с восторгом. Надо же, целых восемь человек! Она-то думала, Джеб один, в лучшем случае с ним еще двое. При виде такого количества сородичей ее сердце наполнилось радостью.
Идиотка,– сказала я ей.– Только посмотри на них. Разве не видишь?
Я заставила ее взглянуть на происходящее моими глазами. От фигур в грязных джинсах и побуревших от пыли хлопковых рубашках исходила явная угроза. Возможно, когда-то они были людьми – в полном смысле слова, – но теперь превратились в дикарей, чудовищ. Их обуревала жажда крови.
В каждой паре глаз читался смертный приговор.
Мелани, пусть с неохотой, признала мою правоту. Ее обожаемые люди предстали в своем худшем обличье – как в газетных статьях, которые мы читали в заброшенной хижине. Мы среди убийц.
Следовало умереть еще вчера. Зачем дядя Джеб вернул нас к жизни?
От этой мысли меня передернуло. В свое время я лишь мельком изучила историю человеческих зверств; не хватило духу вдаваться в подробности. Видимо, следовало проявить больше прилежания. Однако я знала: в некоторых случаях люди ненадолго продлевают жизнь своим врагам – например, чтобы получить какие-то сведения… или заставить что-то сделать…
Разумеется, я сразу вспомнила о тайне, которую они непременно захотят выведать и которую я ни за что не выдам, даже под пыткой. Лучше покончить с собой.
Я скрыла от Мелани эту тайну, использовав ее собственную защиту и воздвигнув в голове стену. Раньше в этом не было нужды.
Мелани не заинтересовалась стеной и не попыталась пробиться. Сейчас, когда выяснилось, что не только она имеет секреты, ее занимали заботы поважнее.
Стоит ли скрывать от нее мою тайну? Мелани сильнее; она, несомненно, выдержит пытки. А сколько я смогу вынести, прежде чем сдамся и выдам все, что потребуют?
Желудок тоскливо сжался. Мысль о самоубийстве внушала отвращение, ведь умру не только я. Мелани тоже ожидают мучения и смерть. Подожду, пока другого выбора не останется.
Нет, на это они не пойдут. Дядя Джеб не даст меня в обиду.
Он не знает, что ты здесь.
Так скажи ему!
Я пристально всмотрелась в лицо старика. Под густой седой бородой рта не разглядеть, однако его глаза не горели гневом, как у остальных. Некоторые мужчины переводили взгляды на него, словно ожидая ответа на вопрос, возвестивший об их присутствии. Но дядя Джеб на обращал на них внимания – он смотрел только на меня.
Я не могу, Мелани. Он не поверит. А если они заподозрят ложь, то решат, будто я Ищейка. Наверняка им по опыту известно – только Искатели способны придумать легенду, чтобы втереться в доверие.
Мелани вынужденно согласилась. От одного слова «Ищейка» в ней всколыхнулась ненависть. Разумеется, остальные чувствуют то же самое.
Это ничего не изменит. Для них достаточно того, что я – Душа.
Мужчина с мачете – крупный, черноволосый, с необычайно светлой кожей и ярко-синими глазами – с отвращением хмыкнул, сплюнул и шагнул вперед, занося клинок.
Лучше уж быстрая смерть. Пусть мы погибнем от его руки, а не от моей. По крайней мере, я не умру убийцей, ответственной не только за собственную смерть, но и за смерть Мелани.
– Обожди, Кайл, – неторопливо, почти небрежно бросил Джеб. Здоровяк остановился, скривился.
– Почему? Ты же сам сказал, она одна из них.
Я узнала голос – это он спросил у Джеба, зачем тот дал мне воды.
– Верно. Но есть одна сложность.
– Какая? – спросил другой мужчина, стоящий рядом с Кайлом: судя по сходству, его брат.
– Видишь ли, она моя племянница.
– Уже нет, – отрезал Кайл, снова сплюнул и решительно шагнул в мою сторону. По напряжению плеч было ясно – слова его не остановят. Я зажмурилась.
Послышались два металлических щелчка. Кто-то ахнул. Я открыла глаза.
– Я сказал, обожди. – Дядя Джеб по-прежнему говорил спокойно. Ствол ружья уперся Кайлу в спину. Тот застыл с занесенным мачете.
– Джеб, – с ужасом произнес его брат, – ты что делаешь?
– Отойди от девочки, Кайл.
Здоровяк гневно повернулся к Джебу.
– Это не девочка!
Старик пожал плечами, по-прежнему держа Кайла на мушке.
– Надо все как следует обсудить.
– Доктор выудит из нее что надо, – раздался ворчливый женский голос.
