Глава 3
Король один стоит в тиши, и лишь тьма взывает в глуши
Правящие Дома признают только силу и власть, но с тех пор, как корона покоилась на голове Нэрула, правящего Моррэйном, многое изменилось. Среди знатных домов зреют слухи о бастарде, чья магия способна подчинить себе Савирал. Его зовут Дэмиэнэ, и каждый маг, вставший на его сторону, будет уничтожен.
Депеша от Главнокомандующего армией короля.
Легкий дымок стелется вдоль земли, смешиваясь с холодным воздухом Савирала. Рауль, кряхтя, тушит последние языки огня, остатки жалкого костра, от которого едва ли осталось хоть немного тепла. Наблюдаю за ним, сидя на остром камне у края расщелины. Холод Савирала проникает сквозь тонкую ферлийскую одежду, прилипшую к телу, как вторая кожа. Ветер гуляет, бросая в лицо мелкие осколки, и я невольно дрожу, пытаясь унять неприятное чувство внутри.
Мы все ещё здесь, в этом проклятом месте, запертые между скалами, как мыши в ловушке. Белфорд стоит рядом, неподвижный, словно высеченный из камня, с суровым выражением на лице. Его глаза, серые и холодные, устремлены куда-то в даль. После того, что произошло между нами, я не могу заставить себя встретиться с ним взглядом. Стыд и странное чувство уязвимости, будто я сама себя предала, расползается по душе, как чернильное пятно.
Снова вижу перед глазами тот момент, когда наши губы встретились, когда всё остальное исчезло, и осталось только это напряжение, эта непреодолимая тяга. Мы целовались, и этот поцелуй был столь же болезненным, как и желанным. Когда всё кончилось, мы оба оказались в ловушке – не только здесь, среди скал, но и в ловушке собственных эмоций, тех, что разрывают изнутри. Мы оба чувствовуем огонь, сжигающий нас, но ни один не готов признать это вслух. Теперь мне хотелось бы стереть этот момент из памяти, как будто его никогда и не было. Но это невозможно.
Рауль наконец тушит последние угли и встаёт, вытирая ладони о свои брюки. Его лицо, обычно сияющее озорством, теперь покрыто слоем усталости и тревоги, но он не теряет духа.
– Ну что, – усмехается Рыжий, явно стараясь разрядить обстановку. – Кто готов на утреннюю прогулку? Уверен, виды на севере просто великолепны.
Сэм криво усмехается в ответ, хотя глаза его остаются напряжёнными. Белфорд никак не реагирует, его лицо остаётся таким же каменным, как и окружавшие нас скалы. Он уже принял решение, и теперь это наше бремя – следовать за ним.
Встаю, ощущая под ногами холодный камень, и смотрю на север. Там, за пределами этой проклятой расщелины, находится поселение Брейнар, наша следующая цель. Путь до него – это минимум десять часов ходьбы, если повезёт. А если не повезёт – нас может подстерегать что-то хуже.
– Путь не из лёгких, – холодно бросает Белфорд, наконец отрывая взгляд от горизонта и глядя на нас. – Держитесь вместе.
Сердце сжимается от этих слов. Ощущение того, что я что-то потеряла и не могу это вернуть, гложет.
Рауль делает несколько шагов вперёд, разглядывая чёрный песок и острые скалы вокруг. Но даже его обычно озорные глаза кажутся потухшими, будто тяжесть Савирала пробралась ему в душу.
– Так что? В какую сторону топаем? – спрашивает он, оглядываясь на нас с ноткой притворного веселья. – Или мы просто двигаемся наугад, надеясь, что споткнёмся о Брейнар?
Элиса, которая стояла чуть в стороне, хмуро оглядывает место, где мы оказались. Её лицо, обычно скрывающее эмоции, выглядит сосредоточенным и тревожным.
– Брейнар… – медленно произносит она. – Поверить сложно что здесь вообще живут люди.
– Честно говоря, согласен. – Рауль вздыхает, скрестив руки на груди. – Я до сегодняшнего дня и не подозревал о существовании этого Савирала, не говоря уж о Брейнаре.
