8. Золотоноша
Скорая помощь уже отъезжала, когда лаборантка Лисицина вышла из проходной первого корпуса, направляясь во второй. Сумка тяжело била по ногам, мешая идти. С такими казёнными мешками, неладно пошитыми из серого технического х/б, ходила половина объединения. В них носили всё, начиная с технического спирта и картошки с рынка и кончая деталями аппаратуры. Нескончаемым потоком весь рабочий день текли реки мешконош между корпусами, пересекая оживлённый Полюстровский проспект, ответвляясь частенько в сторону рынка. Сегодня, впрочем, груз у неё был особый, и если бы не авария, Людмила Сергеевна, не мешкая, направилась бы прямиком ко второй проходной.
Поперёк проспекта ощетинился останками бампера оранжевый КамАЗ, из-под левого крыла его виднелось то, что несколько минут назад было зелёными жигулями.
– Без ремней ездют, – оценил обстановку Палыч.
Лисицина протиснулась ближе к месту событий. На вспученном зелёном капоте лежало размочаленное ветровое стекло, обильно орошённое красным.
– Красный цвет – ходу нет, – добавил Палыч философски.
– Наших никого не задело? – донеслось из толпы.
– Не, только шофёра.
– И когда они светофор поставят, – сказала машинистка экструзионного пресса Феоктистова, – умучились под колёсами шнырять.
– Им чего, – отозвался старший лаборант Редвуд, – они на аудях катаются.
Похолодев, Людмила Сергеевна вдруг почувствовала, что за мешок тихонько тянут. Резко рванув мешок к груди, она оглянулась и с облечением увидела завсектором токсикологии Петра Николаевича
Малинина.
– Позвольте я вам помогу поднести, – попросил Малинин с улыбкой, – я всё равно на вашу сторону иду. Что ж вы химика с собою не захватили?
В другой руке он держал такой же точно мешок, доверху набитый консервными банками.
– Ничего, ничего, он лёгкий, – возразила Лисицина. – А вы, наверное, заказы несёте?
– Да, дамам помогаю, – блеснул улыбкой Малинин. – Что же это у вас там такое – лёгкое, да объёмистое, да с острыми углами?
– Деньги, – просто ответила она. За небольшую добавку к получке выполняла она функцию раздатчицы зарплаты.
Продолжая болтать, они обошли сидящего на тротуаре шофёра КамАЗа, выкручивающего кепку, и вошли в проходную.
– Кстати, вы знаете, что Каменский вовсе не от астмы умер, – спросил Малинин, – а от эмфиземы трахеи?
– Да что вы говорите, Пётр Николаевич, как же это?
– Да уж так, закономерно для работающего в близком контакте с полимерами. Уж я то знаю.
– В лаблаторию идёте, – поприветствовала их сотрудница ВОХРа Вероника, стоящая на вахте.
В тесном лифте они почему-то замолчали, сосредоточенно глядя на ползущие вниз огни. Пётр Николаевич неуверенно скользнул глазами по её плечу, опустил голову…
«Плата заработная. Отделы 3, 5, 11. Лаборатория 55. Итого 18392 рубля 11 копеек» – неожиданно для себя прочёл он на торчащем из мешка обрывке бумаги.