При этих словах я съежилась. Мои худшие страхи подтвердились. Когда Джеб назвал меня племянницей, я по глупости позволила разгореться искре надежды. Дура! Смерть – единственная форма милосердия, на которую я могу рассчитывать.
Женщина оказалась ровесницей Джеба – может, старше. Волосы у нее не седые, скорее темно-серые, поэтому я не смогла сразу определить ее возраст. Морщинистое лицо искажено гневом, однако в нем проглядывает нечто знакомое.
Мелани сравнила лицо старухи с другим, более молодым лицом из ее воспоминаний.
– Тетя Мэгги? Ты здесь? Но как?.. А Шэрон?.. – Слова Мелани сами собой сорвались с моих губ. Совместное пребывание в пустыне придало ей сил, а меня ослабило. Или я просто сосредоточилась на ожидании смертельного удара. Я готовилась к гибели, а она – к воссоединению семьи.
Удивленный возглас Мелани оборвался на полуслове. Пожилая женщина по имени Мэгги бросилась к нам с прытью, не сочетавшейся с хрупким видом. Одной рукой она сжимала ломик, а другой хлестко ударила меня по лицу.
Моя голова запрокинулась. Мэгги отвесила мне еще одну пощечину.
– Тебе нас не одурачить, паразитка. Мы знаем, как вы под нас подделываетесь.
Во рту появился вкус крови.
Не делай так больше,– отругала я Мелани.– Я же предупреждала.
Мелани от шока лишилась дара речи.
– Ну-ну, Мэгги, – успокаивающе произнес Джеб.
– Не нукай, старый дурак. Не иначе, она привела за собой целую толпу тварей. – Мэгги глянула на меня как на змею и встала рядом с братом.
– Что-то я никого не вижу, – возразил Джеб. – Эй! – крикнул он. Я вздрогнула, и не только я. Джеб замахал левой рукой, в правой по-прежнему сжимая ружье. – Есть тут кто?
– Заткнись! – прорычала Мэгги и толкнула его в грудь. Я по опыту знала ее силу, но Джеб даже не шелохнулся.
– Она одна, Мэг. Когда я ее обнаружил, она была при смерти, да и сейчас не в лучшей форме. Тысяченожки своими не жертвуют. Они спасли бы ее раньше, чем я. Кем бы она ни была, здесь больше никого нет.
В голове возник образ длинного насекомого с большим количеством лапок, но связи я не уловила.
Он говорит о тебе,– перевела Мелани. Рядом с моим воспоминанием о сияющей серебряной Душе она поместила безобразного жука. Никакого сходства.– Интересно, откуда он знает, как вы выглядите. – Сама она узнала об истинном облике Души только из моих воспоминаний.
Гадать было некогда. Джеб направился ко мне, остальные сгрудились сзади. Кайл протянул руку к плечу старика, не то останавливая, не то отталкивая.
Джеб переложил ружье в левую руку, а правую протянул в мою сторону. Я опасливо взглянула на нее, ожидая удара.
– Вставай, – мягко сказал он. – Если я тебя понесу, домой доберемся только поздно ночью. Так что лучше иди пешком.
– Нет! – проворчал Кайл.
– Я ее забираю. – В голосе Джеба послышался металл. Под густой бородой заиграли желваки.
– Джеб! – запротестовала Мэгги.
– Я здесь хозяин, Мэг, и буду делать что хочу.
– Старый дурак! – огрызнулась она.
Джеб наклонился, схватил меня за руку и рывком поставил на ноги – без жестокости, скорее торопливо. Хотя разве это не жестоко – продлевать мне жизнь для достижения каких-то неведомых целей?
Я неловко покачнулась. В ноги будто вонзились тысячи иголок, пока кровь разбегалась по жилам.
Сзади послышался недовольный ропот.
– Кто бы ты ни была, – по-доброму обратился ко мне Джеб, – пойдем-ка отсюда, пока здесь не стало жарко.
Мужчина, которого я приняла за брата Кайла, взял старика за плечо.
– Нельзя показывать ей, где мы живем.
– Да какая разница, – вмешалась Мэгги. – Все равно она уже никому ничего не расскажет.
Джеб со вздохом вытащил из-под бороды шейный платок.
– Глупости, – проворчал он, но все же свернул грязную, жесткую от пота ткань и завязал мне глаза.
Теперь я ничего не видела. Джеб положил руку на мое плечо и легонько подтолкнул. Конечно, это он; никто из остальных не действовал бы столь мягко.
Мы двинулись вперед – кажется, на север. Сперва все молчали, слышался лишь хруст песка под ногами. Земля была ровной, но я постоянно спотыкалась: ноги онемели. Джеб терпеливо ждал; он направлял меня почти нежно.