Элиса коротко кивает, явно разделяя его недоумение. Она не привыкла к неизвестности, и сейчас это очевидно раздражает её.
– Я тоже, – говорит Сэм, обычно спокойный и сдержанный, сейчас его голос звучит напряжённо. – Белфорд единственный, кто знает, куда мы идём. И что нас там ждёт.
Рауль пытается улыбнуться, но его лицо остаётся напряжённым. Даже его привычное остроумие не может облегчить общую атмосферу.
– Так что, ребята, – медленно проговаривает он, – выходит, мы доверяем Белфорду, слепо следуем за ним и надеемся, что это не ведёт нас в ловушку?
Элиса поджимает губы, бросая быстрый взгляд на Белфорда, который стоит чуть в стороне, с суровым выражением на лице. Его взгляд устремлён вперёд, к северу.
– Это не первый раз, когда мы движемся в неизвестность, – наконец произносит она, хотя в её голосе нет уверенности.
Рауль криво усмехается, пытаясь найти хотя бы каплю уверенности в этой фразе, но в глазах его всё ещё читается сомнение.
– Савирал не прощает ошибок, – говорит Сэм, словно пытаясь убедить не только Рауля, но и самого себя. – Но если мы держимся вместе, у нас есть шанс.
Рауль кивает, но его лицо по-прежнему остаётся напряжённым.
– Ладно, – наконец бросает он, чуть расслабившись. – Идём. Посмотрим, что этот Брейнар нам приготовил.
Белфорд, не вступая в разговор, лишь бросает короткий взгляд на нас и, не теряя времени, направляется вперёд. Следуем за ним, каждый с собственной тревогой, с которой ему предстоит справиться на этом пути.
Мы идём по чёрному песку, который хрустит под ногами, как стекло. Савирал – мир, который вызывает у меня отвращение. Каждый шаг будто отнимает частичку терпения. Песок забивается в обувь, раздражая с каждым шагом, и я чувствую, как злость разгорается внутри. Ненавижу это место. Ненавижу его холодный ветер, пустые пространства и бесконечные скалы, нависающие над нами.
Белфорд шагает впереди, как всегда, уверенный и целеустремлённый. Рауль и Элиса идут чуть позади него, их голоса приглушены ветром, который несёт с собой запах соли. Их разговоры срываются в пустоту, будто всё здесь поглощено этой бесконечной тьмой.
Ощущаю, как кто-то приближается ко мне, и, взглянув вбок, вижу Сэма. Он, не говоря ни слова, берёт меня под руку, и мы продолжаем идти вместе, немного позади остальных. Его присутствие немного смягчает раздражение, но песок всё равно продолжает вгрызаться в мою обувь, словно специально испытывает терпение.
– Савирал, конечно, не самое гостеприимное место, – мягко произносит Сэм, пытаясь заговорить.
– Это место – проклятая дыра, – раздражённо отвечаю, пытаясь встряхнуть песок из обуви.
Сэм усмехается, и я вижу в его глазах тень понимания. Он наверняка и сам недоволен, но пытается скрыть это.
– Тебе не по душе Савирал, и я тебя понимаю, – говорит он, его голос полон сочувствия. – Мне это место тоже не нравится.
– Тогда почему ты здесь? Почему следуешь за Белфордом?
Сэм слегка замедляется, и его рука на моём локте становится чуть напряжённой. Мы отстаём от остальных, но никто не обращает на нас внимания. Белфорд уверенно движется вперёд. Рауль и Элиса заняты своим спором, их голоса гаснут в ветре.
– Это долгая история, – наконец отвечает Сэм, и в его голосе слышу нотки того, что он обычно скрывает – слабость, боль.
– У нас есть время, – не отпускаю его, мой голос требует ответа. Я хочу понять, кто этот человек, который безропотно следует за Белфордом, каким был его путь.
Сэм вздыхает, будто собираясь с силами перед погружением в омут своих воспоминаний.
