Враг Империи

Глава третья

Корабль приземлился ночью. Спускаясь по трапу, Ким размышлял о том, много ли у него времени. Очередной корабль с Земли приземлится здесь через шесть часов, на его борту уже наверняка будет запрос в местное управление Департамента Наказаний о его розыске и задержании. Шесть часов – не так уж и много. Но и немало, если с пользой потратить это время.

Лотта была очень богатым миром, планетарным аналогом земного Лас-Вегаса. Тысячи людей обрели здесь состояние, миллионы с ним расстались. Довольно удачный вариант, здесь легко затеряться. Даже не так. Затеряться не проблема, вопрос в том, что ему делать дальше, как жить. Снова не то. Не как жить – зачем…

Сила тяжести здесь была чуть меньше обычной, это сказывалось на походке. Киму казалось, что его ноги в массивных армейских башмаках совсем ничего не весят. Это все равно что долго носить тяжелые сапоги, а потом вдруг снять их и пойти босиком. Ощущения были очень похожими.

Впрочем, были и неудобства. Из-за меньшей силы тяжести воздух был слегка разреженным, первые часы на Лотте Ким дышал необычно часто и глубоко, и всё никак не мог надышаться. Он уже слышал об этом раньше, только не думал, что ощущения будут столь неприятными. Если бы не шанс разбогатеть, никто бы и никогда сюда не прилетал.

Он шел по ярко освещенным ночным улицам, разглядывая вывески многочисленных баров и казино. Шесть часов – ему надо торопиться…

Нужный ему магазин Ким отыскал не сразу. Зайдя внутрь, неприятно поразился уровню цен. Но выбирать не приходилось, поэтому Ким купил простую рубашку и столь же невзрачные брюки, затем, подумав, еще и легкую куртку. Это обошлось ему в триста семьдесят кредов – форменный грабеж. Заворачивая покупки, симпатичная продавщица натянуто улыбалась. Ну еще бы, станет она искренне улыбаться сотруднику Департамента.

Ботинки он оставил армейские. Сейчас это было модно, поэтому вряд ли вызовет у кого удивление. Выйдя из магазина, Ким зашел в платный туалет, – пришлось заплатить еще кред, – заперся в кабинке и быстро переоделся. Старую одежду отправил в хищную пасть утилизатора, туда же пришлось бросить и поясную кобуру. Карточку универсального ключа и жетон сотрудника Департамента спрятал в карман, потом, секунду подумав, положил в карман и документы – на ближайшие шесть часов, потом с ними придется расстаться. Пистолет сунул за пояс. Застегнув куртку, глянул на себя в зеркало. Ничего, вполне терпимо.

Выйдя из кабинки, Ким ненавязчиво огляделся – похоже, его превращения из офицера Департамента в скромного гражданина никто не заметил. Подойдя к умывальнику, умылся, причесался. Проверил, на месте ли деньги – точнее, жалкие полторы сотни кредов. И только после этого вышел на улицу.

Полторы сотни кредов, плюс кредов пять мелочью – по местным меркам совершенно ничтожная сумма. Хватит раза три перекусить, и то весьма легко. На большее рассчитывать не приходилось.

А есть хотелось – всю дорогу до Лотты Ким ничего не ел, понимая, что здесь ему понадобится каждый кред. Теперь, обзаведясь новой одеждой, можно было подумать и о еде.

Как назло, попадались только бары да дорогие рестораны, и ни одной скромной забегаловки, в которой можно было бы перекусить за приемлемую цену. Наконец, отчаявшись найти дешевую еду, Ким зашел в один из баров.

Вышел он оттуда минуты через две, его и без того узкое лицо вытянулось еще больше. Нет, он ожидал, что цены здесь большие. Но чтобы настолько…

Вытащив деньги, пересчитал – сто пятьдесят четыре креда. Катастрофически ничтожная сумма.

Он снова побрел по улице, думая о том, не лучше ли вернуться на космодром и попытаться улететь в другое место. Да нет, туда ему дорога закрыта. Во-первых, нет денег на билет, а во-вторых, это ничего не меняет…

Ким осознал, что стоит и смотрит на вывеску большого игорного дома. Зайти? А что он теряет? Всё равно это не деньги…

Прежде, чем зайти, он подошел к ближайшей урне. Сделав вид, что ему плохо, что его вот-вот вырвет, склонился над ней, затем незаметно сунул в глубину мусора пистолет. На входе наверняка детекторы, в такие места с оружием не пускают. Теперь можно и зайти…

Двери раскрылись автоматически и тут же захлопнулись за его спиной. Здесь было нечто вроде шлюза – перед Кимом открылись внутренние двери, в лицо пахнуло упругой струей воздуха. Давление здесь было равно земному. Стоило зайти хотя бы ради этого.

Очутившись внутри, Ким тут же ощутил себя ужасно маленьким. Сверкающие огни, музыка, на сцене красивые девушки в почти невидимых бикини. Карточные и бильярдные столы, десятки рулеток, сотни игровых автоматов. И люди – много людей. Изысканно одетых, богатых, респектабельных. Ким специально попытался найти кого-то равного себе – и не смог.