Солнце поднималось все выше. Некоторые прибавили шагу, обогнали нас и ушли вперед. Судя по звукам, со мной и Джебом осталось не так много людей. Наверное, поняли, что охрана не требуется, – от голода я едва передвигала ноги, голова кружилась.
– Ты ведь ему не скажешь? – укоризненно спросила Мэгги откуда-то сзади.
– У него есть право знать, – упрямо ответил Джеб.
– Это несправедливо, Джебедайя.
– Жизнь несправедлива, Магнолия.
Трудно решить, кто из них двоих внушает больший страх: Джеб, упорно намеревающийся сохранить мне жизнь, или Мэгги, которая сильнее беспокоится из-за жестокости, чем ее брат, но первая упомянула о докторе (это слово вызывало тошнотворный ужас).
Несколько часов мы шли молча, пока ноги не отказались слушаться. Джеб помог мне опуститься на землю, поднес к моим губам фляжку.
– Когда сможешь идти, дай знать. – Доброта в его голосе обманчива.
Кто-то нетерпеливо вздохнул.
– Зачем это тебе, Джеб? – спросил мужчина. Судя по голосу, один из братьев. – Ради Дока? Мог бы просто сказать Кайлу, незачем было наставлять на него ружье.
– На Кайла стоит почаще наставлять ружье, – пробормотал Джеб.
– Только не говори, что из жалости. После всего, что ты видел…
– После всего, что я видел, только последний негодяй не научился бы состраданию. Но нет, дело не в жалости. Если бы я пожалел это бедное создание, то дал бы ей умереть.
Даже в раскаленном воздухе пустыни меня пробрал мороз.
– Почему тогда? – не унимался брат Кайла.
Последовало длительное молчание. Наконец Джеб дотронулся до моей руки. Я уцепилась за него, не в силах встать без посторонней помощи. Он прижал ладонь к моей спине, и мы снова двинулись вперед.
– Из любознательности, – наконец ответил старик.
Никто не проронил ни слова.
По пути я размышляла над некоторыми фактами. Во-первых, я не первая Душа, которую они схватили. Этот «доктор» уже пытался получить ответы от моих предшественников. Во-вторых, его усилия не увенчались успехом. Если бы хоть одна Душа отказалась от самоубийства и сдалась под пытками, я бы им не понадобилась. Меня милосердно убили бы сразу.
Как ни странно, я не надеялась на быструю смерть и не пыталась ее приблизить. Это легко, не обязательно даже накладывать на себя руки. Достаточно солгать – притвориться Ищейкой, сообщить, что коллеги идут по моему следу, блефовать, угрожать. Или сказать правду – что во мне живет Мелани и она привела меня сюда.
Они увидят соблазнительную и коварную ложь, в которую так хочется верить, – что человек может выжить после внедрения, – решат, будто я из Искателей, заподозрят ловушку, быстро от меня избавятся и найдут новое убежище, подальше отсюда.
Пожалуй, ты права,– согласилась Мелани.– Я бы так и поступила.
Однако пока боль не пришла, я не могла даже помыслить о самоубийстве; инстинкт выживания запечатал мои уста. Мне вспомнилась последняя встреча с Утешительницей – словно во сне или на другой планете. Мелани подбивала меня изгнать ее из тела; с виду попытка суицида, на деле блеф. Я тогда еще подумала: трудно размышлять о собственной гибели, сидя в удобном кресле.
Прошлой ночью мы с Мелани мечтали о смерти, она витала в нескольких дюймах от нас. Теперь, когда я снова на ногах, все иначе.
Я тоже не хочу умирать,– прошептала Мелани.– Но, возможно, ты ошибаешься и нам сохранили жизнь по другой причине. Пока не понимаю зачем…– Ей не хотелось думать о том, что нас ждет. Наверняка она способна представить такое, что мне и не снилось.– Какую тайну они хотят выведать?
Этого я никому не скажу.
Смелое заявление. Опять же, пока боль не пришла…
Миновал еще час. Солнце стояло высоко в небе, жар давил, словно огненная корона. Внезапно шаги начали отдаваться эхом. Мы с Джебом по-прежнему ступали по песку, однако у идущих впереди под ногами была другая почва.
– Осторожнее, – предупредил Джеб. – Береги голову.
Я поколебалась, не понимая, что делать. Его ладонь легла мне на макушку, заставляя пригнуться. Джеб снова подтолкнул меня, и наши шаги стали издавать тот же гулкий звук. Почва оказалась ровной и твердой, а не рассыпчатой, как песок или мелкие камешки.
Солнце исчезло. Оно больше не обжигало кожу, не опаляло волосы.
