Верность закону
– Вставай, – над ухом раздался отвратительно громкий мужской голос. – Вставай, я считаю до трех. Ну? Раз. Два. Три!…
– Господи!… – с воплем сев на мокрой кровати, я обнаружила над собой знакомого мужчину с кувшином в руке.
Дейкстр Донан…
Пещера.
Дракон.
Таверна.
Чужое лицо.
Воспоминания, скопившиеся в моей голове за вчерашний день – единственный день, отпечатавшийся в моей памяти, – обожгли своей безнадежностью. Но внимание быстро вернулось к настоящему, где я сидела в мокрой ледяной рубахе на жесткой кровати и колючем матрасе.
– Ты!…
Вырвав из рук рыцаря кувшин, я с упоением выпрыскиваю все ему в лицо… вот только кувшин оказался пустым, и злорадная улыбка рыцаря стала только шире.
– Не мог нормально разбудить!? – выдохнула я, бессильно опуская кувшин на кровать.
– Нет, – будничным тоном ответил он. – Хотел тебе кое-что показать, не мог больше ждать.
Перед моим лицом появился лист желтой бумаги с портретом девушки и надписями.
– Это что? – я взяла лист и стала разглядывать портрет. – Ты читать не умеешь, что ли? Без проблем, сейчас прочту… Сейчас… Что это за язык такой?…
Когда я смотрела на буквы, они казались знакомыми, слова так и норовили сложиться вместе. Однако, в самый последний миг их смысл ускользал, будто закорючки сами разбегались по бумаге.
Поморгав, я снова взглянула на лист, и вдруг все стало на места. Череда палочек, кругов и ромбов сложилась в осмысленное объявление.
– «Разыскивается ведьма с Великих Равнин. Обвиняется в грабеже, убийствах, продаже запрещенных законом зелий, мошенничестве, виновна в беспорядках и грабежах в городах и селениях. Особые приметы: принимает вид молодой девушки (примерно 19 лет), носит плащ из крыльев летучих мышей, ходит без обуви. За поимку живой шестьсот пятьдесят тысяч золотых. За голову Ведьмы с Равнин два миллиона золотых»… Ничерта себе, это должно быть огромные деньги! Хочешь поймать эту ведьму, да? Я только за! Ведьма с Великих Равнин… что-то очень знакомое…
К концу фразы я уже все поняла.
Значит, тот жилет из крыльев летучей мыши? Вот круть!…
– Ты. Издеваешься. Надо мной!? – угрожающе отчеканил Дейкстр, наградив меня озверевшим взглядом.
– Но я же ничего, совсем ничего не делала!… Считай, вчера родилась, причем сразу девятнадцатилетней дылдой! Я вообще из другого мира, чтоб ты знал, и ведьм там нет!…
– Еще одно слово про «другой мир, и я тебя собственноручно освежую! Ты что, совсем ничего не понимаешь!? Я – рыцарь Ордена, служу во имя справедливости и защищаю мирное населения от таких, как ты! Я не могу шляться с тобой у всех на глазах!… Теперь я либо сдохну, защищая тебя, либо сдохну с тобой на виселице… либо я просто сдохну, потому что меня найдут люди из гильдии!… Лучше бы я дал дракону сожрать тебя!… Так и знал, что надо было по дороге идти, нет, черт меня дери, срезать решил через лес!…
Похоже, бедняга еще не определился, в бешенстве он или в отчаянии.
– Подожди… послушай… – говорю я, стараясь успокоить рыцаря. – Вчера я, Бэйр, спасла тебя от дракона, ведь так? Значит, я не такая уж и плохая ведьма! Ты, как рыцарь, можешь сказать остальным, что я исправилась, тебе поверят, или… – в мою голову неожиданно пришла гениальная идея. – Чтобы не заподозрили, что ты мне помогаешь, ты можешь врать, что ведешь меня в пункт сдачи Ведьмы Бэйр, чтобы получить награду за мою поимку. А убить не можешь… ну потому что жалко. Глаза у меня красивые. Придумаем что-нибудь. Ведь это решение проблемы, так?
– И что, я тебя до конца жизни вести к страже буду!?
– Но мы же будем путешествовать, а люд-то не знает, где ты меня поймал. Мы можем говорить им, что я периодически сбегаю, а ты меня потом ловишь, но до стражи довести не можешь, потому что я опять сбегаю…
– Это все бред бьющегося в агонии безумца!… – рыцарь отвернулся от меня.
– И что ты мне предлагаешь, кислоты в лицо вылить!?
– О, ты сделала бы мне большое одолжение! – воскликнул Дейкстр.
Он стоял в другом конце комнаты, заламывая себе пальцы. Да, ситуация не из приятных… но она не смертельна. Что так взволновало этого парня с большим мечом?… Похоже, он сейчас готов хоть руку себе отгрызть, не то что преступить кодекс.
Кое-что я знала про этот кодекс: после обучения, прежде чем приступить к борьбе с монстрами, каждый рыцарь клянется соблюдать особые правила. Если после клятвы рыцарь нарушит кодекс, металл его меча потемнеет. Меч – это сугубо личная вещь, в Ордене ее дают раз и на всю жизнь. Если меч у рыцаря потемнеет или внезапно потеряется, рыцарь будет казнен без суда и следствия.
Что бы ни крутилось сейчас в голове у Дейкстера, он в полном отчаянии.
– Слушай, мне самой это все не нравится, – я миролюбиво подняла ладони вверх. – Извини, что так вышло. Но я не виновата, и мы что-нибудь придумаем. Вместе.
– Меня ищут одни очень… понимаешь?… очень влиятельные существа, – вдруг сказал Дейкстр. – И если они меня найдут, то нам обоим предстоит такая чертовски приятная смерть, что пытки белых сов покажутся ласками охмаражских наложниц! – голос Дейкстера стих, рыцарь посмотрел на меня и его выражение не на шутку пугало: кажется, он готов был умолять: – Я очень прошу тебя: сними с меня этот чертов долг, иначе мы оба погибнем!
– Но я погибну здесь без тебя!…
– Да ты ведьма! – он швырнул в меня скомканное объявление о розыске. – Ведьма такой силы, что даже маги из государственной стражи не смеют к тебе лезть, трусливо развешивают эти бумажки по всей округе! На кой черт я тебе сдался!?
– Ведьма? Я!? – воскликнула я. – Ты что, ослеп!? Я даже по дороге в одиночку не пройду… Я… я ничего не знаю, а проблемы все валятся на меня, как пшено из корыта! Я просто хочу понять, что со мной произошло!
Наверное, мои вопли напомнили рыцарю, кто из нас двоих тут истеричная девчонка. Дейкстр заставил себя успокоиться и стал собираться в дорогу, не сказав больше ни слова. Я последовала его примеру – жилетка из крыльев летучей мыши, настало твое время!
Только бы сдержать эту улыбку, а то рыцарь взбесится.