– Я родился в небольшом поселении на окраине Фьерзира, – начинает он. Его голос становится приглушённым, будто он рассказывает историю кого-то другого. – Жизнь там была адом. Моя мать умерла, а отец… – он делает паузу, и я замечаю, как его кулак непроизвольно сжимается, как будто от одного воспоминания его тело хочет дать отпор. – Отец был жестоким человеком. Он видел во мне лишь слабость, и бил, чтобы выжечь её. Когда он узнал, что я обладаю магией, пусть и слабой, он решил, что я «проклят». Однажды он связал меня и бросил в подвал, где я провёл несколько дней без еды и воды. Он хотел отдать меня Возрожденным.
Слова Сэма пронизывают ледяной иглой, но я молчу, позволяя ему продолжать. В его голосе больше нет эмоций, словно он давно омертвел внутри от пережитого.
– Белфорд нашёл меня, когда я был на грани смерти, – продолжает Сэм. – Дамиан вытащил меня из того подвала, вылечил. Он увидел во мне то, чего не видел отец.
Я с трудом сдерживаю горькую усмешку. Милосердие? От Белфорда? Этот человек не знает сострадания. Я видела, на что он способен ради своей выгоды.
– Думаешь, он спас тебя из доброты? – спрашиваю, и мои слова звучат как вызов. – Считаешь, что ему не нужен был ещё один маг в его арсенале?
Сэм на мгновение замолкает. Его лицо остаётся бесстрастным, но я вижу, как его пальцы снова сжимаются, словно он пытается удержать контроль над чем-то внутри себя.
– Знаю, о чём ты говоришь, – наконец говорит он. – Но Дамиан тренировал меня, заботился, когда мог бы оставить умирать. Верю, что в нём есть нечто большее, чем просто холодный расчёт.
– Ты можешь в это верить, – говорю, чувствуя, как внутри поднимается новое чувство. – Но я знаю, что Белфорд никогда не делает ничего просто так. Он тренировал тебя, потому что ты был ему нужен. Милосердие? Нет, Сэм. В нём этого нет.
Мужчина опускает взгляд, и я вижу, как его уверенность начинает рушиться. Может быть, он понимает, что я права, но не хочет это признавать.
– А что было с твоим отцом? – резко спрашиваю, стремясь добраться до конца этой истории.
Сэм снова замолкает, и я чувствую, как его тело напрягается, будто в этот момент он борется с собой.
– Он не пережил встречу с Белфордом, – наконец отвечает он, его голос тихий, почти потерянный в ветре.
Понимаю, что Белфорд сделал с его отцом то, чего Сэм никогда не сможет забыть. Белфорд убил его – и не просто убил.
Мы идём дальше, и тишина между нами становится тяжёлой, насыщенной тем, что осталось недосказанным. Смотрю на Сэма и вижу в нём то, что раньше не замечала – человека, изувеченного своими страхами, но всё ещё цепляющегося за остатки веры в добро. Даже если это добро давно исчезло, поглощённое мраком и холодом.
– А что насчёт Ала? – мой голос звучит мягко, но я вижу, как Сэм напрягается, словно не хочет касаться этой темы, но знает, что избежать её не удастся.
Он медленно выдыхает, и его лицо смягчается, когда он начинает говорить.
– Ал был мне как младший брат, – начинает он, и в его голосе звучит тёплая грусть. – Когда мне было чуть больше десяти лет, он появился в моей жизни. Маленький, шустрый. Он был невероятно умным, сильным магом, и, несмотря на свои способности, всегда оставался тем светлым мальчишкой, который мог найти радость даже в самом мрачном дне.
Сэм на мгновение замолкает, и на его лице появляется лёгкая улыбка.
– Помню, как однажды он решил, что тоже хочет стать воином, как я. Ему тогда было всего восемь, но он был так настойчив! – Сэм смеётся, вспоминая этот момент. – Я дал ему деревянный меч, а он посмотрел на него, нахмурился и сказал: «Нет, Сэм, это не серьёзно. Я хочу настоящий меч!» Ну, я, конечно, не мог дать ему настоящий, но мы договорились, что он будет тренироваться с этим, пока не станет достаточно взрослым, чтобы держать в руках настоящее оружие.