Еще шаг, и моего лица коснулся другой воздух – влажный, прохладный, немного затхлый.
У меня, как и у Мелани, накопилось множество вопросов. Ей хотелось задать свои, но я молчала. Слова сейчас не помогут.
– Можешь выпрямиться, – наконец произнес Джеб.
Я медленно разогнулась.
Даже с завязанными глазами было ясно: вокруг темно. По краям повязки проступала чернота. Идущие сзади нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая, когда мы двинемся дальше.
– Сюда. – Джеб подтолкнул меня в нужном направлении. Судя по эху, мы находились в небольшом помещении. Я по-прежнему невольно пригибала голову.
Через несколько шагов мы развернулись и как будто направились обратно. Дорога пошла под уклон, который становился все круче. Джеб взял меня за руку, чтобы я не упала. Не знаю, сколько времени я скользила и спотыкалась в темноте. Возможно, не так долго; от страха каждая минута казалась длиннее.
Еще поворот, и дорога пошла вверх. Ноги совсем одеревенели; Джеб едва не тащил меня волоком. Чем дальше, тем сильнее тянуло сыростью и затхлостью, но темнота не менялась. Единственные звуки, которые я слышала, – наши шаги и их близкое эхо.
Наконец тропа выровнялась и принялась петлять, как серпантин. По краям повязки забрезжил долгожданный свет. Мне хотелось, чтобы она соскользнула, потому что сама я боялась ее стянуть. Наверное, было бы не так страшно, если бы я видела, где нахожусь и кто рядом.
Вместе со светом появился новый звук – странное журчание, похожее на шелест водопада.
С каждым шагом гул становился громче, и чем дальше, тем меньше он напоминал шум воды. Высокие и низкие звуки перемешивались, отражались эхом. Будь их хор постройнее, его можно было бы сравнить с несмолкаемой музыкой, которую я слушала и напевала в Поющем мире. Тьма под повязкой пробудила воспоминания о слепоте.
Мелани первая поняла, что это за какофония. Раньше я не слышала ничего подобного, поскольку не жила среди людей.
Спорят, препираются. Как будто много народу говорит одновременно.
Ее манил этот звук. Значит, людей еще больше? Восемь человек – уже удивительно. Сколько же их там? Куда мы попали?
На затылок легла тяжелая рука. Я отшатнулась.
– Тише, тише, – сказал Джеб и снял повязку.
Я моргнула. Тени сложились в понятные образы: грубые неровные стены, выщербленный потолок, истоптанный пол. Похоже, мы под землей, в естественной пещере. Вероятно, не очень глубоко: кажется, мы дольше поднимались, чем спускались.
Стены и потолок из красновато-коричневого камня, испещренные норами, походили на швейцарский сыр. Края нижних дыр истерты, зато у отверстий над головой они более четко очерчены и выглядят острее.
Из широкой норы впереди показался свет; это вход в другое помещение, где не так темно. Мелани рвалась туда, воодушевленная перспективой узреть сородичей. Я же, наоборот, медлила; мне пришло в голову, что слепота, возможно, лучше зрения.
Джеб вздохнул.
– Прости, – тихо, чтобы расслышала только я, пробормотал он.
Я попыталась сглотнуть и не смогла. Голова закружилась – возможно, от голода. Руки дрожали, словно листья на ветру.
Туннель вывел нас в зал, столь огромный, что я сперва не поверила. Потолок был слишком высоким и ярким, словно искусственное небо. Я попыталась разглядеть, откуда идет свет, однако резкие лучи слепили глаза.
Гул стих. В пещере воцарилась гробовая тишина.
По сравнению со сверкающим потолком пол казался тусклым. Потребовалось несколько секунд, чтобы различить фигуры впереди.
Толпа. Другого слова не подобрать. Толпа людей, молчащая, неподвижная. Все взгляды устремлены на меня, и в них горит такая же неукротимая ненависть, какую я видела в глазах их собратьев на рассвете.
Потрясенная Мелани могла только считать. Десять, пятнадцать, двадцать… двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…
Какая разница, сколько их? Чтобы убить меня – точнее, нас, – хватит и одного. Я пыталась донести до Мелани шаткость нашего положения, однако она не желала слушать. Перед ней распростерся мир людей, о котором она так давно мечтала; наконец ее мечта сбылась.
Из толпы вышел человек. Я бросила взгляд на его руки, высматривая оружие. Они были сжаты в кулаки – другой угрозы не видно. Щурясь от слепящего света, я разглядела золотистый загар… такой знакомый…
Задыхаясь от внезапной головокружительной надежды, я подняла глаза и увидела его лицо.