На улице оказалось не только чертовски рано, но и чертовски холодно. Солнце еще не взошло, даже крестьяне еще не поднимались, просто собачье время. Ступни буквально окунулись в ночную сырость и это было отвратительно промозгло.
– И на кой ты меня так рано разбудил? – спросила я, подавив дрожь. Остатки серьезного разговора еще витали между нами, но раздражение я сдержать не могла. Что это вообще за шутки, выливать на человека кувшин воды, а потом тащить в холод!?
– Я и не ложился, – угрюмо ответил Дейкстр, рывком дергая веревку от свой тележки с латами, те звякнули и, подпрыгнув, покатились за хозяином.
– Это не ответ на мой вопрос, – хмурюсь. – Ты что-то там говорил о преследованиях. Поэтому мы так рано встали?
– От части. Нам надо убраться из этой деревни поскорее, пока до управы не дошли слухи, что я спас ведьму, а не местную.
– То есть?
– Если я спас ведьму – мне не заплатят ни паршивой собаки, а если местную дурочку – то лишний десяток золотых, – объяснил он. После утреннего скандала его голос звучал подозрительно спокойно, как будто он пытался загладить этим спокойствием недавнюю вспышку гнева. – Теперь ясно? Я помял арендованные доспехи, залог мне не вернут, и мне нужны деньги хотя бы на кольчугу, к тому же, мне нужно будет заплатить твоему лекарю, а, может, даже и кормить тебя придется…
– Хмм… знаешь, раз уж мы начали считать, то деньги-то мои, а не твои. Это благодаря мне и моим знаниям дракон лежит мертвый, а ты все еще можешь считать чужие золотые.
– Что ты там вякнула?… – рыцарь недобро зыркнул на меня через плечо. Спокойствие как рукой сняло, поглядите-ка на этого жлоба! – Повтори!
– Я говорю, что ты не убивал дракона, и деньги за него мои, – улыбаюсь, набравшись храбрости. А что ты мне, спрашивается, сделаешь, мистер жадина? Впрочем, подразнились, и хватит. Мне все-таки нужна его помощь. – Думаю, будет справедливо, если я отдам тебе половину, что скажешь?
Выслушав невнятные ругательства в свой адрес, я довольно улыбнулась, чувствуя, что нащупала особенно тонкую грань в характере спутника.
Мы прошагали не меньше шести километров, добрались до соседней деревни, которая как будто была побогаче, а там и до дома старшины – новенькой добротной избушки.
– Быстро найди, где у них отхожее место, иди туда и сними свой ведьмовской плащ, – велел рыцарь. – Еще немного разлохмать себе волосы, расправь рубаху и… о, и надень панталоны поверх юбки! Будешь играть юродивую, молчи и только мычи, если что! Делай, что я говорю, и мы выторгуем у этих олухов больше положенного.
Артистический блеск в глазах так называемого рыцаря предвещал то еще представление.
– Панталоны так панталоны…
Когда я вернулась, будучи уже в образе, Дейкстр поднялся по ступеням на крыльцо и без стука вошел внутрь. Я – за ним.
Мы попали в сени, а оттуда прошли большую и единственную комнату. На большой беленой печке спал сам старшина – полненький холеный мужичок с лохматыми седыми космами, круглым мягким лицом, но, почему-то, без бороды.
Рыцарь, совершенно не стесняясь в чужом доме, подошел к старшине и разбудил его немногим ласковее, чем меня: он неистово затряс несчастного, от чего тот чуть не упал с печки.
– Чего н-надо!?… – заикаясь, выпалил старшина, садясь на своем ложе, свесив голые ноги.
– Дейктер Донан, рыцарь. Пришел за платой, – объяснил ему мой ласковый спутник. – Надеюсь, казна при вас? – в устах Дейкстера это прозвучало до смешного вежливо.
– Ах… Донан… рыцарь… конечно… Но почему так рано?… – удивился старшина и нахмурился. Весь его вид ясно говорил о том, как он счастлив видеть нас в такое время.
Спрыгнув с печки, довольно ловко для своей комплекции, старшина прямо в рубашке подошел к одному из старенькому комоду, загроможденному бумагами и всякими бытовыми мелочами. Комод выделялся из обстановки в избе так же, как сам мужичок на фоне ребят, которых я вчера видела. Опрятнее он что ли был и говорил как-то складно… городской, что ли?
Бормоча что-то и продолжая хмуриться, мужичок со скрипом выдвинул один ящичек, потом второй, и оттуда, как птицы из распахнувшейся клетки, вылетели на пол стаи желтых листков.
– Сейчас, я найду нужный документик, печаточку, немного воска, листочек мне, листочек вам, составлю протокол… Ага… Маргафа, проснулась, старая! Сообрази чего съедобного!… – крикнул он старухе, невозмутимо стоящей в кухне. Она тоже была в одной ночной рубахе. – Донан, у вас доказательства убийства дракона есть? Кто-нибудь видел, что именно вы его убили? Есть ли у вас ранения, господин рыцарь? Вы знаете, это дело такое, у нас без доказательств нельзя… – бормотал старшина, украдкой посматривая на Дейкстера, который оставался абсолютно спокойным.
– Занесло же до петуха… не к добру!… – выплюнула в нашу сторону старуха и убралась туда, откуда пришла. Вскоре она вернулась, уже в сарафане и платке, надежно скрывающем все волосы до единого.
Указав нам с рыцарем рукой на лавку у стола, она сгорбилась у печки.
Старшина, все еще в одной рубахе, неторопливо расхаживал по дому и собирал какие-то мелкие вещички: то у него бумага рвалась, то перо оказывалось сломанным, то чернила были не те, то цифру сослепу не ту брал, то не оказывалось нужного листочка и нужно было бежать к помощнику, которого сейчас нет, и будет он дня через два… Рыцарь в ответ на эти откровенные чиновничьи издевательства терпеливо сидел за столом, не спуская со старшины внимательного взгляда.
– Я есть хочу, – тихо говорю ему.
– Хозяюшка, милая, дайте поесть чего девице, – попросил рыцарь нежным голосом. Когда старуха повернулась к Дейкстеру, она аж замерла: на его лице вдруг расплылась настолько добрая и приятная улыбка, так посветлел и смягчился его взгляд, что невозможно было узнать прежнего бандюгу. Бабка смотрела на рыцаря, и сама как будто молодела: разгладились морщины на лбу, засияли блекло-голубые глаза, даже спиной она немного выпрямилась. Если бы не синяк под глазом, уверена, она ему и глазки бы строить начала. – Совсем она худая, как бы не болезнь… – продолжил рыцарь, гипнотизируя старуху подозрительно цельнозубой для его профессии улыбкой.
Слова прозвучали, как заклинание: передо мной мгновенно появился горшок с чем-то горячим, а перед Дейкстером – кружка жирного молока.