– И что он сделал? – спрашиваю, заинтересованная этой историей.
– Он начал тренироваться с деревянным мечом каждый день. – Сэм снова улыбается, вспоминая. – Как-то утром я просыпаюсь, а он уже на ногах, машет своим мечом, как будто сражается с целой армией. Ударил себя по голове случайно, но вместо того, чтобы расстроиться или заплакать, он засмеялся и сказал: «Ну, хотя бы я не промахнулся, Сэм!»
Я не могу сдержать улыбку, представляя себе маленького Ала, с его светлыми растрёпанными волосами и этим упорством, которое у него было даже в детстве.
– Он был полон жизни, – продолжает Сэм, его улыбка становится горькой. – Иногда, когда всё вокруг казалось мрачным и безнадёжным, именно он заставлял меня улыбаться.
– Это правда, – соглашаюсь, чувствуя, как тепло разливается в груди от этих воспоминаний. – Он умел видеть свет там, где его, казалось бы, не было.
Сэм кивает, и его взгляд вновь устремляется в пустоту, будто он снова видит перед собой того мальчишку, который когда-то был с ним.
– Ал был больше, чем просто маг, – добавляет он, и в его голосе звучит особенная нежность. – Он был тем, кто всегда находил способ сделать тяжёлое легче. Даже когда он стал старше и взял в руки настоящий меч, он всё равно оставался тем мальчишкой, который мог смеяться, даже когда жизнь била его по голове.
– Я скучаю по нему, – тихо говорю, и мои слова, кажется, растворяются в холодном ветре, который дует с пустошей.
– Я тоже, – отвечает Сэм, и в его голосе слышится боль.
Ветер поднимает песок, оживляя его, и мелкие острые кристаллы впиваются в кожу, но я не обращаю внимания на боль. Она ничтожна по сравнению с той пустотой, что разверзается внутри.
Ал… Всегда с улыбкой, всегда готовый прийти на помощь. Его не стало так быстро, слишком быстро. И каждый раз, когда я думаю о нём, внутри что-то ломается, как будто кто-то сжимает сердце ледяными пальцами.
Сэм рядом со мной. Его рука все еще обнимает мою, но я чувствую, как он тоже погружается в свои мысли. Стражник тоже потерял друга, брата по оружию, и эта потеря навсегда осталась с ним, как и со мной.
Мы идем дальше, но этот путь становится тяжелее с каждым шагом. Песок под ногами кажется тяжелым, как свинец, и даже шаги Белфорда, идущего впереди, не дают привычного утешения. Обычно его присутствие приносит мне странное чувство уверенности, но не сегодня. Сегодня он лишь тень.
– Знаешь, – шепчет Сэм, его голос едва слышен, – я часто думаю, что бы он сказал нам сейчас. О том, что мы делаем, о том, куда идем.
Закрываю глаза, позволяя его словам пронзить меня. Как будто сам Ал говорит со мной через Сэма.
– Он бы сказал, что мы идиоты, – отвечаю с горькой усмешкой.
Сэм тихо смеется, но смех этот глухой и безрадостный.
– Да, он бы так и сказал, – соглашается он. – Но он бы всё равно пошёл с нами, даже если бы это был самый дурацкий план на свете.
– Потому что он был настоящим другом, – заключаю я, и мои слова висят в воздухе, как нечто нерушимое и вечное.
Тишина, повисшая между нами, становится невыносимой.
Рауль и Элиса вдруг останавливаются. Их фигуры застывают, будто вкопанные в песок. Белфорд резко поднимает руку. Его серые глаза вглядываются в темное пространство впереди, и я замечаю, как его ладонь тянется к мечу.
– Что-то не так, – шепчет Сэм. Его пальцы сильнее сжимают мою руку.
Чувствую напряжение, которое вдруг повисло в воздухе, густое и зловещее. Внутренности сжимаются, как пружина, и я невольно тянусь к своей магии, ощущая, как она шевелится во мне, как дикий зверь в клетке.
