ИРИНА
1988 год – начало 1989 года
Оставалась неделя до нового, 1989 года. Мы целыми днями были вместе. Тогда нам казалось, что нет ничего на свете, что могло бы нас разлучить. Только с Дмитрием я почувствовала: «Любить – значит, жить!» Я была абсолютно счастлива! Новый год мы встретили вдвоём в его квартире, недалеко от парка Горького. Только он и я. А когда часы пробили полночь, он сделал мне предложение, которое я с радостью приняла. В ту же ночь мы поклялись, что бы ни случилось, доверять друг другу, оберегать и никогда не предавать.
Я чувствовала сильнейшее желание выйти замуж за Дмитрия и как можно скорее стать замужней женщиной. Ничего подобного я еще никогда не испытывала. Я была похожа на ребенка, которому только что купили его долгожданное мороженое. Вообще я всегда была против быстрых, скоропалительных и необдуманных браков, которые, как правило, долго не существовали. Для меня было важно проверить чувства на прочность – временем, но только не в нашем с Дмитрием случае. Нам не нужно было встречаться целую вечность, чтобы не сомневаться в выборе друг друга и быть уверенным в завтрашнем дне. Ровно с того момента, как нас свела сама судьба в музее, мы стали шестеренками одних часов, и наше время только начиналось…
Он говорил, что его родители мечтают познакомится со мной. И мы, выбрав удобное время, поехали на встречу с ними. Находясь в его машине, я не отрывала от него глаз. Все не могла поверить, что такой мужчина, как он, полюбил меня с первого взгляда. Это было похоже на сказку. Подъезжая к дому родителей Дмитрия, я была удивлена, насколько большим он оказался. Дмитрий не слишком много рассказывал о своих родителях, не говорил, кто они и чем занимаются. Сказал о них только то, что их любовь, которую они пронесли через всю жизнь, его вдохновляет.
Зайдя в дом, я увидела его родителей, которые нас встречали. Они уже были в возрасте, чуть старше моих родителей. Я была удивлена их величайшим гостеприимством. Они не притворялись, а действительно были рады меня видеть.
Они были женаты уже тридцать пять лет, их брак можно было назвать поистине счастливым. Пока мы все вместе разговаривали, по моим меркам, в огромной прихожей, я невольно размечталась о том, что когда-нибудь и мы с Дмитрием будем встречать вместе старость – такие старые и довольные прожитой жизнью.
Проходя дальше по дому, я видела, что повсюду висели их семейные фотографии, рассмотреть которые у меня пока не было времени. Ведь я была занята разговором и грезами о будущем с Дмитрием. Но в одно мгновение все развеялось, когда мы дошли до гостиной, где был накрыт огромный стол. Я не поверила своим глазам – передо мной стоял Леонид. По моему телу пронесся ураган. Мне стало и жарко, и холодно одновременно. Я не знала, что мне делать, мне казалось, что я как будто лаву проглотила. Я застыла, как вкопанная, не сводя с него глаз, и не могла поверить своим глазам. Я представить не могла, что сейчас начнется. Я чувствовала себя загнанной в угол в ожидании, когда меня растерзают. Придя в себя, я вспомнила, что Дмитрий в разговорах со мной упоминал о своем брате, который младше его на два года, а я пропустила все мимо ушей. Все сходилось, ведь Леониду, как я помню было двадцать шесть, а Дмитрию скоро будет двадцать девять. Эти числа быстро проскочили у меня в голове.
Родители Дмитрия, зайдя в комнату, сказали:
– Знакомься, Ирочка, это Леонид, младший брат Дмитрия.
К моему удивлению, Леонид, увидев мою растерянность, не позволил паузе затянуться, он повел себя так, как будто мы незнакомы. Глядя в его глаза, я была удивлена, с какими хладнокровием и невозмутимостью он смотрел на меня. Казалось, он в первый раз видит меня.