Завороженная, старуха села с нами за стол и стала расспрашивать о том, как мы сюда попали, не забывая докладывать в наши миски то хлеба, то сметаны.
– Откуда это ты? В наших краях рыцарей давно уж не хаживало, – спросила Маргафа, ласково улыбаясь.
– Я сюда прямиком из Вышгорода, – охотно ответил ей Дейкстр, подцепляя рукой горячий вареник и макая его в сметану. – Там главное здание моего Ордена, где обучают новобранцев.
– То-то загорелый такой и здоровый. Это у нас – что не мужик, то пьяница, белый, как лягушачье пузо! – трескуче засмеялась старуха. – И дракона-то никому из наших богатырей одолеть не по силам, пускай бы и вдесятером!
– Тем и кормимся, бабушка, – засмеялся в ответ Дейкстр, да так звонко и приятно, что даже я заслушалась. – А вы тут как управляетесь? Деревенька у вас маленькая, до города полдня пути на лошади…
– Ой, да живем, как наши деды жили, – отмахнулась старушонка. – У нас тут пасека хорошая, лес богатый, луга пригожие. Шкурой да воском с медом и кормимся… неподалеку еще болота: там такая клюква растет! Я вот сейчас вам дам, попробуйте: кислая, сладкая!
Вскочив, старушка сбегала куда-то и вскоре принесла нам полную миску блестящих красных ягод.
Дейкстр подхватил пару ягодок и кинул в рот, потом взял горсть и высыпал передо мной, мол, поклюй.
– Прелесть ягода! – воскликнул рыцарь, сморщив нос от удовольствия. – Как же так, что дракон у вас поселился? Раз полей нет, так скотиной деревни не богаты: неужели думал, что вы ему все людей приводить будете?
– У нас в тут так уж повелось, что человек человеку сам дракон, так что же? – Маргафа развела руками. – Раз в недельку, кто провинится, того и слали. Уже человек восемь или девять ушло. На днях, я слышала, ведьму послали какую-то… больно наглая ведьма, все пожечь грозилась.
– Болтают, – уверил ее Дейкстр. – Послали не ведьму, а всего-то юродивую: бедолага двух слов связать не может! – он указал на меня.
Почувствовав, что тут мой выход, я поспешила скривить челюсть, изображая отсталую.
Посмотрев на меня, женщина охнула и отвернулась, бормоча заговоры. Дейкстр одобрительно на меня покосился.
– Так вот, пещеру я нашел по крикам этой несчастной. Когда я подоспел, гад уже хотел отожрать ей ногу. Я вытащил ее из самой пасти!… – на его подвижном лице заиграли такие живые эмоции, будто в самом деле он вытаскивал меня из пасти дракона, а не я его, причем делал он это именно сейчас.
Старуха слушала, затаив дыхание, к ней вскоре присоединился старшина, замерший где-то у печки.
– Держа обезумевшую от страха девицу одной рукой, а другой отбиваясь мечом от зверя, я вывел ее из пещеры, а потом уже стал биться со змеем! Тут я, бедовая голова, сглупил: ведь сытого дракона победить гораздо легче, я мог дать ему съесть девушку, а потом без всякого риска убить. Но, знаете, она ведь тоже человек! Она так плакала, что я не смог стоять и ждать. От смерти меня спасли лишь мои доспехи: пока дракон пытался прокусить их, я успел воткнуть меч ему прямо в глаз, потом вывернул рукоять и расколол череп, вот так!…
Рыцарь размахивал руками, отчаянно жестикулируя. Его лицо покраснело, глаза горели… не поверить ему было невозможно. Даже я уже верила.
– Так это юродивая, а не ведьма?… – растерянно спросила старшина в рубашке.
Повторив морду, смотрю на него, пока он сам не отворачивается. Хотелось еще пустить слюну, но у меня не получилось.
– Ах, бедная, эк ее воротит! – сочувственно вздохнул он. – Куда ж вы ее денете теперь, господин рыцарь?
– Отведу к лекарю, а потом… может, женюсь. Девица в странствиях – всегда хорошо, – улыбнулся рыцарь, и где-то за его головой в этот момент появился нимб.
– На дурочке такой-то? – удивилась старуха, уже любившая Дейкстера, как родного. – Мож потом красивую спасешь, на этой-то зачем?
– Да куда же ее еще-то? Пропадет она без меня, такую каждый обидеть может: вон, какие-то ваши олухи ее, как ведьму, дракону подсунули! Выпороть бы их надо, – рыцарь, обнял меня за плечи и погладил по голове. – А что дурочка, так не она же виновата, не ее и казнить. Я ее спас и теперь за нее отвечаю, я ей теперь брат, отец и муж. Собственно, и вас я разбудил так рано лишь потому, что надо ее поскорее к лекарю отвести: один чудотворец поселился на пару дней в соседнем городе, успеть бы нам до него добраться. За чудо лекарь этот, правда, берет немало: иначе бы я к вам и вовсе не заходил за платой. Но дело ведь не во мне. Коли поможет ей лекарь, так девица оправится от проклятия и заживет со мной, как добрая жена…
– Ах!… – старшина аж прослезился, стыдливо пряча свои бесчисленные бумажки и печатки обратно в комод. – Какой человек!… – донесся до меня его тихий шепот, когда мы уже уходили с большущим мешком денег.
Солнце только начало всходить, прогревая воздух, а мы с рыцарем уже вышли из деревни и направлялись в город по дороге. Настроение стало получше – от солнышка или от звона золотых в мешке рыцаря, кто его знает.
– Поверить не могу, что ты такой лицемер, – сказала я Дейкстеру, улыбаясь. – Ты уверен, что ты вообще рыцарь? Как по мне, так ты еще опаснее, чем ведьма с объявления!
– Причина, по которой в объявлении она, а не я, не в том, что я опаснее, – философски проговорил он, словно звезда, у которой берут интервью. – Просто я талантливее!
– Настолько талантлив, что тебе покоя не дают какие-то влиятельные ребята? Их ты тоже нагрел, как этих несчастных?
– Больше ни слова, – игривое настроение мгновенно слетело с его лица. – В твоих же интересах ничего об этом не знать.
Вчера он заливал, что раз мы вместе, то должны знать друг о друге все, а теперь вон что. Ну я-то ничего не помню, а он чего таится? Чую, аункутся мне еще эти тайны.
– Хорошо, – почуяв перемену в настроении спутника, я оставила эту тему. – Но тогда скажи, это что, правда шесть сотен золотых монет? То есть, за одного дракона можно выручить столько денег? – указываю на мешок. – Это же бездна драгоценных украшений, их можно… да, наверное, дом купить можно!