Ему стало жалко себя, затем душу захлестнула обида – не только за себя, но и за всех тех, кто не мог позволить себе такой жизни. Несправедливо это, очень несправедливо.

А ведь раньше он об этом не задумывался. Не то что бы не знал о существующей в мире несправедливости – скорее, просто не хотел всего этого замечать. Была работа, приличные деньги. Было ощущение того, что он принадлежит к элите, что он, несмотря на все недостатки и сложности, делает большое и важное дело. Но вот все рухнуло, как карточный домик, и он остался один. Чужая планета, чужая одежда. И никаких надежд.

Ким подошел к рулетке и долго наблюдал за игрой, размышляя о том, поставить ли все сразу или растянуть на две-три игры. Решил поставить сразу. Ему сейчас трудно, ему очень нужны деньги. Там, дома, он спас незнакомую ему девушку, поставив себя этим на край гибели. Спас её, вырвал из лап Голана – так неужели боги не видят этого? И неужели не помогут сейчас, когда ему так нужна их помощь? Ведь ему не нужно слишком много…

Он поставил все деньги на двадцать шесть, день своего рождения. Сто пятьдесят четыре креда. С замиранием сердца следил за тем, как вертится маленький красный шарик, как стремительно бегает он по кругу, сопровождаемый десятками жадных глаз.

Вот он замедлил свой бег, подпрыгнул, заскакал резвым зайцем над номерами. Наконец подпрыгнул последний раз и остановился.

– Восемнадцать, чёрное, – огласил крупье.

Ким стоял и с недоумением смотрел на обманувший его поганый шарик. Потом перевел взгляд на стол – как раз вовремя, чтобы в последний раз увидеть свои деньги.

Он не мог понять, как это произошло. А главное, почему. Ведь все шло к тому, чтобы он выиграл. Не мог он не выиграть, это противоречило всем его представлениям о справедливости. Должен был выиграть, обязан. И проиграл…

Повернувшись, Ким медленно отошел от стола, растерянно оглянулся. Посмотрел на пол в безумной надежде увидеть где-нибудь мятую затоптанную банкноту – ведь здесь так много людей, так много денег. Может же кто-нибудь обронить её – случайно, непреднамеренно. Лежит она сейчас, мятая и истоптанная. А он поднимет её, разгладит. Оботрет, если нужно.

Ему не удалось найти банкноты. Осознав, что все его надежды глупы, Ким быстро вышел на улицу – не мог он больше находиться в окружении сытых откормленных рож. И хотя снаружи воздух был пустым, Ким вдохнул его с невольным наслаждением. Подошел к урне, спокойно нагнулся и достал пистолет, сунул его под куртку. Его не волновало, что кто-то может это заметить. Потом неторопливо пошел по улице, думая о том, что у него, по крайней мере, ещё есть оружие. И странно, что он не подумал об этом раньше. Ведь пистолет – это тоже деньги. Оружие всегда в цене. И если его продать, денег может хватить на новые документы.

Он сидел в небольшом баре и жалел, что не зашел сюда сразу. Если бы у него были сейчас те полторы сотни кредов, он не сидел бы, как последний идиот, за пустым столиком и не смотрел бы, как пьют и едят другие.

Подошел бармен.

– Дружище, у нас не сидят просто так… – Он нагнулся к Киму. – Закажи что-нибудь.

– Я жду друзей, – ответил Ким, стараясь не смотреть бармену в глаза. – Они сейчас придут.

– Да мне плевать, кого ты ждешь. Или заказывай выпивку, или вали отсюда. Здесь бар, а не комната свиданий.

Ким сжал кулаки. Убить гада. Нет. Не сейчас. Не надо…

Он полез в карман, достал жетон Департамента Наказаний. Ненавязчиво показал его – так, чтобы не видели остальные.

– Может, ты к нам захотел? Я вполне могу тебе это обеспечить. – Ким посмотрел бармену в глаза и улыбнулся.

Бармен побледнел, тяжело сглотнул.

– Всё, сэр, я понял… Никаких проблем, сэр. Не беспокойтесь…

– Вот и хорошо. И будь добр, принеси-ка мне бутылочку пива.

– Конечно, сэр. Одну секунду… – Бармен отступил на пару шагов, затем повернулся и торопливо засеменил к себе за стойку.

Ким продолжал улыбаться. До чего странно – раньше, когда он действительно был офицером Департамента Наказаний, он никогда себе этого не позволял. А сейчас почему-то даже ощутил удовлетворение.

– Пожалуйста, сэр. – Бармен поставил перед ним запотевшую бутылку, ловко открыл. – Желаете ещё чего-нибудь?

– Пока нет, спасибо… – Ким лениво махнул рукой, бармен поспешил ретироваться.

Пиво было холодное и вкусное. Ким пил, ненавязчиво поглядывая на посетителей, пытаясь найти среди них потенциального покупателя. Таких было не так уж и много. Разве что вон тот, в черных зеркальных очках…

Ким встал и пошел к заинтересовавшему его столику, потягивая на ходу пиво. Да, пиво хорошее. Надо было раскрутить этого гада еще и на еду.