Тьма вокруг становится плотнее, словно сама пустошь оживает. Сквозь жуткий свист ветра слышу что-то, что сначала кажется просто искажённым эхом, но быстро понимаю, что это не так. Глухое, рваное рычание, будто сама земля стонет под нашей тяжестью.
– Рауль, Элиса, назад! – голос Белфорда режет воздух, как лезвие, и они тут же отскакивают назад, занимая оборонительные позиции.
Вытаскиваю кинжал, чувствуя, как рукоять сливается с моей рукой, и магия начинает просачиваться наружу. Зелёный свет пульсирует в кончиках пальцев.
И тут вижу её – мерзкую, уродливую тварь, всплывающую из-под песка. Её кожа черна, как сама ночь. В мрачном свете Савирала она кажется бесформенной тенью, но её глаза – два ярко-красных огня – сверкают диким голодом.
– Дерьмо! – вырывается у Рауля, когда он заносит свою секиру.
– Это Черная Гидра!
Едва слова слетают с губ Белфорда, как тварь взрывается из песка. Её массивное тело извивается, и из многочисленных голов вырываются адские крики. Она нападаетна нас с неистовой силой. Одна из голов бросается на Рауля, другая целится в Элису, третья – в Белфорда. Их огромные клыки щелкают в воздухе, готовые разорвать на части.
Сэм тянет меня назад.
Весь мир сужается до этой битвы. Ощущаю, как магия внутри колышется, словно живое существо, пытающееся вырваться наружу. Она рвёт меня изнутри, и я не могу её удержать.
В каждом движении этой твари – смертельная угроза. Её головы извиваются, зубы клацают, как острые кинжалы, готовые разорвать плоть. Уклоняюсь, отскакиваю. Тварь всё ближе, её жуткое дыхание касается кожи, оставляя ожоги.
Рауль размахивает своей секирой, ударяя, но Гидра не отступает. Каждая из её голов живёт своей собственной жизнью, и, даже получив удар, она тут же восстанавливается, вновь набрасываясь на нас с ещё большей яростью.
Элиса кричит и огонь взрывается из её рук, охватывая одну из голов. Огонь Элисы – её собственный бич – сжигает её изнутри, и я вижу, как она борется с болью, удерживая контроль.
– Элиса, твою мать, что ты делаешь! – кричит Рауль, отскакивая назад, чтобы избежать очередного удара. – Придержи свой огонь до худших дней!
Элиса скрежещет зубами. Её лицо исказилось от боли и напряжения. Огонь, который должен сжечь Гидру, горит слишком ярко, обжигая её саму, но она продолжает бороться, не в силах остановиться.
Бросаюсь вперёд, чувствуя, как сердце стучит в груди, и приближаюсь к одной из голов Гидры. Тварь резко разворачивается ко мне. Её глаза, горящие кровавым светом, встречаются с моими. Она бросается на меня, и в этот миг все звуки мира затихают. Уклоняюсь, уходя в сторону, и ударяю кинжалом в шею твари. Лезвие проникает в плоть, и Гидра взревывает, но тут же наносит ответный удар. Успеваю лишь частично отклониться, и её клыки разрывают мою руку, оставляя глубокую рану.
Боль пронзает, но я заставляю себя не обращать на неё внимания. Сжимаю зубы, чувствую, как кровь стекает по коже, но не отступаю. Я не могу позволить себе слабость, не сейчас. Рядом со мной сражается Сэм. Его меч мелькает в воздухе, и каждый его удар точен и выверен, но Гидра слишком быстрая. Она отбрасывает его назад, и он едва успевает поставить блок, чтобы не быть разорванным на части.
– Абигейл! Держись! – кричит Сэм, видя, как тварь снова направляется ко мне.
Готовлюсь к следующему удару, но понимаю, что долго не продержусь. Кинжал хорош в ближнем бою, но против такого чудовища…
Гидра снова нападает, и я едва успеваю увернуться, скользя по песку. В этот момент на помощь приходит Сэм. Его меч пересекает воздух, отсекая одну из голов, но Гидра тут же отращивает новую.