– Вообще-то это не так уж и много. Это раньше деньги были из настоящего золота, но потом один маг-алхимик изобрел сплав металлов, который невозможно подделать или переплавить, и деньги стали делать из него. Вот, – он достал одну монетку и показал мне. Это был плоский овал из желтого металла с чеканкой, изображающей драконью морду. По бокам, как и у нас, зазубринки. – Тут нет ничего драгоценного, но по привычке все зовут это золотым, а на другом материке попросту драконом. С серебром и медью то же самое, просто цвет другой и чеканка. На серебре – конь, а на меди – собака.
– А какова цена золотого, меди и серебра? Там, откуда я родом, все измеряется немного иначе, знаешь ли, а еще там есть понятия валюты…
– Хорошо, объясню, – добродушно согласился рыцарь. Перед нами расстилалась пустая дорога посреди леса и полянок, и идти молча было бы скучно нам обоим. К тому же, похоже, разговоры о деньгах рыцарю нравились больше всего. – Золотой – это ночевка в хорошей гостинице с едой, ванной и зеркалом. Серебро – это треть золотого, то есть обед или ночевка с завтраком на неплохом постоялом дворе, но без ванны и зеркала. Медь – это десятая серебра, и, соответственно, миска бурды и матрас в ночлежке, если еще навоз из конюшни выгребешь… Если так считать, то только что мы получили год среднего достатка жизни. Беда лишь в том, что половину я по правилам должен отдать Ордену, – на этом моменте все вдохновение из его речи исчезло. – Потому сейчас мы пойдем в ближайший город, где понятия не имеют о том, что мне за дракона уплачено, и выторгуем у них на две сотни побольше – ее-то Ордену и отдадим.
– А у тебя меч от такого не потемнеет, а?…
Рыцарь странно на меня посмотрел, но недолго.
– Эй, лекарь, к которому я тебя поведу, это леннай, участвовавший в самой Войне Богов! Он сын бога и вообще… Считай, это волшебный дух, сошедший с небес на землю. Я слышал, если прийти к нему пораньше, он даже принимает у себя простых смертных – такая вот у него блажь. Если мы к нему попадем, придется отдать достаточно, а я не хочу, чтобы мне после этого осталось меньше, чем я заслужил, возясь с тобой.
– Леннай? – новое чудное слово, с ударением на последний слог, резануло слух. – Что это такое?
– Если ты знаешь про темнеющий меч, то должна знать и про леннайев, разве нет? – Дейкстр удивленно посмотрел на меня, а потом махнул рукой. Похоже, сейчас он был не против поумничать. – Так и быть, расскажу. Леннайи – это такие же люди, только их в этот мир драконы принесли пораньше. Они тут дольше нас и вроде как мудрее, но тут черт их знает. Я таких дураков встречал из их племени… Ну да, у чистокровных леннайев клыки побольше и потому они смешно разговаривают. Их еще называют яркоглазые. Рыжие леннайи сволочи, страшные сволочи!… Еще бабы у них красивые, это да. С такой бабой…
– А другие расы есть?
– Еще есть слевиты, каменотесы и торговцы, очень низкие, и кость у них тяжелая… торгаши, чтоб их! Один как раз содрал с меня три шкуры за эту кирасу из третьесортного металла!… Но есть хорошие воины. Видишь воина слевита – знай, перед тобой добрый человек! Не то что ланки. Ланки – самая мерзость!… Если какой-нибудь святоша скажет тебе, что добро есть в каждом, а внешность обманчива, гони его в шею! Ланки, родись они хоть на груди у серафимов, пустят в тебя яд при первой же возможности! Двуличные, лживые, жадные… у чешуйчатых тварей диаспора по всему миру!
– Чешуйчатые?… Они что, человекоподобные рептилии? Яйца откладывают?
– Что!? – Дейкстр аж поперхнулся. – Какие яйца!? У них рождаются самые обычные дети. Кожа в чешуе, в пасти яд, в душе – пустота. Но в остальном – такие же.
– Как у вас тут разнообразно… Леннайи, слевиты, ланки… и люди, конечно! – мне было очень жалко, что рядом не было никакой тетради: было бы полезно все это записать. Но, что-то мне подсказывает, я и так все запомню: уж больно много свободного места в голове.
– Нет, это не все расы, – миролюбиво продолжил Дейкстер. – Еще есть сенари – но это отдельная история. Увидел раз в жизни сенари – считай, можно помирать. В их телах живут стихии. Эти гиганты с разноцветной кожей, обитают на своем материке, Охмараге. Богатые сволочи выращивают в шахтах столько драгоценностей, сколько захотят… Хоть бы поделились, так нет! К ним на остров не попасть, кроме как в рабском ошейнике, они думают, что лучше остальных. Последние, кто еще не отказался от рабства, мол, мы, низшие расы, только для того и годимся, чтобы!…
Дейкстр еще долго рассказывал мне про расы, про то, каковы из себя их представители, и досталась от рыцаря всем.
Как бы мне ни было интересно узнавать новое о месте, куда меня занесло, ворчание Дейкстера все-таки надоело. Стоило ему разойтись, поток слов было не остановить! Мне в голову пришла идея рассказать о своем мире, но рыцаря это не заинтересовало, и он продолжил вещать о подлости ланков и чудаковатости леннайев, припоминая сотни случаев, когда они ему насолили. Все чаще я слышала словосочетание «Война Богов».
Только мой спутник замолчал и мне выдалась пара секунд спросить об этой самой войне, как выяснилось, что мы уже пришли: дальше по дороге показалась равнина, а посреди нее – высокие стены города, сложенные из камня.
Я замерла, любуясь открывшимся пейзажем и ясным небом, которое до сих пор скрывали от нас деревья. И тут мой взгляд привлекла странная штука.
Посреди ясного голубого простора ползло что-то огромное. Словно я смотрела на небо сквозь стекло, на которое посадили черного дождевого червя.
– Это что, мать вашу, такое? – прошептала я, указывая на гигантскую ползучую тварь в небе, распихивающую боками облака.
– Это просто капал, – бодро ответил рыцарь, и мне его слова ни о чем не сказали. – Идем, тут ничего особенного.
– То есть?… он не упадет на нас?
На меня посмотрели, как на идиотку, и даже ответом не удостоили.
Что ж, ладно, капал так капал. Мне, если подумать, от того что он по небу ползает, ни горячо ни холодно.
Перед входом в город Дейкстр убрал мешок с деньгами за пазуху, стряхнул пыль с герба на своей рыцарской тунике, а мне велел сделать измученный вид. Как итог – стража пропустила нас через ворота без пошлин и лишних вопросах.
Если с внешней стороны город казался чуть ли не пустым, то за стенами происходило настоящее буйство жизни: шумящие, вопящие, люди сновали туда-сюда, грохоча телегами, ругаясь с ослами и друг с другом, пыхтя с мешками и корзинами, споря с детьми, женами, слугами и наемниками, матерясь на стражу и на цены, стараясь перекричать друг друга… Людей было столько и они неслись с такой скоростью, что, казалось, можно утонуть в этой непрестанно двигающейся серо-песочной массе, текущей по узким улицам.