– Можно присесть? – Ким сел на свободный стул, не дожидаясь разрешения.

Сидевший за столиком мужчина быстро глянул на него поверх очков и молча кивнул. Это был человек лет сорока, коротко стриженный, с довольно жуликоватой физиономией. Только сейчас Ким заметил, что очки его прикрывают огромный багровый синяк. В другой обстановке Ким предпочел бы держаться подальше от этого типа, но сейчас выбирать не приходилось. Именно такие люди знают все ходы и выходы.

Ким отхлебнул из бутылки и придвинулся к незнакомцу.

– Не поможешь мне? Я тут совсем недавно и не имею нужных знакомств.

– Ну разумеется. – Незнакомец улыбнулся и с нескрываемым интересом взглянул на Кима. – Чем могу быть полезен?

– Нужно продать ствол.

– Модель?

– «Т – 18».

– Сколько?

– Один.

– Я спрашиваю, сколько ты за него хочешь… – Незнакомец глотнул пива и снова взглянул на Кима.

– Две тысячи.

– Штука. И ни кредом больше.

– Хорошо. Согласен. – Ким понимал, что это слишком дешево, но выбирать не приходилось.

– Приноси через час к «Святому Марку»… – Незнакомец поставил на стол пустую бутылку, рядом положил купюру. Встал и быстро вышел из бара.

Посидев еще пару минут, Ким последовал его примеру. Правда, купюру он оставить не мог. Именно поэтому, выходя из бара, спиной чувствовал ненавидящий взгляд бармена.

«Святым Марком» оказался старый грузовой звездолет, переделанный в третьесортное увеселительное заведение. Вряд ли полиция рисковала здесь появляться, именно это и привлекало сюда проходимцев всех мастей. Ким даже почувствовал себя слегка неуютно – не хватало еще, чтобы его обманули. А может, и того хуже…

Он остановился неподалеку от ярко освещенного главного входа, внимательно огляделся. Народу было довольно много, перед входом примостилось десятка два глайдеров. В основном это были старые потрепанные модели. Неподалеку, в тени опоры, кого-то били, до Кима доносились ругань и глухие звуки ударов. Впрочем, это никого не интересовало.

– Какой красивый мальчик! – к Киму вихляющей походкой подошла растрепанная девица, её окрашенные флуоресцентной краской волосы светились в темноте. – Порезвимся? – Она потянулась к нему, на лице ее играла улыбка. На Кима пахнуло перегаром.

– Как-нибудь в другой раз… – Ким аккуратно взял ее за талию и отстранил в сторону. Лучше бы он этого не делал.

– Ты чего наших девок лапаешь? – Ким почувствовал сильный толчок в спину, быстро обернулся.

Перед ним, покачиваясь на ослабевших от чрезмерной выпивки ногах, стоял высокий детина – лысый, в черной майке, два его напарника деловито обошли Кима сзади.

Ким растерялся. Там, в прошлой жизни, ему никогда не доводилось попадать в подобные передряги. Просто мало кто мог осмелиться поднять руку на офицера Департамента. Мелькнула мысль достать жетон, но Ким тут же от нее отказался. Вряд ли жетон напугает этих типов – а вот разозлить может.

– Я её не лапаю. Она сама подошла.

– Сама? – Верзила взглянул на своих коллег, те радостно заржали, предвкушая веселое зрелище. – Ты хочешь сказать, что я слепой?

Ким отступил на шаг, ему тут же преградили дорогу. Скверно.

– Я ничего не хочу сказать. Давай лучше разойдемся по-хорошему.

– Ты что, мне угрожаешь? – Верзила шагнул к Киму. – Ты, падаль, мне угрожаешь?! – быстро протянув руку, он сгреб Кима за ворот и слегка приподнял.

Так или иначе, все это кончится очень плохо – подумав об этом, Ким изо всех сил поддел верзилу коленом, благо это было весьма удобно. Охнув, тот разжал руки и согнулся, шипя от боли.

Ким рывком обернулся – как раз вовремя, чтобы предупредить нападение.

– Стоять… – произнес он тихим и злым голосом. Словно наткнувшись на стену, напарники верзилы остановились, благо ствол в руках Кима служил весьма неплохим аргументом.

– Да ладно, парень, ладно… – один из громил примирительно поднял руки. – Успокойся… Ты что, шуток не понимаешь? Пошутили мы…

Гнев медленно проходил. Ким подумал о том, что не стоит затягивать конфликт, вокруг и так уже стали собираться любопытные.

– Я так и понял… – Он вернул пуговку предохранителя на место и спрятал пистолет. Взглянул на верзилу – тот всё еще корчился от боли – и быстро пошел прочь.

Ему расхотелось продавать оружие. Пару раз оно его уже выручило, может выручить и в дальнейшем. С ним как-то спокойнее.

Ким сидел в темноте, прижавшись спиной к шершавому стволу. Он забрел в этот парк случайно, и неожиданно понял, что это совсем неплохое место. Здесь его никто не увидит, здесь можно посидеть и спокойно решить, как ему быть дальше.