Мы не встречались несколько месяцев, но у меня было ощущение, что мы не виделись годы. Он выглядел иначе, более мужественно. Куда-то пропал ребяческий взгляд, теперь он был более выраженный, целеустремленный, волнующий. Волосы стали длиннее, и это ему безумно шло. Черты лица его сделались тоньше. Острые скулы, о которые, казалось, теперь можно было пораниться, тонкие губы, которые на общем фоне смотрелись необычайно изысканно. Раньше я этого не замечала, как странно. Широкая шея переходила в плечи, которые стали значительно шире с момента нашей последней встречи. Сделав вид, что мы незнакомы, с улыбкой на лицах, мы «познакомились» вновь. С таким же видимым равнодушием мы уселись за стол. Сели так, что по левую руку от меня сидел Дмитрий, а по правую – его брат, Леонид. Напротив нас сели родители. И тут до меня дошло, что в день расставания с Леонидом я должна была познакомиться в ресторане с его братом Дмитрием. Эта история мне определенно не нравилась, все закручивалось еще больше. Роясь в голове, пытаясь разобраться, что делать дальше, я выпала из разговора семьи. Я почти ничего не ела, только пила их домашнее вино, которое было очень даже приятным и одурманивающим. Хорошо, что никто не был против того, что я аккуратно и, как мне казалось, незаметно для всех потягивала стакан за стаканом. Оно помогало мне отстраниться от ситуации и посмотреть на нее с капелькой юмора. Вдруг я почувствовала, как рука Дмитрия гладит мою и нежно ее сжимает. Я сжала руку в ответ. Меня это и отвлекло, и немного возбудило. Я расслабилась, и мысли в моей голове прекратили свой ход. Только через некоторое время я, посмотрев вниз, увидела, что это была рука Леонида. От неожиданности я резко отдернула руку и выскочила из-за стола. Разговор прекратился, и все посмотрели на меня. Быстро придя в себя, я сказала, что хотела бы прогуляться по дому. Дмитрий вызвался сопроводить меня, но я сказала, что хочу пройтись одна. Никто не стал возражать. Мое счастье.
Выйдя из гостиной, я неспешно пошла по коридору. Не знаю, как долго я шла, но я успела понять, что меня возбудило то, как Леонид так долго держал мою руку в такой близи от Дмитрия – от человека, которого я люблю. Я сама не заметила, как дошла до детской комнаты братьев. К комнате вел коридор, стены которого были полностью заполнены детскими фотографиями. «Коридор памяти» – так его называли. Самым интересным было то, как хозяева дома подошли к этому вопросу: у самой гостиной висели фото, сделанные в ближайшее время, но, стоило начать продвигаться в направлении детской, как фотографии становились все более ранними. И у самого входа в комнату на стенах висели совсем детские фотографии. Самые лучшие моменты жизни были запечатлены на них. Зайдя в их детскую комнату, я погрузилась в свои мысли. Я нарушила данную нами с Дмитрием клятву. Я ничего не сказала про Леонида. Как поступить теперь? Сказать, что я чуть не вышла замуж за его брата? Это было серьезно. Погрузившись в мысли, я не заметила, как в комнату вошел Леонид.
– Вот я тебя и нашел! – сказал он игривым тоном, прикрыв за собой дверь комнаты.
Он стал медленно подходить ко мне. Я стояла у окна и с осторожностью смотрела на него. Ведь я никогда не могла представить, что творится в его голове.
– Вот ты и познакомилась с родителями! Согласись, они милые люди!
Мои глаза опустились на его грудь, и я увидела то самое кольцо, которое оставила ему.
– Да, то самое кольцо! Ты его узнаешь, оно, наверное, случайно закатилось ко мне в карман?! – с усмешкой сказал он. – Можешь ничего не говорить, я все понимаю! Теперь твое кольцо всегда будет со мной, рядом с моим сердцем, как напоминание о тебе. Ты самое светлое, что было в моей жизни!
Он говорил это таким низким тоном, подходя ко мне все ближе, что я теряла над собой контроль. Мне безумно захотелось его обнять, но как бы это выглядело? И, чтобы как-то прийти в сознание, я сказала:
– Послушай! Мы ведь сейчас не о кольце будем говорить?!
– Нет! – сказал он, подойдя ко мне еще ближе.
Я не понимала, что происходит, ведь я захотела его поцеловать так же страстно, как меня целует Дмитрий. Протянув руку, он дотронулся до моего лица. Я закрыла глаза в предвкушении поцелуя. Его аромат… Я все еще помнила его аромат. Он приблизил свое лицо к моему, коснулся лбом моего лба, и мы стояли неподвижно.
– Что мне теперь делать, Ирина? – шепотом спросил он.
Его голос был таким низким, бархатным и сексуальным, что я еле себя сдерживала.