Чтобы меня не унесло потоком, рыцарь сжал мою руку и напролом пошел сквозь народ. Он вел меня прямиком к управе.
Городская управа с виду напоминала тюрьму: трехэтажное вытянутое каменное здание с крошечными окнами, заколоченными решетками. Внутрь нас пропустил сонный мужик в старой кольчуге – видимо, глядя на него, посетители сразу должны были понимать, что с охраной тут серьезно. Однако на деле эффект был обратный.
Как только мы зашли внутрь, уперлись в стол ресепшна: деревянный, выкрашенный темным лаком, со странным мужчиной, восседающим за многочисленными стопками аккуратно сложенных бумаг.
Он был выряжен в бордовый сюртук, довольно стройный для госслужащего, с хвостом каштановых кудрей. Полированные ногти, кружевные манжеты, сладкие духи… Откуда он мог здесь взяться, красивый такой? В каком я тут вообще времени!?
– Нам к мэру, – заявил Дейкстр, морщась и отворачиваясь, когда секретарь поднял головку и заинтересованно посмотрел в нашу сторону.
– Типоните Маркечиву? – вежливо уточнил парень высоким голосом и сверился с расписанием в одной из своих многочисленных книжечек. – Вы по какому делу?
– Дракона в окрестностях города убил, девицу спас. Плата полагается, – отчеканил рыцарь, даже не смотря в сторону паренька.
– Ага… – он проскрипел перышком по бумаге, а затем указал нам, куда идти: – Повернете направо, поднимитесь на третий этаж, а оттуда налево: пройдете, увидите дверь с надписью «Типонита Маркечив». И передайте ему это, – он протянул нам исписанный надушенный листочек.
– Он что, не в себе? – спрашиваю у рыцаря, когда мы вышли на лестницу. – Откуда в вашем мире такие… персонажи?
– Черт их знает, откуда берутся: матери портят, а потом этим ублюдкам от лености податься некуда. Пошел бы в рекруты, дурь бы выбило! – проворчал рыцарь, хмурясь. – Вырядился, как девица, и радуется… шут!
– А что за листочек он нам дал? – спрашиваю, догадавшись, что рыцарь не понял моего вопроса.
– Стихи какие-то, – Дейкстр брезгливо передал мне бумажку.
– Мне на этот раз надо будет кого-нибудь играть?
– Главное, не говори, что ты ведьма, а там по обстоятельствам.
«По обстоятельствам» мне пришлось молчать и лишь изредка кивать, подтверждая ложь Дейкстера, который снова нацепил на себя маску героя и играл так, как… как не каждый на его месте смог бы. Не каждому бы хватило совести.
Неплохо он все же устроился, думалось мне, пока шел спектакль. Актерам, даже хорошим, платят не так уж и много что на Земле, что здесь, в Скаханне, но если ты хороший актер и играешь перед кем нужно служаку, идеально выполняющего свою работу, то получаешь раз эдак в десять больше положенного, да еще и на чай дадут за добрые глаза.
Из управы мы вышли богаче на восемьсот пятьдесят четыре золотых. Настроение у рыцаря поднялось, но на мои просьбы остановиться и купить мне хотя бы лапти ответил твердым отказом.
– Не развалишься, проковыляешь пару кварталов до гостиницы, посидишь у лекаря. А потом поглядим.
– Ты хоть можешь себе представить, что такое ходить стертыми в кровь ногами по этой грязи на дороге?…
– Я так лет двадцать ходил: ничего, жив остался. А теперь прекрати ныть, и топай.
По пути до лекаря мне выпала еще одна возможность хорошенько все осмотреть. Мы приближались к центру города и обстановка вокруг становилась все интереснее, появлялись причудливые разноцветные дома с башенками и балкончиками, садики, в которых росли совершенно не знакомые мне цветы, стали попадаться люди в странной одежде – модники, видимо. Женщины, которые были побогаче, носили длинные плащи без рукавов и широкие свободные пелерины, расшитые нитками, бисером или золотом. На головах у таких дам были платки, обхватывающие на лбах кокошники, на ногах – сапожки. Мужчины при таких дамочках были разодеты в широкие тяжелые балахоны без рукавов. В них было тяжело двигаться, но бочкообразным бородатым представителям мужского пола оно и не надо было быстро – казалось, чем степеннее и неповоротливее они были, тем больше было к ним уважения. Среди эдаких парочек постоянно шли разговоры о какой-то ярмарке.
Те, кто был одет поскромнее, не разговаривали, они молча неслись стремглав в центр города с мешками и корзинами, тоже как бы намекая на какую-то ярмарку.
Мое любопытство разыгралось не на шутку, и мне захотелось поскорее увидеть место, куда все так спешили. Но рыцарь даже не отвечал на мои просьбы заглянуть на главную площадь, где должны были быть выставлены все товары. Более того, Дейкстр даже не давал мне рассматривать прохожих. Он больно сжимал мне руку и каждый раз говорил, что нужно вести себя приличнее: ведь мы уже не в деревне, и некультурно так пялится по сторонам. Но при этом на мои вопросы о том, прилично ли девушке ходить босиком, в одной лишь рубашке, странной юбке и под ручку со здоровым мужиком, он отмалчивался.
В итоге ярмарку мне и одним глазком не довелось увидеть, Дейкстр как нарочно решил ее обойти. Хотя, возможно, у него для того были и другие причины, нежели чем поиздеваться надо мной: слишком уж внимательно рыцарь озирался по сторонам и зачем-то выбирал самые открытые улицы и переулки. Возможно, это была его профессиональная привычка – теряться в толпе. А, возможно, что-то действительно было не так и мне он просто не говорил.
Когда мы пришли в гостиницу, где поселился лекарь, меня долго не пускали внутрь из-за черных от грязи ног. Охрана спорила с нами, но потом рыцарь велел принести таз с водой, где я смогла вымыть ступни, и это решило все проблемы.
В небольшом, но светлом зале, где мы оказались, было удивительно уютно. Не верилось, что с утра я очнулась едва ли не в хлеву… Круглые по форме окна были завешены темными шторками, чтобы льющийся снаружи свет не слепил, но и не заставлял щурится во мраке. Ковер, на стенах неброские картины, добротная мебель…
Здесь было действительно красиво.
– Лекарь, известный под именем Люка, тут остановился? – спросил Дейкстр у мужчины за стойкой у самого входа. Моргнув два раза, как бы подтверждая: «запрос принят», тот молча раскрыл толстую гостевую книгу.
– Тут, – ответил он коротко, подняв на нас безразличные глаза.
– В какой комнате или квартире? – поинтересовался Дейкстр.
Мужчина замолчал и, не мигая, уставился на нас.
Постояв так немного, рыцарь понял, что этот кадр не задает вопросов – то ли из принципа, то ли тут правила такие.