Он – преступник. Его уже ищут дома, скоро будут искать и здесь. А может, уже ищут. И что ему терять? Одним преступлением больше, одним меньше. Ну, а что касается богов… – Ким устало вздохнул. Боги его предали. И он им больше ничего не должен.

Голод служит хорошим стимулом. Когда свербит в желудке, когда вид ресторанов и баров сводит с ума, понятия морали и нравственности быстро отходят на второй план. Прижавшись спиной к дереву, Ким думал о том, что потом сможет пойти в ресторан и поужинать. Или позавтракать, до рассвета осталось не так уж и много. Ну, а нравственность… Кто он такой, чтобы корчить из себя святошу? В жизни всё гораздо проще.

Он хорошо запомнил дорогу до игорного дома – того самого, где оставил последние деньги. Теперь он понимал, что по неведению забрел тогда в самую респектабельную часть города. Потому и видел там одну отъевшуюся сволоту. Те, кто зарабатывает деньги горбом, в такие места не ходят.

Добравшись до игорного дома, Ким стал ждать, устроившись в тени у стоянки глайдеров. Машины прилетали и улетали, но всё это было не то. Ким упорно ждал своего клиента – и дождался.

Роскошный бронированный глайдер цвета белой ночи опустился медленно и вальяжно. Откинулась дверь, из машины выбрался хорошо откормленный боров. Закрыв дверь, коснулся рукой костюма – проверил, на месте ли портмоне. После чего важно и неторопливо направился к дверям игорного дома.

– Только не задерживайся там… – пробормотал Ким. Оглянувшись – не видит ли его кто – вышел из своего укрытия и спокойно подошел к глайдеру, насвистывая веселую песенку. Достав универсальный ключ, такие выдавались всем сотрудникам Департамента, провел им по замку. И, хвала Всевышнему, тот открылся.

– Издержки унификации… – произнес Ким, садясь в машину. Всё это время он опасался, что здесь, на другой планете, ключ не сработает.

Как он и ожидал, в глайдере ничего ценного не оказалось. Кристаллы видео, проигрыватель. Упаковка каких-то таблеток. Ничего, он подождет – перебравшись на заднее сиденье, Ким стал ждать.

Ждать пришлось долго. Сменилась предрассветным сумраком ночь, потом стало совсем светло. Это плохо, клиент его наверняка разглядит. Ну и черт с ним…

Ким уже начал подумывать, не уйти ли ему, когда из дверей игорного дома наконец-то показался хозяин глайдера. Теперь, при свете дня, он показался Киму еще толще. И как только машина поднимает такого…

Подойдя к машине, толстяк открыл дверь, грузно уселся на сиденье. Опоры глайдера жалобно скрипнули. Громко икнув, хлопнул дверью, затем запустил двигатель.

Дождавшись, когда машина поднимется в воздух, Ким приподнялся и коснулся стволом пистолета затылка толстяка.

Реакция была довольно любопытной – толстяк вскрикнул, дернулся. И с шумом выпустил газы.

– Вонючка, мать твою… – Ким коснулся кнопки, открывая окно. – Жрать меньше надо. Веди машину!

Толстяк тяжело дышал, глайдер ощутимо покачивало.

– Вы… Вы меня убьёте? – спросил он участливым тоном.

– Возможно. – Ким усмехнулся. Как же они все дрожат за свою жизнь.

– Я не виноват. Спросите у Климова, я был против подписания контракта. Это всё Шульман придумал… Не стреляйте, прошу вас…

Ким на секунду задумался. Судя по всему, этот толстяк принял его за наемного убийцу. А если подыграть?

– Глупо бояться смерти. – Ким посильнее прижал кончик ствола к затылку толстяка. – К тому же это совсем не больно. Ты даже ничего не почувствуешь, это я могу обещать. Мозг не успеет среагировать на боль.

– Пожалуйста… – заскулил толстяк. – Не надо…

Как быстро они меняются, – думал Ким, с невольной ненавистью глядя на толстяка. Ведь только что шел от дверей игорного дома – сытый, довольный, уверенный в себе. Властелин жизни. И вот он уже молит о пощаде, по трясущимся щекам ползут слезы. А ведь что изменилось? Да ничего. Почти ничего…

– Я не люблю убивать, – тихо сказал Ким. – И с удовольствием бы тебя отпустил. Но понимаешь, мне платят за мою работу. Если я ее не сделаю, то останусь без денег. А у меня дети, и они плачут, когда хотят есть.

– Я… Я могу заплатить. Я заплачу. У меня есть деньги, только не стреляйте…

– Вот как? – Ким сделал вид, что размышляет. – И сколько ты можешь предложить за свою жалкую жизнь?

– Вот… – Толстяк торопливо полез в карман, выудил портмоне и протянул его Киму. – Здесь… двадцать семь тысяч. Или двадцать восемь, не помню. Я выиграл сегодня…

Всё правильно, – подумал Ким, беря портмоне. Везет именно таким типам. Деньги всегда идут к деньгам.

– Это меньше, чем мне обещали за тебя, – тихо сказал Ким. – Но я не люблю крови. Опусти машину.

– Где? – спросил толстяк с затаенной надеждой. Может, этот человек и в самом деле его отпустит?