– Вы братья, и ты теперь все ему расскажешь? Ты сделал вид, что меня не знаешь, но почему? Наверное, нужно было нам сказать все там, а не играть в эти игры.
Обхватив мою голову двумя руками, он сказал:
– Я слишком сильно люблю тебя, Ирина! Мы с Дмитрием не так близки, как тебе могло показаться. Я бы не рассказал про нас, тем более Дмитрию! Ты многого о нем не знаешь. Скажи, это его ты полюбила? Это он тот самый человек?!
– Да, – сказала я почти шепотом.
Но что он имел в виду, говоря, что я многого о нем не знаю?
Его руки медленно отпустили мою голову. И теперь они были на талии.
– Я не хотел все испортить. Скажи я правду, вечер бы не состоялся! Тем более я увидел, как ты была рада увидеть меня!
– Спасибо, что не выдал тайну! – я слышу только то, что касается меня или Дмитрия, но упускаю то, что я стою почти в обнимку с человеком, который для меня теперь никто.
И он в данный момент признается мне в любви.
– Теперь это наша маленькая тайна!
Мы стояли опасно близко друг к другу. Атмосфера накалялась, я чувствовала, как его руки сильнее сжимают мою талию, и одна рука медленно опускается вниз. После сказанных им слов я ощутила дикое возбуждение, забыв о Дмитрии. Я хотела только одного, чтобы он взял меня со всей страстностью – так, как сжимал мою руку. Я чуть вслух не сказала ему об этом, но вовремя себя остановила! Это все вино. Это неправильно, подумала я. Так не должно быть, это просто невозможно. Он такой настойчивый. Он не сводит с меня глаз, не расслабляет рук. Я чувствую его тяжелое дыхание совсем близко. Я хочу его! Я теряю голову! Я вырвалась из его объятий и, чтобы не сделать глупость, подошла к большому белому шкафу, где стояло несколько фотографий их родителей. Они стояли обнявшись, глядя при этом друг другу в глаза. Они были так влюблены и счастливы. На этой фотографии им было около тридцати. Как им удалось пронести любовь через всю жизнь? Пронести и удержать. Для меня это была загадка, ответ на которую нельзя было подсмотреть или спросить. Мои родители тоже были счастливы когда-то, но не теперь. Сейчас они просто зависимы друг от друга. К тому же их уже удерживает не любовь и настоящее, а прекрасные воспоминания о прошлом, которое они не хотят стирать разводом. К тому же они оба боятся каких-либо перемен.
– Мне тоже нравится эта фотография. Глядя на нее, я всегда хотел того же. Такую же любовь на всю жизнь. Думал, что нашел… Что я сделал не так? – спросил Леонид, подойдя ко мне и взяв меня за руку.
В этот момент в комнату вошел Дмитрий. Наверное, он не заметил, что мы только что держались за руку, как влюбленные.
– Вы уже успели пообщаться? – сказал Дмитрий, опершись на стену.
– Да, – сказала я, отходя от Леонида.
– У тебя хороший вкус! Она лучше предыдущих, – сказал Леонид, даже не смотря в сторону Дмитрия.
Что это значит? Лучше предыдущих. Я знала, что до меня у него были девушки, но эта интонация… такое ощущение, что их было намного больше, чем тех, о ком я знала. Меня охватила ревность, хотя я прекрасно понимала, что все они в прошлом. Это было сильное чувство, ведь я не хотела его ни с кем делить. Похоже, не только я храню секреты. Но я была теперь слишком растеряна и запутана в своих чувствах, чтобы что-то спрашивать у Дмитрия. Я это оставлю на потом. Но теперь меня волновал вопрос, могу ли я доверять Леониду? Могу ли быть уверена, что он сохранит тайну, во всяком случае, до тех пор, пока я сама не наберусь смелости рассказать, как я чуть не вышла за него замуж. К тому же теперь я испытываю сильное влечение к нему – даже тогда, когда рядом Дмитрий. Мои мысли ревности меняются на мысли, в которых я остаюсь наедине с Леонидом. Я уверена, когда мы смотрим друг на друга, мы думаем об одном и том же. Обстановка накалилась дальше некуда. Или я сама накалила ее у себя в голове. Ведь я еще толком не отошла от вина. Неважно.
Теперь я хотела только одного – поскорее уехать из этого дома. Одна.