– У нас особый случай, – начал объяснять он. – Хотя бы оповестите его о том, что рыцарь Дейкстр Донан, убивший дракона возле деревни, нуждается в его помощи и надеется на милосердие, которое, несомненно, будет хорошо оплачено, – Дейкстр многозначительно поставил один из наших кровно ворованных мешков, который оказался пуст наполовину. Видимо, находчивый рыцарь пересыпал монеты в другой мешок, чтобы не светить всем нашим богатством.
– Магхи! – картаво крикнул мужчина, повернувшись к девушке-служанке, расставлявшей завтрак перед каким-то бородатым господином в тяжелом балахоне.
– Слушаю, – закончив обслуживать клиента, она подбежала к нам, проворно огибая пустые столики.
– Пегедай господину Люке, что к нему пгишел гханенный гхыцарь, – велел тот, продолжая дико картавить.
Кивнув, девочка побежала по лестнице наверх, а когда вернулась, сообщила, что лекарь готов нас принять.
Дейкстр кинул две монетки из мешка мужчине у стойки и четыре девушке, улыбнувшись последней так, что та покраснела.
– Квартира третья! – крикнула нам девица, опомнившись.
– Скажи, а почему тут такая шикарная гостиница, а в нескольких километрах отсюда – хлев с претензией на трактир? Я имею ввиду то место, где мы ночевали. Почему такая разница?
– Через этот город проходит Императорский тракт! Разве можно этого не?… Хотя да, – опомнившись, Дейкстр начал объяснять: – Раз в год через дорогу по другую сторону города проезжает император, постоянно ходят торговые караваны, а здесь, – он обвел рукой коридоры второго этажа с множеством пронумерованных дверей, – здесь останавливаются богатые путешественники и купцы, бродячие рыцари вроде меня и особо талантливые барды. Еще тут принимают всех иностранцев с восточных границ Рашемии. Никто не станет держать таких людей в сене и на кислом молоке – только вино, только шелковые простыни с самой Финьи… и служанки, ручаюсь, сюда отбираются по особым требованиям, – он усмехнулся, видимо, припомнив девушку внизу. – А та деревня, где мы были… Приличным людям в ней делать нечего, она – излюбленное место упырей и оборотней, живущих в лесах и болотах вокруг. Ты думаешь, просто так там поставлен забор из осиновых кольев?
– И ты рисковал нашей безопасностью из-за лишнего мешка денег!? А если бы во время сна нас убили упыри или мы попали бы под нашествие оборотней?
– Запомни, дорогая, нет в природе этого словосочетания – «лишний мешок денег», – велел мне рыцарь. – А вот и нужная нам квартира, – он остановился у деревянной двери с номером на изящной табличке в виде дубового листа.
Пригладив волосы, собранные в хвост, Дейкстр постучал.
– Войдите! – раздался женский голос. Он был почти обычным, но что-то в интонациях отличалось, как будто у говорившей был небольшой акцент.
После слов послышался смех, он слился с другим, более звонким и прозрачным.
– Леннайи, – пояснил Дейкстр, заметив мое удивление. – Только не пялься на них, они этого не любят.
– Я за себя не отвечаю: это будет первый раз, когда я увижу другую расу…
Рыцарь отворил дверь, и перед нами предстала комната почти королевской обстановки. Пушистый темный ковер, большое окно со шторами в цветочных узорах, большая черная ваза с белыми цветами, резной письменный стол, выкрашенный черным, огромный светлый шкаф, с дверей которого свисали легкие зеленые и сиреневые одежды.
На беленых стенах висели странные картины, будто украденные из музея импрессионизма, и одно большое зеркало, по обеим сторонам от которого находились две двери в другие комнаты.
Помещение, в которое мы попали, было настолько просторным и светлым, что не сразу можно было заметить стоящую у самой дальней стены кровать с тяжелым белым балдахином, закрывавшим спящих. Именно оттуда доносился смех двоих.
– Кхе!… – Дейкстр попытался обратить на нас внимание, громко покашляв.
– Люка, это к тебе кто-то пришел… – снова раздался женский голос.
– Ах, да, рыцарь…
Из балдахина высунулась голова леннайя, мгновенно приковав к себе мой взгляд.
Фиалковые раскосые глаза, гораздо больше, чем у людей. Как будто загримированная жемчужная кожа, белые легко вьющиеся волосы, чем-то напоминающие длинную пушистую гриву белых единорогов с картинок. Очаровательные круглые уши, немного выступающие из копны волос, заостренные черты лица… Сложно было принять тот факт, что это – настоящее лицо, а не искусно сделанная маска из фильма.
Он выскользнул к нам из-за балдахина в легком шелковом халате. Его белые волосы спадали на плечи пушистыми локонами и вились по длине во весь рост, его лицо налилось розовым румянцем и на нежной жемчужной коже это смотрелось обалденно… Кажется, я начала краснеть.
– Чем я могу вам помочь? – его голос переливался, звуча на отдельных звуках то звонко, то приглушенно и нежно.
– Девушке нужна помощь, у нее проблемы… – начал было Дейкстр, но тут из балдахина высунулась еще одна голова. Вот тут уже и сам рыцарь глаза выпучил!
От своего белого сородича она отличалась, как гризли от белого медведя.
Ее угольно-черная кожа на первый взгляд напоминала матовый бархат, плюс к этому совершенно белые волосы, что-то вроде афро с косичками. У нее были разные глаза, один – зеленый, а другой – голубой, и оба цвета такие насыщенные, что казалось, будто это линзы.
Недовольное лицо чернокожей ясно давало понять, что она не очень-то рада с утра пораньше видеть двух бродяг прямо в их спальне.
– Люка, они не выглядят такими уж больными, – заметила она, раздраженно посмотрев на своего друга. – Я не понимаю, почему они не могут подождать?
– Маури, прошу тебя!… – прошипел ей лекарь, поспешно заплетая свои роскошные волосы.
– Нельзя быть таким добрым! – оборвала его чернокожая, выбиравшись из кровати в коротком черном почти прозрачном халате. Весь смысл наряда был в том, что из-за черной кожи халата не было видно, и наоборот – под черным прозрачным халатом не было видно тела. Но прежде, чем мы с рыцарем это поняли, прошло некоторое время, пока мы на нее пялились.
Нелюдь тем временем нацепила огромные круглые очки и встретили наш взгляд почти враждебно.
– Маури, а дети проснулись? – растерянно спросил лекарь, тщетно надеясь развести нас по разным комнатам.
– Проснулись, – проворчала чернокожая, отворачиваясь от нас к зеркалу и зевая. Не обращая на нас больше никакого внимания, она прошла в одну из комнат, из которой послышались детские голоса.
– Пойдемте, – изящным жестом Люка пригласил нас за одну из дверей.