– Она не убиваема, черт возьми! – в отчаянии кричу я, но мой голос тонет в реве чудовища.
Рауль снова бросается вперёд с секирой, врезаясь в одну из голов, но тварь снова оживает. Её новая голова тянется к нему, готовая схватить его за плечо и разорвать на части. Рауль отступает, бросая быстрый взгляд на Элису, которая всё ещё борется, но видно, что она на пределе.
Я вновь пытаюсь атаковать, но тварь оказывается быстрее. Она бросается на меня, её пасть раскрывается, и я едва успеваю поставить кинжал перед собой, когда её клыки впиваются в металл, вместо моей плоти. Затем удар такой силы, что я падаю на спину, кинжал вырывается из моих рук и врезается в песок. Я чувствую, как дыхание уходит, но тварь не даёт мне времени прийти в себя. Её массивная голова нависает надо мной, и в этот момент понимаю, что это конец.
Но прежде чем она успевает закончить начатое, чёрное пламя разрывает воздух. Магия Белфорда, как тень, как сама тьма, обрушивается на Гидру, охватывая её и разрывая на части. Рев превращается в крик, который, кажется, сотрясает весь Савирал. Я вижу, как его фигура движется сквозь дым и пламя, глаза горят ледяным огнём, а меч становится продолжением его воли. Белфорд наносит удар за ударом, и каждый из них несёт с собой разрушение. Головы падают одна за другой, но Белфорд не останавливается.
И когда, наконец, последняя голова Гидры падает на песок, её тело обмякает. Остаюсь лежать, обессиленная и истекающая кровью. В воздухе всё ещё висит запах серы и смерти. Слышу, как Сэм зовёт меня, его голос полон беспокойства.
– Абигейл, держись, – он подбегает ко мне, его лицо искажено тревогой.
– Я в порядке, – шепчу, хотя это ложь.
Боль пронзает каждую клетку тела, но я не могу позволить себе показать слабость.
Сэм кивает, но его взгляд говорит о том, что он мне не верит. Он быстро и умело перевязывают мою рану. Ощущаю, как жар его кожи передаётся мне, и это приносит какое-то странное утешение.
Рауль, пыхтя от усталости, поднимается на ноги и направляется к Элисе, которая пытается справиться с последствиями своего огня. Её лицо мрачное, и в глазах мелькают искры гнева, но она едва стоит на ногах. Её тело всё ещё дымится от ожогов. Рауль прищуривается, его рыжая борода дёргается от насмешливой улыбки.
– Ну, огневая баба, – говорит он, стараясь выглядеть беззаботно, хотя в его голосе сквозит тревога. – Может, в следующий раз будешь чуть осторожнее со своим огнем?
Элиса бросает на него взгляд, полный злости и усталости. Она из последних сил старается удержаться на ногах. Её руки дрожат от боли, и Рауль явно это замечает, но продолжает.
– А может, ты решила нас всех поджарить? Если так, предупреждай заранее, чтобы мы успели слинять! – Он подмигивает ей, но в его глазах видно беспокойство.
– Рауль, заткнись, – сквозь зубы выдавливает Элиса, её голос охрипший и слабый. – Ты вообще понятия не имеешь, насколько это было нужно.
– О, конечно, не имею, – отвечает Рауль, пожимая плечами. – Но, может быть, в следующий раз оставишь свою магию до момента, когда мы не будем окружены зубастыми тварями, а? Не хочется, знаешь ли, стать хрустящей корочкой.
Элиса тяжело вздыхает. Её руки дрожат, и она опускается на колени, не в силах больше стоять. Рауль тут же бросается к ней, уже без насмешек, осторожно поддерживая женщину.
– Ладно, ладно, Эли, не дури. Держись, сейчас всё будет в порядке, – его голос становится мягче, и он осторожно гладит её по обожжённым рукам, стараясь не причинить ещё больше боли. – Но ты правда должна быть поосторожнее. Должна беречь себя.
Она не отвечает. Её взгляд тускнеет от усталости, но она всё ещё держится, стиснув зубы. В глазах, несмотря на боль, всё ещё пылает огонь – тот самый, который она использовала в бою.
