Familia (семья)
Мать умерла от бубонной чумы в 1848 году, ее тогда еще не умели лечить. После ее смерти отец уехал в неизвестном направлении, и больше его никогда не видел.
Для себя решил сразу – семью не заводить. По крайней мере пока не почувствую вкус еды. Не хотел горя и разочарования близким и самому пройти через то, через что прошел отец. Так лучше всем.
Недавно был в музее павшим воинам. Там, среди многих экспонатов, запомнился один, который позволяет обосновать решение быть одним: похоронка. Мать отправила сына на войну, и он погиб. Вместе с цинковым гробом, который не открыть, чтобы обнять и поцеловать своего ребенка на прощание, – пожелтевший листок формата А4, где красивым почерком чернильным пером написаны жуткие слова:
«Уважаемая Кира Петровна! С глубоким прискорбием сообщаем, что ваш сын, Семенов Александр Григорьевич, погиб, выполняя долг защитника Отечества…»
…И так далее. Ниже – подпись: командир и замполит.
Хотелось бы увидеть того писаря, который выводил эти красивые (по форме, не по содержанию!) строчки каждый день, а может быть, и по несколько раз в день! Будь на его месте – поседел или сошел с ума. А может, он и есть – сошедший с ума. Выполняющий долг и несущий горе. И никто его не смеет осудить! Он выполнял долг. Как и тот, о котором он писал.
Поставив себя на место этой женщины, понял, что поступил правильно. Много сказано о том, что дети не должны уходить раньше родителей. Но они, родители, не задумываются об этом, пока не придет беда в их дом. И вот тогда они начинают вспоминать те дни, когда, вместо того чтобы идти в кабак или на дискотеку, да и просто бухать под подъездом, могли бы остаться со своим ребенком, объяснить ему, что такое хорошо, что такое плохо!.. Если начинают вспоминать, осознав, что их ребенка больше нет.
Ох, прав Федор Михайлович! Вот уж прав был в позапрошлом веке!
«…въ написанныхъ законахъ нигде нетъ статьи, ставящей преступлениемъ ленивое, неумелое и безсердечное отношение отцовъ къ дътямъ. Иначе пришлось бы судить полъ-России, – куды, гораздо больше. Да и что такое безсердечное отношение? Вотъ если бы жестокие истязанья, какие-нибудь ужасныя, безчеловечныя… ременная плетка, да еще маленькая, по показание девицы Шишовой, – решительно не можетъ подойти къ статье свода законовъ и составить пунктъ обвиненья. „Секли, дескать, розгой“. Да кто жъ не съчетъ детей розгой? Девять десятыхъ России сьчетъ. Подъ уголовный-то законъ уже никакъ нельзя подвести. …Но позвольте, покажите мне такую статью свода законовъ, которая повелевала бы мне, подъ страхомъ уголовнаго наказанья, ласкать детей, да еще шалуновъ, безсердечныхъ, дрянныхъ воришекъ и изверговъ…»
…По дороге домой, после работы, вижу то, что творится с этими детьми, на которых современным родителям наплевать… Пороть… И в первую очередь – родителей.