Не злите Броню

Однажды темной осенней жуткой ночью на старинном заброшенном кладбище светила полная луна, – нараспев завывал Бронька на заднем сиденье автомобиля, – Она освещала каменные кресты над могилами и таинственный знак на воротах склепа…

Младшая сестренка Янка с восторгом повизгивала, а сидящий за рулем отец слушал его и снисходительно ухмылялся. Ребенок читал как по писаному, и довольный отец говорил себе, что вбухивал немалые деньги в библиотеку для своих детей не зря. Правда, эти страшилки определенно были не из тщательно подбираемых для детей книг, и где их Борька брал, следовало выяснить.

А брал их Бронька летом на чердаке тети Асиной дачи, где были завалы старинных книг, оставшихся после тети Асиных пра-пра дедушек и бабушек в их старинном доме. Бронька там раскопал библиотеку «Таинственные истории о привидениях и вурдалаках, доподлинно известные нашим предкам». Насчет доподлинности Бронька только посмеивался, но так здорово было читать их с Иркой и Владиком по ночам и вместе дрожать от сладкого ужаса на чердаке, замирая от протяжных скрипов старой дачи. При желании и большом воображении их можно было принять за стоны привидений.

Они втроем – Бронька, Янка и их папа, – возвращались как раз оттуда, от тети Аси. Несмотря на то, что летом им всем было совершенно не до огорода, они везли домой пять огромных кабачков, две тыквы и три трехлитровые банки с вареньем. Это дары Клеопатры Апполинариевны, благодарной им за то, что летом они спасли ее от смерти от руки собственного троюродного племянника из Израиля, который не хотел делиться с ней наследством ее деда и отца.

Ехали поздно, засидевшись за чаем у тети Аси, от которой, как всегда, не хотелось уезжать. Янка, широко раскрыв глаза, слушала Бронькину сказку о том, как потревоженное привидение тянуло руки к несчастному прохожему, который совершенно случайно забрел ночью на это кладбище (спрашивается, чего ему не спится по ночам, и, если уж он решил прогуляться в такой час, отчего он выбрал такой странный маршрут?). Этот прохожий оказался праправнуком его убийцы, о чем он только что с удивлением узнал, и привидение жаждало мести.

Бронька все больше вдохновлялся, глядя в окно на темную громаду леса по обеим сторонам дороги, верхушки которого освещала мертвенным светом полная луна.

Вдруг папа громко чертыхнулся, машина дернулась и понеслась стрелой, ощутимо виляя во всей ширине дороги.

– Пап, ты чего лихачишь? – с удивлением спросил Бронька, вглядываясь в дорогу. Далеко впереди он увидел белую фигуру у самого леса, которая, простирая руки, двигалась в их направлении.

– Па, там зайчик, да? Ты его не раздави. Мы его догоним, да? Я хочу посмотреть, – подпрыгивала маленькая Янка, которой ничего не было видно за спинками сиденья и папиной спиной.

– Спокойно! Зайчики в норках, – бормотал папа, холодея от ужаса, по мере того как машина и белая фигура неумолимо приближались друг к другу.

– Привидение! – завопил Бронька, хватаясь за спинку переднего сиденья. – Пап, поехали назад!

Он зажмурился на мгновение, но так было еще страшнее. Он снова открыл глаза и увидел, что привидение было уже перед самой машиной. Оно мчалось большими прыжками, а не парило над землей, из чего следовало, что привидение особо злобное, и в этом месте его, видимо, убили много лет назад. Бронька поднял руку и стал судорожно креститься сам, а потом крестить привидение. Он горько сожалел, что не носит нательного крестика, хотя сам он крещен, и обещал самому себе, что если они останутся живы, он непременно будет носить при себе и крестик, и восковую свечу – для чего-нибудь пригодится, – и маленький осиновый кол.

Броня подумал, что еще секунда, и привидение окажется в машине и пройдет сквозь них, или они пройдут сквозь него. Интересно, как это будет на ощупь. Будет ли оно влажное, как туман, или сухое, как дым…

Но привидение шарахнулось в сторону от машины. Папа с облегчением вздохнул, а Яна, которая все это время сохраняла полное спокойствие, встала на колени и стала смотреть в заднее окно.

– Бедный дяденька, как ему не холодно голенькому бегать, – посочувствовало она.

Папа с Броней оглянулись, и увидели, что с «привидения» съехала простыня, и за машиной теперь бежал совершенно голый человек, умоляюще протягивая руки.

– Ну и дела! – протянул папа, замедляя ход и раздумывая, останавливаться ему или нет.

– Это не привидение, – догадался Бронька с некоторым разочарованием.

– Папа, а зачем он голый? – поинтересовалась Яна.

– Па, останови, он, по-моему, живой, – азартно сказал Бронька.

«Он» был даже очень живой, потому что бежал необычайно резво, и при этом истошно кричал. Папа, наконец, пришел в себя и откинулся на спинку сиденья. Ох уж этот Бронислав со своими глупыми сказками. Надо, подумал он, все-таки контролировать чтение ребенка.

Он затормозил и, распахнув дверцу, высунулся из машины в ожидании, пока «привидение» подбежит поближе.

– Какие-то проблемы? – осведомился он, как будто бег по ночному лесу голышом сам по себе проблемой не являлся.

Человек, наконец, добежал до машины и пытался отдышаться, положив руку на дверцу и согнувшись пополам. Тут он сообразил, что на нем ничего нет, и смущенно присел на корточки, прикрываясь руками.

– Простите,… э-э-э… я… не могли бы вы довезти меня до города?

– Пожалуйста, садитесь, – великодушно предложил папа.

– Тут, между прочим, дети, – саркастически заметил Бронислав, имея в виду Янку.