Рауль оглядывается на Белфорда, который стоит чуть поодаль, его лицо непроницаемо, как обычно. В глазах лорда нет ни тени волнения, ни признака усталости, хотя только что он уничтожил Гидру практически в одиночку. Рауль хмыкает, поправляя свою секиру на плече.
– А вот и наш спаситель. – Его голос снова обретает насмешливый тон, но в нём есть что-то большее, чем просто шутка. – Что, Белфорд, решил наконец показать, на что ты способен? А мог бы, знаешь ли, и раньше вмешаться, пока нас не разорвали на куски.
Я чувствую, как гнев поднимается во мне, и в этот раз не могу сдержаться.
– Рауль прав, – резко говорю я, взглянув на Белфорда. – Ты мог бы вмешаться раньше, прежде чем Элиса сожгла себя, а я чуть не потеряла руку. Что тебя держало?
Мой голос звучит резче, чем я намеревалась, но не могу позволить себе отступить. Гидра была слишком сильна, и я всё ещё чувствую клыки на своей коже.
Белфорд смотрит на меня. Еего взгляд всё так же холоден, но в нём есть нечто большее – тень сомнения, или, может, вины. Он подходит ближе и садится рядом. Его движения спокойные и размеренные, как будто он контролирует каждую мелочь в этом мире.
– Абигейл, – его голос тихий, почти мягкий, но в нём слышится сталь. – Я вмешался, когда это было необходимо.
Встречаю его взгляд, ощущая, как напряжение между нами нарастает. В его глазах вижу нечто, что мне не удаётся расшифровать. Возможно, это сожаление, возможно, что-то большее. Чувствую, как дыхание учащается, но не могу отвести взгляд.
– Вовремя? – не могу скрыть сарказма в голосе. – Мы едва остались в живых. Я… я едва осталась в живых.
Белфорд наклоняется чуть ближе.
– Если бы я не вмешался вовремя, ты бы сейчас не говорила со мной, – его голос тихий, но в нём звучит напряжение, которое я не могу проигнорировать. – Я знаю, когда нужно действовать, Абигейл. И я сделал то, что должен был сделать.
Между нами повисает тяжёлое молчание, полное скрытых эмоций. Чувствую, как внутри меня борются гнев и что-то ещё, что я не могу назвать. Желание? Страсть? В этот момент я не уверена, где заканчивается ненависть и начинается что-то другое.
– В следующий раз, – тихо говорю я, стараясь держать голос под контролем, – попробуй вмешаться чуть раньше. Чтобы нам не приходилось раз за разом отрываться от края смерти.
Он не отвечает сразу. Его взгляд проникает в самую глубину души, и я чувствую, как этот взгляд меняет что-то во мне. Он наклоняется ещё ближе, и я вижу, как его глаза мерцают тёмным огнём.
– В следующий раз, – говорит он, его голос низкий и тягучий, словно мрак, что окутывает нас, – я буду там, где должен быть. Ты знаешь это, Абигейл.
Я не могу сдержать дрожь. В этот момент всё, что я хочу, это отвернуться, сбежать от этого напряжения, которое нарастает между нами, но я не могу. Его присутствие обжигает, как огонь, и я не в силах избежать этого пламени.
– Хорошо, – тихо произношу, чувствуя, как мои слова отдаются эхом в пустоте между нами.
Белфорд задерживает взгляд на моих глазах несколько долгих секунд, прежде чем отступить. Его лицо вновь принимает непроницаемое выражение. Он встаёт, возвращая себе контроль над ситуацией.
Рауль, стоящий чуть в стороне, усмехается. Его глаза сверкают от скрытого веселья.
– Ну что, мир восстановлен? – с улыбкой спрашивает он, стараясь разрядить обстановку. – Может, продолжим путь, а? Пока ещё какая-нибудь гадина не решила нас сожрать.
Элиса, несмотря на усталость, усмехается, и я киваю, стараясь сосредоточиться на предстоящем пути. Мы все ещё живы. И это единственное, что имеет значение.