Это оказалась умывальная, причем очень своеобразно устроенная. С одной стороны находились стол с кувшином, тазом и бадьей, а с другой – еще один стол, заваленный склянками и баночками, порошками, травами, мазями и хирургическими инструментами. Операционная кушетка тоже тут. Похоже, рабочее место.
– Итак, чем могу помочь, благородный рыцарь? – поинтересовался леннай, умываясь. – Еще раз извините, что я в таком виде: вчера был тяжелый день и мы всем семейством легли спать позднее обычного. Если бы вы пришли, договорившись со мной заранее, я бы оделся и привел себя в порядок к уговоренному часу… Но раз уж так все вышло, то нам нужно поторопиться, чтобы принять вас до первой назначенной на сегодня встречи.
– Мы можем подождать внизу, в зале, – предложил рыцарь, уводя взгляд к окну.
Леннай скрылся за низкой для его роста ширмой и снял свой халат. Судя по тону и по спокойствию, с каким лекарь разделся, ему было абсолютно фиолетово, что тут находятся посторонние и среди них, как никак, женщина.
– Не стоит, я уже готов, – он вышел из-за ширмы в шелковых одеждах, очень похожих на кимоно: просторная фиолетовая рубаха, расшитая цветочным узором, и широкие зеленые штаны. – Только вот…
В умывальную вдруг ворвались два новых лица – леннайи поменьше. Видимо, это были дети лекаря и его чернокожей подруги по имени Маури.
Оба ребенка беловолосые, серокожие. Один, мальчик, с длинной косой, которую успел отрастить за свои годы, с фиалковыми глазами. Девочка же вся растрепанная и кудрявая, с разными глазами, как у матери.
– Доброе утро, пап, – мальчик кивнул лекарю. – Вы с мамой завтракали?
– На самом деле, мы все проспали даже обед, – вздохнул Люка, уступая детям таз для умывания.
– Что-то сегодня мы поздно… – зевнула девочка, без стеснения отпихивая брата от таза. Тот в долгу не остался, и в итоге завязалась драка.
– Эй! Вы не одни, нельзя драться при чужих, – пожурил их отец, плеснув на обоих холодной воды из ковша.
Интересные у леннайев методы воспитания, однако: раздеваться при чужих можно, а драться нельзя, а если кто-то не понимает, то холодной водой ему в морду, как непослушной собаке.
– Люка, не вздумай опоздать к завтраку! – в ванную заглянула жена лекаря.
– Маш, может, принесешь нам скатерть? – попросил он робко. – Вдруг все затянется?
– Не жирно им? – она смерила нас подозрительным взглядом.
– Я точно не успею в столовую, родная. Будь так добра, – попросил Люка, строя такое лицо, что кто угодно дал бы ему что угодно.
Его жена вздохнула и отправилась выполнять поручение.
– Ну ладно, – проворчала она, закрывая за собой дверь.
Дети, мокрые после воспитательных процессов отца, но от этого не менее счастливые, выбежали из умывальной, и тогда лекарь указал нам на кушетку возле своего рабочего стола. Сам он сел напротив и попытался немного прибраться. То есть свалил все, что было на столе, в одну корзину и пнул ее в дальний угол.
– Я вас слушаю, – произнес он, сложив руки так, чтобы удобно было опереться на них подбородком.
– У нее что-то с рассудком, – Дейкстр указал на меня. – Расскажи ему, в чем дело, Бэйр.
– Не стесняйся, – подбодрил меня леннай, заметив, что я не тороплюсь отвечать.
– Я не стесняюсь, я скорее думаю, с чего начать, – объяснила я. Я говорила медленно, обдумывая каждую фразу, но едва ли можно было найти слова, чтобы внятно объяснить все произошедшее. – Так вышло, что я ничего не помню о себе со вчерашнего дня. Знаю только, что я не отсюда: в моей памяти остался совсем другой мир, а это место – Скаханн – это мир как будто из моей книги. То есть, я думаю, что живу не здесь. Это место мне только снилось, а вчера я как-то оказалась тут без малейшего представления о том, кто я. Я не помню даже этих рук и лица, мне все кажется чужим… – я беспомощно посмотрела на леннайя. – Если честно, я не знаю, что хочу от вас услышать, но, может, вы как-нибудь сможете вернуть мне память, чтобы можно было понять, как все это произошло?
Леннай за весь мой короткий рассказ не выказал ни удивления, ни раздражения, ни понимания. Он просто сидел и слушал, как будто ему каждый день рассказывают что-то подобное странные босоногие девушки.
– Другой мир, значит. Другое тело… – задумчиво произнес он, потерев подбородок и опустив взгляд. – Я лечил сумасшедших, и ты не похожа ни на одного из них. Ты ведь понимаешь наш язык, так почему же ты думаешь, что из другого мира?
– Действительно, откуда ты можешь знать язык? – рыцарь саркастически посмотрел на меня.
– Я не знаю, откуда я его знаю. Мне кажется, что я говорю на своем прежнем языке, – объясняю, разводя руками в стороны. – Я и надпись ту смогла прочесть, помнишь?
– Завтрак! – тут в ванную вошла Маури и, попросив нас подумать о самом желанном завтраке, расстелила перед нами потрепанную и утратившую всю белизну скатерть.
Скатерть легла на стол, но ничего не произошло, пока Маури не расставила перед нами приборы и тарелки. Тогда на моей тарелке появилась стопка пышных оладий, вазочки с вареньем и медом, кусок холодной ветчины, сыр, хлеб и чайник, от которого пахло настоящим кофе.
От чудесного запаха у меня живот свело, и пришлось сглотнуть слюну, чтобы она не закапала изо рта… надо же, человеческая еда в этом богами забытом мире!
– Спасибо, родная, – улыбнулся леннай и ласково поцеловал жену в ухо.
– Это та самая скатерть-самобранка, да? – спросил Дейкстр, набрасываясь на кусок мяса перед собой с таким аппетитом, словно не ел несколько дней.
– Такие вручили всем участникам Войны Богов, – улыбнулся леннай.
– Я был совсем мальчишкой, когда вы отправились на небо с армией, – заявил Дейкстр. Странно, но на этот раз, как мне показалось, на его лице отражалось самое искреннее восхищение. – Двадцать лет прошло, а до сих пор говорят так, будто это было только вчера! Надеюсь, со временем дети не станут думать, что все это стариковские выдумки. Вы спасли этот мир от страшных тиранов.
– Да, непростое было время, – сказал лекарь. Видимо, ему не очень хотелось вспоминать войну, и он вернулся к моей проблеме. – Я сам не могу помочь тебе вернуть память: я лекарь, а не маг, и лечу от болезней, а не от потерянности в измерениях. Но однажды я уже услышал про сны о других мирах и о том, как через сон удалось попасть в чужое тело. Кажется, все это должно быть близко к твоему случаю.
– Это здорово! – улыбнулась я, поедая оладья. Вот бы каждый прием у врачей проходил так! – И что же ты слышал?