– Опускай… – повторил Ким. – В любом месте.

Глайдер начал снижаться, через пару минут его опоры коснулись посадочной площадки у большого торгового центра. Очень хорошо.

– Теперь слушай. – Ким постучал кончиком ствола по затылку толстяка, тот снова съежился. – Я тебя отпущу, но ты будешь на контроле. Если кому-то скажешь обо мне, тебе конец. Если до тебя не смогу добраться я, доберутся другие. Это я тебе обещаю. Ты понял меня?

– Да, конечно. Я всё понял…

– Вот и хорошо. Просто помни об этом… – Ким открыл дверь и вылез из глайдера. Ненавязчиво оглянувшись, спокойно вышел со стоянки.

Ему хотелось петь и смеяться – Господи, до чего все просто! Теперь у него есть деньги – не то что бы очень большие, но вполне приличные. – Ким коснулся кармана, ощущая приятную тяжесть портмоне. Здесь было всё – еда, одежда, документы. Пропуск в новую жизнь.

Зайдя в уборную, он заперся в кабинке. Достав портмоне, не спеша пересчитал деньги. Двадцать шесть с копейками.

– Сучонок… – беззлобно пробормотал Ким. – Обманул все-таки.

Сунув портмоне в пасть утилизатора, он рассовал деньги по карманам, потом, подумав, выбросил и документы. Прошло больше шести часов, а значит, сведения о его преступлениях уже наверняка стали достоянием местной полиции. Жетон сотрудника Департамента и универсальный ключ Ким оставил, они еще могли пригодиться. Глянул на себя в зеркало – зрелище всё ещё было довольно унылым. Дешевая одежда, усталый вид. К тому же одежду снова надо менять. Кто его знает, вдруг этот тип всё же заявит в полицию?

Когда есть деньги, большинство проблем решаются сами собой. В отделе одежды – Ким зашел в большой респектабельный магазин – его встретили поначалу довольно прохладно, но шелест сотенных купюр быстро разрядил атмосферу. Улыбчивые продавцы едва ли не порхали вокруг него, Ким тоже натянуто улыбался, думая о том, что ничего ведь, в принципе, не изменилось. И он, Ким, был всё тем же Кимом. Может, даже стал хуже. Так нет же – вот они, порхают вокруг него. Лепечут, расхваливают на все лады свои поганые тряпки. А что изменилось? Чем он стал лучше? Тем, что у него теперь есть деньги? Выходит, именно деньги являются мерилом человеческих отношений, человеческой ценности, если вообще можно говорить о цене применительно к человеку. Но ведь не должно так быть. Ненормально это…

Несмотря на явное желание продавцов всучить ему массу дорогих вещей, Ким ограничился хорошими брюками, легкой темной рубашкой и столь же легкой и удобной курткой. Дополнили его гардероб кожаные ботинки, темные очки – на Лотте очень яркое солнце, и широкий кожаный ремень из шкуры песчаного дракона ‒ (так уверяли продавцы).

На этот раз, оглядев себя в зеркале, Ким остался вполне доволен увиденным. Теперь бы поесть, помыться – и хорошо выспаться…

Завтракал он в небольшом уютном ресторанчике. И хотя цены здесь тоже кусались, Ким старался об этом не думать. Плотно поев, он вышел на улицу и стал думать о том, где можно вздремнуть, когда увидел неторопливо прогуливающихся копов. Вид полисменов сразу заставил Кима вспомнить о своем статусе. Да, сейчас он сыт и чисто одет, но все это может измениться в любую секунду. Человек без документов – никто. А значит, о сне пока придется забыть.

К уже знакомому ему «Святому Марку» он добрался на такси. Расплатившись, прошел в заведение, думая о том, что вряд ли здесь стоят детекторы оружия. Так оно и оказалось. Заказав выпивку, сел за столик и стал внимательно приглядываться к посетителям.

– Нехорошо обманывать… – послышался у него за спиной тихий голос, показавшийся Киму знакомым. Ким обернулся – рядом с ним стоял вчерашний незнакомец. Отодвинув стул, незнакомец сел и взглянул на Кима.

– Извини, – сказал Ким. – Просто у меня вчера изменились обстоятельства.

– Я видел. – Незнакомец тихо засмеялся, его смех был удивительно неприятным. – Крошка Дик очень обиделся. Итак, как насчет ствола?

– Всё отменяется. Но есть другая проблема: мне нужны документы.

– Это сложно. Но можно. Кстати, я Рой. – Незнакомец протянул руку, Ким без особого энтузиазма пожал её.

– Рад познакомиться. Я Ник.

– Пусть будет так. – Рой снова усмехнулся. Сейчас он был без очков и уже не выглядел столь мрачным, синяк под глазом был аккуратно замазан тональным кремом. – Когда нужны документы?

– Чем быстрее, тем лучше. Но хорошие, чтобы я мог пройти посадочный контроль.

– Само собой, – кивнул Рой. – Всё это удовольствие обойдется тебе в полторы тысячи кредов. Согласен?

– Да.

– Тысячу вперед.

