2
Витрину «Нужных вещей» уже отмыли от белых подтеков, и в ней красовалось около дюжины самых разных штуковин: часы, серебряная рамка, картина, чудный триптих, так и ждущий, чтобы кто-то вставил в него фотографии своих близких. Полли с одобрением взглянула на эти вещи и подошла к двери, на которой уже висела табличка ОТКРЫТО. Полли толкнула дверь, и у нее над головой мелодично звякнул маленький колокольчик – установленный уже после того, как в магазине побывал Брайан Раск.
Внутри пахло новым ковровым покрытием и свежей краской. Магазин был залит солнечным светом, и, как только Полли перешагнула порог, ей вдруг пришла вот такая мысль:Здесь еще не было ни одного покупателя, кроме меня, но здесь уже чувствуется успех. Замечательно. Подобные скоропалительные суждения были ей совершенно не свойственны, равно как и ощущение мгновенного одобрения, но сейчас это казалось вполне нормальным.
Хозяин – высокий мужчина – что-то рассматривал в одном из стеклянных шкафов. Услышав звон колокольчика, он поднял взгляд.
– Привет, – сказал он.
Полли была уверенной в себе и практичной женщиной, которая знала себе цену, но когда она встретилась взглядом с этим незнакомцем, она испытала мгновенное замешательство, и это само по себе смущало.
Я его знаю – это было первое, что она подумала, когда прошло это странное наваждение. Я его видела раньше. Но где?
Нет, не видела. Это знание – эта уверенность – пришло мгновением позже. Это, наверное, дежа-вю, решила Полли, чувство ложного узнавания, которое время от времени возникает у каждого и сбивает тебя с толку именно в силу своей странной двойственности, потому что оно одновременно и нереально, и прозаично.
Она на мгновение замедлила шаг и неуверенно улыбнулась в ответ. Потом она поудобнее перехватила ручку контейнера с пирогом, и острая боль двумя молниями пронзила ладонь и запястье. Такое впечатление, что в самой ее плоти вдруг выросли зубья большой металлической вилки. Это опять разыгрался артрит, и боль была адской, но сейчас Полли даже порадовалась очередному приступу, потому что он заставил ее сосредоточиться. Полли заговорила вроде бы без заметной паузы… хотя, почему-то подумалось ей, этот мужчина все равномог заметить. Его блестящие карие глаза, казалось, многое подмечали.
– Привет, – сказала она. – Меня зовут Полли Чалмерс. Я хозяйка маленького швейного ателье по соседству. Я подумала, раз уж мы с вами соседи, то, может, мне стоит зайти поздороваться до того, как сюда хлынет поток покупателей.
Он улыбнулся, и его лицо как будто просветлело. Полли вдруг поняла, что улыбается ему в ответ, хотя ее левая рука по-прежнему горела огнем.Если бы я не любила Алана, решила она, я влюбилась бы в этого человека вот прямо сейчас и без памяти. «Покажи мне, где ложе, Хозяин, я покорно пойду за тобой». Словно озорной чертенок, проскочила мысль: интересно, а сколько дамочек, которые еще заглянут сюда сегодня, заимеют на него виды? Она заметила, что у него нет обручального кольца; это лишь разожжет огонь в сомлевших сердцах.
– Рад познакомиться с вами, мисс Чалмерс. А я Лиланд Гонт. – Он подошел к ней, протянул правую руку для рукопожатия и едва заметно нахмурился, когда она шагнула назад.
– Простите меня, – объяснила Полли. – Но я не здороваюсь за руку. Не сочтите меня невоспитанной. Просто у меня артрит. – Она поставила жестянку с тортом на ближайшую витрину и подняла руки, затянутые в лайковые перчатки. Самые обыкновенные руки, разве что чуточку искривленные, как будто сведенные судорогой, и левая чуть больше правой.