– Это долгая история, – предупредил леннай. – Я расскажу вам ее с самого начала так, как знаю сам, чтобы не вызвать ложных надежд и предоставить все зацепки, какими владею. Я не знаю, какая часть этих сведений может оказаться полезной. Итак, очень давно, наверное, около трехсот лет назад, в наш мир проникла очень сильная душа, которая отличалась от наших. Души, подобные ей, называются демонами, поселившись в тело, они спят, но если их пробудить, то существо, охваченное такой душой, обретает нечеловеческие возможности. Наша церковь теперь охотится на них по мере возможностей, потому что разрушения от таких экземпляров колоссальные. Так вот, эта душа была такая сильная, что не смогла поместиться в одно тело и разделилась между двумя близнецами. Я знаю их как Истэку и Рэмола. Рэмол родился слепым, а Истэка вырос обычным юношей с большим талантом к магии. Рэмол погиб, не дожив и до двадцати, и его душой заинтересовался Клевор, один из сильнейших на то время богов. Он разглядел в неоформленном демоне большой потенциал и решил создать из него серафима, которому не будет равных по силе, так Рэмол получил вторую жизнь. Он долгое время жил в Поднебесье, иногда спускался на землю, помогая людям и сея славу своего бога, но про свою старую семью не знал – думал, все давно умерли. Но так вышло, что Рэмол провинился и бог решил его уничтожить, но только у него не получилось – демон так сильно вцепился в тело серафима, что под гнетом божественного огня становился лишь сильнее. В конце концов Клевор понял, что не сможет уничтожить свое творение, и сбросил своего серафима на землю, где тот прошел большой путь. Используя свою невероятную силу, он основал гильдию падших, а потом пропал, бродяжничал, сеял хаос… У его брата Истэки судьба сложилась иначе. Он вырос преуспевающим магом и его эксперименты со своими силами в конце концов сильно заинтересовали церковников. Истэку заточили в месте, которое называется Церковь Черных Куполов, и там исследовали возможности его души и тела. Демон внутри колдуна расцвел и в конце концов Истэка обрел такое могущество, что смог выбраться из своей тюрьмы. Он странствовал по миру, изучая магию, больше всего его интересовала возможность посещать другие миры. Он умел бродить по ним во снах и мечтал попасть в тот мир, где зародилась его душа, где бы он мог жить, как свой, не опасаясь церкви. Во время Войны Богов он помогал монаху по имени Мартин Безбожник, нашему лидеру, и тот рассказал Истэке правду о его происхождении и о брате. Дело в том, что Мартин одно время работал в Церкви Черных Куполов и видел записи исследований, он один из немногих знал историю этих двух существ. Мартину требовалось могущество Рэмола, и тогда он предложил Истэке найти брата через сон. Они провели ритуал, в ходе которого Истэка оказался в теле Рэмола, а Рэмол – в теле Истэки. Я познакомился с Истэкой как раз тогда, когда он оказался в теле серафима и пытался добраться обратно до Мартина и армии. Позже Рэмол восстановил силы и перештопал тело Истэки под себя, вырастив крылья, и так в нашем мире появились два демона в телах серафимов. После войны богов они долгое время жили на Охмараге, но теперь оба должны быть где-то на материке.
– То есть, она – демон? – спросил Дейкстр, указывая на меня пальцем. Лицо его при этом выражало целый букет чувств, и чувства благодарности судьбе среди них точно не было.
– Нет, – успокоил его Люка. – Насколько я вижу, обыкновенная ведьма.
– Хорошо, – кажется, только что Дейкстр впервые обрадовался этому факту. – Она не демон. Тогда получается, нам нужно найти ученого серафима, который может что-то знать о… мире, из которого она пришла? Где нам его искать?
Где нам его искать? И это все, о чем он спрашивает!? Ладно, похоже, серафимы здесь такая же обыденность, как и небесные черви.
Сама я уже перестала воспринимать происходящее: мне просто не верилось, что такое могло быть на самом деле. Леннайи, серафимы, боги… оставьте это все себе! Просто отведите меня обратно к моей микроволновке. Она простая и понятная.
– Я не знаю точно, где он сейчас, после войны мы все пошли своими дорогами, – сказал Люка. – Насколько мне известно, он и его брат Рэмол уже покинули Охмарагу и теперь живут на материке вместе с Рафнейрис.
Понимая, что нам это ни о чем не говорит, леннай продолжил.
– Давайте иначе. Истэка Демонтин. У него рыжие волосы, светло-голубые глаза и черные усы. Шесть красных крыльев. Вы его точно узнаете. Его брат Рэмол. Длинные красные волосы, черные глаза, шесть пятнистых крыльев. Они опекают девушку по имени Рафнейрис. Сейчас ей около двадцати лет… да, точно. У нее синие глаза и черные волосы. Она часто сбегает от своих опекунов и ее вы можете встретить где угодно, и, если попросите, она обязательно вас к ним отведет.
– Ясно… – выдохнул Дейкстр. – Значит, нам нужно искать по всему Скаханну этого Истэку Демонтина, или его брата Рэмола, или их подопечную с синими глазами?
– К сожалению, большего я вам сказать не могу, – Люка кивнул. – Разве что… с Рафнейрис будьте поосторожнее. Она очень необычная девушка, и ее силы не похожи ни на что из известного вам и не стоит давать ей повод их применять.
– Может, ты просто ее еще раз проверишь? – с надеждой спросил рыцарь, кивнув в мою сторону. – Может, все проще и она просто с ума сошла?
– Она в полном порядке, это сразу видно по ее ауре, чистой, как у ребенка, – возразил лекарь. – Найти двух серафимов, которые за сутки могут пересечь континент, да к тому же еще и прячутся, действительно нелегко. Возможно, не стоит и пытаться: насколько мне известно, Истэка ведь так и не нашел путь в другой мир. Возможно единственное, что он сможет сделать, это объяснить, как ты попала сюда через сон.
– Нет уж, мы его найдем, – говорю твердо.
– Я всего лишь предупредил вас, чтобы вы были готовы ко всему, – Люка поставил грязные тарелки одна на другую и на поднос. – Все, что знаю, я вам сказал. Мешок с деньгами убери, рыцарь! Я ничем вам не помог.
– Но теперь у нас хотя бы есть цель, – встав со своего места, пожимаю леннайю руку.
– Мне страшно представить, какого тебе сейчас без памяти, в чужом мире. Надеюсь, ты сможешь привыкнуть: Скаханн не так уж и плох. Особенно земная его часть, – леннай покровительственно улыбнулся.
– До свидания, и всего вам и вашей семье доброго, – натянуто улыбнулся рыцарь, и мы вышли вон из квартиры, а потом и из гостиницы.
Настроение рыцаря не мог улучшить даже тот факт, что он не потратил на этот прием ни медной собаки.