– Нет. – Ким улыбнулся. Похоже, его опять хотят надуть. – Договоримся так: я дам тебе две тысячи, если в шесть вечера ты принесешь сюда документы.

Рой снова засмеялся. – А ты парень не промах… Какое имя должно быть в документах?

– Любое приличное и не слишком приметное.

– Хорошо, но мне нужно твое личико. Вон там есть кабинка, сделай фото. Я подожду.

– Договорились… – Ким встал и пошел к примостившейся в углу зала красной кабинке.

Весь остаток дня Ким предпочел провести в уже знакомом ему парке, своими огромными размерами он скорее напоминал лес. Бродить по улицам без документов было опасно – чудо, что его ещё не сцапал патруль. Ему повезло, что с утра он обзавелся хорошей одеждой, смог умыться и причесаться. Приличный внешний вид помог избежать неприятностей.

Ближе к шести вечера Ким еще раз пересчитал деньги, отложил две тысячи на документы. Сунув ствол за пояс, застегнул куртку и отправился к «Святому Марку».

Рой уже ждал его, сидя за столиком. Увидев Кима, кивком указал на соседний стул.

– Итак? – Ким сел и взглянул на Роя.

– Документы готовы. – Рой натянуто улыбнулся. – Но возникли небольшие осложнения.

– И какие же? – Ким едва заметно вздохнул.

– Они обошлись мне чуть дороже.

– А именно?

– Три тысячи кредов. Это мои затраты. Плюс мой процент, итого четыре. Извини, все дорожает.

– Это в два раза дороже, – холодно произнес Ким.

– Иначе не выходит. Ты берешь?

Поганый народ, – подумал Ким. Все так и думают, как бы обобрать друг друга.

– Беру, – ответил он, глядя Рою в глаза. Этот тип тоже оказался не так уж прост.

– Деньги. – Рой постучал по столу монеткой.

– Сначала документы. Я должен видеть, что покупаю.

Рой поджал губы, затем нехотя полез за пазуху. Достав документы, бросил их на стол.

Ким взял карточку, внимательно рассмотрел. Бланк настоящий, это он определил сразу – их когда-то этому учили. Фотография его. Печати и подписи тоже вроде настоящие. По крайней мере, сделаны очень хорошо. Итак, теперь он Эдуард Свиглер, двадцать четыре года, подданный Империи. Неплохо. Разве что слишком дорого.

Но выбирать не приходилось. В конце концов, жизнь стоит дороже.

– Хорошо, – сунув документы в карман, Ким достал деньги. – Здесь две тысячи. – Он протянул деньги Рою. Потом полез во внутренний карман, достал тонкую стопку тысячных купюр и отсчитал еще две. Протянув их Рою, успел заметить, как загорелись его глаза. Плохо, что пришлось показать ему деньги. Но по-другому не получалось.

– В расчете? – Ким взглянул на собеседника.

– Да… – собрав деньги, Рой спрятал их в карман. – Может, еще что надо?

– В другой раз… – Ким встал и быстро вышел из зала.

Впервые за последние дни он смог по-человечески выспаться. И хотя номер был достаточно скромным – приходилось экономить – Ким был рад и этому. Сняв номер, он этим впервые проверил документы. Всё прошло нормально.

Тем не менее, особой радости на душе почему-то не было, да и сон не шел. Лежа в темноте, Ким задумчиво смотрел в потолок. Да, он ушел от Чалми, распрощался со своей прошлой жизнью. Нет больше Кима Ремезова, теперь он Эдуард Свиглер. Непривычное имя, чужое. Но привыкнуть можно ко всему. Или почти ко всему.

Вопрос в том, что ему делать дальше. Как жить, чем заниматься. Грабить богатых идиотов? Увольте, с него и одного раза хватит. Не мог он тогда поступить по-другому.

Путь в армию заказан, при поступлении обязательно снимут отпечатки пальцев. Сравнят с картотекой, и ему конец. Другими словами, любая государственная служба ему противопоказана.

Плохо. Очень плохо. И хуже всего то, что нет желания бороться. Да, он спасал свою жизнь. И сейчас, выбравшись из всех передряг, было бы глупо сдаться просто так. Но что делать, если в душе пустота? Зачем жить, к чему стремиться? Раньше было проще – была работа, были какие-то идеалы. Верил в то, что делает нужное дело. А теперь? Если Рик оказался сволочью, если сволочью оказался Чалми? Кому верить, к чему стремиться? Ведь не может человек жить просто так, как растение – без дум, без мыслей.

Плохой мир. Жестокий. Человек человеку – волк. И дружбы не существует. И любви. Всё продается, все покупается. Вопрос лишь в цене.

Но ведь не должно так быть. Не должно. И ведь не все с этим согласны. Ведь сам не раз видел таких людей. Видел – там, в той последней камере. Где пахло опилками и антисептиком. Сколько их на его счету? Десятки, сотни? Как он мог…

Как он мог… – осознание того, какой чудовищной была его работа, захлестнуло Кима. Да, вроде бы что-то ее оправдывало. Были какие-то слова о гуманности, о милосердии. Но какая же это была чушь… Глупо говорить о милосердии, стреляя человеку в затылок.