В городе были женщины, которые полагали, что Полли даже гордится своей болезнью – а иначе с чего бы она так охотно ее демонстрирует? На самом деле все было наоборот. Хотя Полли ни в коем случае не была тщеславной, она все же заботилась о своей внешности и стеснялась своих изуродованных кистей. Если она их показывала кому-то, то показывала очень быстро и сразу же убирала, и каждый раз у нее мелькала мысль, настолько мгновенная, что даже сама Полли не всегда успевала ее уловить:Ну вот. С этим закончили. Теперь можем нормально поговорить.
Обычно люди проявляли неловкость или смущение, когда она показывала свои руки. Но Гонт повел себя совершенно неожиданно. Он схватил ее запястья и осторожно пожал их, хотя чувствовалось, что у него очень сильные руки. Для первой встречи подобное поведение могло бы показаться неподобающе фамильярным, но Полли оно почему-то не возмутило. Пожатие было дружеским, теплым и уважительным. Но самое главное – кратким. Его руки были какими-то слишком сухими. Это чувствовалось даже сквозь ткань ее легкого пальто и было неприятно.
– Трудновато, должно быть, работать в швейном ателье с таким-то недугом. Как вы справляетесь?
Редко кто из знакомых задавал Полли этот вопрос, и никто – за исключением Алана – не задавал его с такой откровенной прямотой.
– Пока могла, я занималась шитьем полный день, – ответила она. – Как говорится, стиснуть зубы и терпеть. Теперь у меня под началом работает дюжина девушек на полставки, а я сама в основном придумываю модели или делаю выкройки. Но когда у меня ничего не болит, я с удовольствием шью. – Это была ложь, но Полли решила, что в ней нет никакого вреда, потому что последнюю фразу она произнесла скорее для собственного успокоения.
– Я очень рад, что вы зашли. Признаюсь вам по секрету: у меня очень запущенный случай болезни, которую называют мандраж. Знаете, как у актеров перед выходом на сцену. И особенно перед первым появлением перед аудиторией.
– Да? Почему? – Полли всегда настороженно относилась к людям и не доверяла первому впечатлению, поэтому ее весьма удивило – и даже немного встревожило – то, что она так легко и естественно общается с человеком, которого видит первый раз в жизни, и при этом чувствует себя так, как будто они знакомы уже давно.
– Я боюсь, что никто не придет. За весь день – ни одного человека.
– Они придут, – уверила его Полли. – Всем интересно, что у вас тут продается. Название «Нужные вещи», оно непонятное и загадочное. Поэтому всем любопытно. Но самое главное даже не ваши товары… Они придут поглазеть навас. Просто в таком небольшом городке, как наш Касл-Рок…
– …никто не торопится проявить черезмерное рвение, – закончил он за нее. – Я знаю, мне уже приходилось работать в маленьких городах. Умом-то я понимаю, что вы на сто процентов правы, но другой голос… знаете, там, в глубине души… все шепчет и шепчет: «Никто не придет. Нет, Лиланд, никто не придет, вот увидишь. Они будуттолпами проходить мимо, но внутрь никто не заглянет».
Она рассмеялась, вспомнив свои точно такие же страхи перед открытием ателье.
– А это что? – спросил он, коснувшись рукой жестяного контейнера. Полли – как и Брайан Раск накануне – заметила одну странность: средний и указательный пальцы у Гонта были одной длины.
– Это торт. Для вас. И насколько я знаю наш славный маленький городок, больше сегодня тортов-пирогов не будет.
Гонт улыбнулся ей, явно польщенный.
– Спасибо. Большое спасибо вам, мисс Чалмерс. Я тронут.
И Полли, которая никогда не предлагала называть ее по имени при первой встрече и даже при коротком знакомстве (и которая всегда с подозрением относилась ко всем, кто порывался называть ее по имени, не получив на то разрешения, – агентам по продаже недвижимости, страховым агентам, продавцам подержанных машин), вдруг с изумлением услышала собственный голос:
– Раз уж мы с вами соседи, называйте меня просто Полли.
