Явление одиннадцатое
Те же, Клеант, Валер и Брендавуан.
Гарпагон. А это мой сын, пришел засвидетельствовать вам свое почтение.
Мариана (Фрозине, тихо). Ах, Фрозина, какая встреча! Ведь это я о нем тебе говорила!
Фрозина (Мариане, тихо). Вот так случай!
Гарпагон. Вы, я вижу, удивлены, что у меня такие взрослые дети, но я скоро от них обоих отделаюсь.
Клеант (Мариане). По правде говоря, сударыня, я не ожидал ничего подобного. Батюшка привел меня в немалое изумление, когда объявил о своем намерении.
Мариана. Я могу сказать вам то же самое. Эта неожиданная встреча удивила меня не меньше, чем вас, – я совсем не была подготовлена.
Клеант. Само собой разумеется, сударыня, лучшего выбора батюшка сделать не мог; видеть вас – это большое счастье для меня, но я не стану уверять, будто я мечтаю о том, чтобы вы были моей мачехой. Я не умею говорить любезности и сознаюсь откровенно, что не хотел бы вас так называть. Кое-кому, пожалуй, мои слова покажутся грубыми, но вы – я убежден – поймете их как должно. Вам нетрудно представить себе, что я теперь испытываю; зная меня, вы поймете, что радоваться мне тут нечему, и я считаю своей обязанностью, с позволения батюшки, объявить вам, что, если бы моя воля, не бывать бы этому браку никогда!
Гарпагон. Отличился! Наговорил любезностей!
Мариана. Я вам отвечу тем же: как вы не хотите называть меня мачехой, так и я, конечно, не хочу называть вас пасынком. Пожалуйста, не считайте меня виновницей вашего огорчения. Я никогда не решилась бы по своей воле причинить вам какую-нибудь неприятность. Даю вам слово, что – не будь надо мною власти – я бы никогда не огорчила вас этим браком.
Гарпагон. Разумно! На дурацкую речь и ответ должен быть такой же. Не взыщите с него, грубияна, красавица: по молодости и по глупости он сам не знает, что говорит.
Мариана. Я нисколько не обижена, уверяю вас. Напротив, я очень благодарна ему за откровенность, я довольна его признанием. Если бы он говорил иначе, я бы его не уважала.
Гарпагон. Вы чересчур снисходительны к нему. Со временем, однако, он поумнеет, и чувства у него изменятся.
Клеант. Нет, батюшка, я никогда не изменюсь, – прошу вас, сударыня, мне верить.
Гарпагон. Какое сумасбродство! Продолжает стоять на своем!
Клеант. А вам угодно, чтобы я кривил душой?
Гарпагон. Он все свое! Нельзя ли о чем-нибудь другом?
Клеант. Хорошо. О другом так о другом. Позвольте мне, сударыня, заменить батюшку и высказать вам, что в жизни я не встречал никого прелестнее вас, что нет для меня высшего счастья, как нравиться вам, и что назваться вашим мужем – такая честь, такое блаженство, которые я не променял бы на жребий величайшего из земных царей. Да, сударыня, обладать вами – заветная мечта моя, предел моей гордости. Всем бы я пожертвовал ради такой победы, ни перед чем бы не остановился…
Гарпагон. Полегче, брат, не увлекайся!
Клеант. Это я говорю от вашего имени.
Гарпагон. У меня у самого, слава богу, язык есть, поверенных мне не надо… Дайте-ка нам кресла!
Фрозина. А не лучше ли нам на ярмарку отправиться? Пораньше бы вернулись – и побеседовать время осталось бы.
Гарпагон (Брендавуану). Карету заложить!
Брендавуан уходит.