Но почему так получилось? Кто виноват в этом? Чалми? Может быть. Говорят, он третий человек в Империи – после Императора и наследного принца. А может, и второй. То есть виновата система? Виновата Империя, подмявшая под себя почти два десятка миров?

Седрик. Принц Седрик, это имя всплыло в сознании Кима совершенно неожиданно. Что он о нем слышал? Глава повстанцев, единственный, кто по-настоящему противостоит Императору. Седрик объединил четыре планеты, теперь это так называемые Свободные миры. У него есть свой флот, хотя и не слишком большой, своя армия. И вот уже восемь лет Империя ничего не может с ним сделать. Пробовали, но захлебнулись кровью и отступили.

Выходит, Седрик борется против Империи, против Императора. Так может, перебраться к Седрику? Его опыт, его знания наверняка там пригодятся.

Какой опыт, какие знания? – Ким попытался задавить эту мысль, но она все равно нашла себе дорогу.

Все правильно. Что он может им предложить, кроме своей верности? Умение стрелять в затылок?

Но ведь верность – это тоже не так уж мало. Неужели они не оценят этого?

Ким лежал и смотрел в потолок. В принципе, всё оказалось на редкость просто. Ему надо всего лишь добраться до Седрика. Там он будет среди своих…

Когда он проснулся, на улице было уже светло. Взглянул на большие настенные часы – местное время половина девятого. Вероятнее всего, его уже ищут… – подняв руку, Ким повел кистью, тут же зажглась панель видео. Чуткая система среагировала на определенное положение руки. Шевельнул пальцем, настраиваясь на криминальный канал.

Шли сводки местных происшествий. За сутки в целом по планете зарегистрировано триста шестьдесят два убийства, Ким подумал о том, что это гораздо меньше, чем на Земле. Задержаны четыре особо опасных преступника. Шестеро объявлены в межпланетный розыск. Среди разыскиваемых была и его фотография…

Одно дело знать, что тебя покажут по видео. И совсем другое увидеть себя там. Кима неприятно удивило, насколько плохо он выглядел на экране. Лицо какое-то длинное, узкое, зловещая улыбка. Один глаз почему-то прищурен. Где они раскопали эту фотографию?

Тем временем голос диктора стал повествовать о его преступлениях. Здесь было всё, начиная с государственной измены и убийств до покушения на членов Императорского Совета и заговора против самого Императора. Ким даже оторопел от того, какую кучу дерьма на него вылили. Всего он насчитал восемь обвинений, и каждое из них предусматривало смертную казнь. Не многовато ли для одного человека?

А вот награду за его поимку назначили сравнительно невысокую, всего пятьдесят тысяч кредов. Ким ожидал большего и был даже слегка уязвлен тем, как низко его оценили. Раздраженно щелкнул пальцами, выключая видео.

Итак, его ищут. Ким знал, что так будет, и все-таки ему было немного не по себе. Особенно неприятным было то, что Шейла тоже теперь будет считать его преступником. Или не будет?

Поднявшись с кровати, Ким быстро умылся, затем оделся и спустился вниз. Позавтракав в небольшом ресторанчике, отправился на космодром, при этом ему казалось, что все люди смотрят на него – и узнают.

Он взял билет до Агры на два часа дня. Агра была нейтральной зоной – война войной, но товарооборот между планетами Империи и Свободными мирами был нужен обеим сторонам. Благодаря этому конфликту Агра процветала, став единственным мостиком между враждующими мирами. Оттуда он сможет попасть на Горгату, резиденцию принца Седрика.

А вот с пистолетом ему придется расстаться. Ким подумал об этом с грустью, понимая, что не сможет теперь пронести его на корабль. Слишком уж надежная там система безопасности.

Пистолет он решил спрятать в парке, выкинуть оружие не поднялась рука. Закопав его под уже знакомым деревом, облегченно вздохнул – так будет спокойнее. Теперь он честный законопослушный гражданин…

Ким почти выбрался из парка, когда услышал тихий треск хрустнувшей ветки. И едва успел увернуться от выстрела.

Стреляли почти в упор из лучевого пистолета, Кима спасла лишь неосторожность стрелявшего, наступившего на сухую ветку. Откатившись в сторону, он вскочил на ноги и бросился бежать, пригнувшись и прячась за деревьями. Еще четыре выстрела отметили его путь, и снова Киму повезло – дважды луч прошел совсем рядом. Укрывшись за большим деревом, он наконец-то смог перевести дух.

– Ким, друг мой, это глупо! – раздавшийся неподалеку голос Роя заставил его вздрогнуть. – Тебе не уйти от нас.

Рой… К тому же не один. И они знают его настоящее имя. Всё правильно, у них была его фотография плюс отпечатки пальцев на ней. Остальное уже дело техники. А может, просто увидели его в криминальных сводках и теперь совсем не прочь получить свои законные пятьдесят тысяч. Плюс наличность из его карманов.

– Сволочь ты, Рой! – откликнулся Ким. – Последняя сволочь!

Ответом ему был дружный смех и несколько выстрелов. Стреляли из двух пистолетов – это плохо. Уйти от них будет очень трудно.

– Только не убивай его сразу, – донесся до Кима тихий хриплый голос. – Мне надо с ним поквитаться…

Голос был знакомый, Ким сразу вспомнил верзилу и сопровождавших его громил. Выходит, вся компания в сборе.

Ким снова побежал, пытаясь добраться до пистолета. Его преследователи, видимо, осознали, что оружия у него нет. Теперь они не прятались и пытались взять его в кольцо.

Пробежав еще сотню метров, Ким с ужасом понял, что заблудился. Лихорадочно огляделся – и понял, что не сможет отыскать пистолет.

Новые выстрелы, Ким метнулся в сторону и по широкой дуге попытался уйти вправо. На секунду остановившись, схватил валявшуюся гнилушку и швырнул её в сторону от себя, пытаясь сбить преследователей со следа. И ему это удалось – отбежав еще на десяток метров, Ким присел в тени большого ствола и затаился.

– Где он? – донесся до него тихий голос. – Ушел?

– Затаился… Да куда он денется…

Они были правы. Только сейчас Ким осознал, что бежать ему действительно некуда. Да, они его потеряли и он может выбраться из леса. Но что это даст? Они будут караулить его на космодроме, в крайнем случае просто заявят в полицию. Ему не уйти от них…

Снова послышался треск ветвей, Ким сумел различить в полусотне метров от себя две фигуры и мысленно выругался – ну почему ему так не везет?

Рука наткнулась на что-то твердое, это оказался тяжелый обломанный сук. Сжав в руках импровизированное оружие, Ким скинул башмаки и стал обходить Роя и его людей с тыла.

Они шли широкой цепью, то и дело переговариваясь. Один чуть поотстал, и Ким без колебаний выбрал его в качестве первой жертвы. Нет у него иного выхода…

Это оказался один из напарников верзилы. Из оружия у него был только длинный изогнутый нож, он держал его перед собой, глаза жадно шарили по зарослям, выискивая жертву.

Ким шел совершенно бесшумно, и даже удивлялся, что у него это получается. Возможно, помогало то, что он был босиком, это позволяло хорошо чувствовать землю и избегать сухих веток. Он уже слышал тихое дыхание врага и боялся только одного – что тот его заметит.

Этого не произошло. Настигнув противника сзади, Ким размахнулся и с хриплым выдохом опустил дубину на его затылок. Потом подхватил выпавший из ослабевших рук нож и двумя ударами закончил дело.

Его трясло. Ким подумал о том, что это, наверное, судьба – всюду его сопровождают кровь и смерть. И ничего не изменишь…

Следующим оказался тот самый верзила. Он шел уверенно и смело, двумя руками держа пистолет – похоже, чувствовал себя настоящим героем. Но умер просто и буднично – получив удар ножом в правую почку, охнул и осел на землю. Забрав у него оружие, Ким молча выстрелил ему в затылок.

С третьим вышла промашка: увидев-таки Кима, он закричал и бросился бежать. Убежать не смог – получив плевок луча в спину, упал, затем попытался отползти в сторону. Очередной выстрел в затылок оборвал его мучения.

Таиться дальше не имело смысла.

– Тебе конец, Рой! – крикнул Ким. Ответом ему был выстрел, затем еще один. Именно этого Ким и ждал, теперь он знал, где находится его противник. И хотя стрелял Ким, по меркам Департамента, не слишком хорошо, соперничать с ним Рою оказалось не по силам.

Выстрел прошил ему грудь. Упав и выронив пистолет, Рой мелко и хрипло дышал, на губах у него пузырилась кровь. Увидев подошедшего Кима, попытался дотянуться до оружия. Ким ногой отшвырнул пистолет, затем присел на корточки перед умирающим. Внимательно посмотрел ему в глаза.

– Скажи мне, Рой, – голос Кима был тихим и задумчивым. – Почему вы никогда не можете играть честно? Почему вам обязательно нужно обмануть, убить, обокрасть? Почему, Рой?

– Ты… убьешь… меня? – в груди у Роя булькало, ему было тяжело говорить.

– Разве я не был с тобой честен? Разве я не заплатил тебе, даже когда ты обманул меня?

– Прости… я… не хотел. Так… получилось…

– Да, Рой. Прости и ты меня. Я тоже не хочу. Так получилось… – встав, Ким ногой перевернул Роя и выстрелил ему в затылок.

…Сначала он отыскал свою обувь, потом спрятал трофейные пистолеты и нож – не стоит разбрасываться оружием. Внимательно осмотрел свою одежду – ничего, терпимо. И только после этого поспешил к космодрому – не хватало еще опоздать на корабль.

Он шел спокойно, ни на кого не обращая внимания. Даже полицейские патрули уже не внушали ему ужаса. Не потому, что в кармане были документы, просто сейчас ему было на все наплевать. Или не на всё – шагая к космодрому, Ким пытался высчитать, сколько человеческих жизней на его совести. Знал, что не сможет сосчитать точно, поэтому пытался оценить хотя бы приблизительно. Пересчитывал раза три, и все равно каждый раз переваливало за сотню. Сегодня к этому списку добавились еще четверо. Да, негодяи. Но ведь все равно люди.