– И женщины, – наставительно добавила Янка, имея в виду себя.

– Ой, простите. Конечно… тут где-то была простыня, кажется… вы не позволите за ней вернуться?

– Ладно, дуй быстрее, – нетерпеливо сказал папа, который начал раздражаться нелепостью этой сцены.

Человек резво помчался за упавшей с него простыней и подобрал ее примерно в двадцати метрах от машины. Он гордо закинул один ее край за плечо, и, прихрамывая, побежал обратно к машине. Папа дожидался его, распахнув дверцу и не выключая мотора. Человек с облегчением юркнул в машину, сел было рядом с Бронькой, и тут же скатился на пол, визгливо ойкнув.

– Бронька, ты не мог, что ли, кабачок с сиденья убрать? – не оборачиваясь, проворчал папа.

– Тут что-то липкое… – пробормотал человек.

– А это вы банку с вареньем опрокинули, – хмуро пояснил папа.

Человек еще раз ойкнул, и стал неуклюже извиняться, забираясь обратно на сиденье. Теперь половина заднего сиденья была вся измазана липким вареньем, а под ногами перекатывался треснувший кабачок. Бронька брезгливо отодвинулся от неуклюжего гостя. Наступила неловкая пауза.

– Костя, – вдруг хрипло сказало бывшее привидение.

– Очень приятно, – с сарказмом ответил папа, отчаянно жалея, что посадил этого сумасшедшего в машину. Поразмыслив немного, он добавил:

– Валерий Павлович.

– Очень-очень приятно, – обрадовался «сумасшедший», поправляя на себе простыню. – Вы меня, пожалуйста, извините, я никак не могу прийти в себя.

– А что с вами случилось? – спросил изнывавший от любопытства Бронька.

– А вы всегда голенький ходите? – с любопытством присоединилась к расспросам Янка.

– Ну вот еще, – с негодованием отверг Костя. – Вы же не думаете, что я сам разделся в лесу?

– Ну, почему бы, собственно. и нет? – рассудительно ответил Бронька. – Сейчас нудистов всяких полно, может…

– Так холодно же!

Этот аргумент показался всем убедительным. Янка с Бронькой сочувственно воззрились на него, ожидая пояснений.

Костя не стал долго томить аудиторию. Из его рассказа следовало, что накануне вечером по дороге с работы домой его похитили, – попросту запихали в машину и увезли в какой-то дом в лесу. Там с него сняли всю одежду, чтобы он не убежал, и заперли на втором этаже. Отсутствие одежды Костю не устрашило, и он доблестно бежал, прихватив с собой простыню. Повествование о том, как он бегал по лесу босиком по сосновым шишкам, разыскивая дорогу, могло составить конкуренцию Бронькиным страшилкам.

– Надо было покрывало с кровати прихватить, – сокрушался Костя, – а то замерз совсем.

– А что они от вас хотели? – поинтересовался Бронька.

– Ничего, – ответил Костя и попытался развести руками, но злополучная простыня опять с него сползла, и он стал смущенно натягивать ее на себя.

– Не стесняйтесь, дядя – поспешила утешить его Янка. – Мы все равно вас голеньким видели.

Костя тяжело вздохнул и сгорбился, не прислушиваясь к тому, как Валерий Павлович отчитывает Янку.

– Так не бывает, – вдруг заявил Бронька. Костя встрепенулся.

– Чего не бывает?

– Чтобы похитили и ничего не требовали.

– Так они вообще со мной не разговаривали, – пожаловался Костя. – Я уж их спрашивал – спрашивал, – может ошибка какая, или денег им надо – нет, молчат и все. Даже когда уходили, и то не сказали, когда вернутся. А у меня же кот дома, его кормить надо.

– Странно, – задумчиво сказал Бронька.

– Уж ты бы чего понимал, – фыркнул Валерий Павлович. Они уже въехали в город, и его сейчас больше всего занимал другой вопрос – как он будет отмывать машину после учиненного Костей разгрома, и что скажет его жена Аля по поводу испорченного вареньем чехла. Он понятия не имел об участии сына в славном расследовании многочисленных покушений на Клеопатру Апполинариевну и в ее спасении, поскольку все дети сочли за благо родителям ничего об этом не рассказывать.

Больше всего они боялись, что их не пустят к тете Асе на дачу, а это было бы ужасно. Летнюю жизнь на даче у любимой тети не могло заменить ничто – даже отдых в Турции, куда Броньку не взяли этим летом. Зато туда взяли Янку, и она совсем не выражала восторгов по этому поводу. Море, конечно, – это здорово, но оно было далековато от отеля, и поэтому гораздо чаще приходилось купаться в бассейне. А прогулку на яхте Янка с удовольствием поменяла бы на ужин с привидениями у тети Аси на даче. А то, что привидения были изготовлены руками Броньки и других ребят, делало их в сто раз милее.

В общем Бронька, имевший солидный опыт в расследованиях, как раз кое-что понимал. И его опыт подсказывал, что если человека похитили и не попытались убить, и даже ничего не потребовали – это более чем странно.

– А вас правда похитили? – восхищенно спросила Янка. – А домик был красивый? С балкончиком?

– С балкончиком, – машинально ответил Костя.

– Ой! – поразилась Янка. – Зачем же вы оттуда бежали? Я бы там жила…

– Хватит глупости болтать, – раздраженно сказал Валерий Павлович. – Вот что, дети, я вас сейчас отвезу домой, а потом завезу Костю.

– Как это?! – возмутился Бронька.

– Что как? Не может же он голым по городу бегать.

– Он не голый, а в простынке, – резонно возразила Янка.

– Я с тобой, – категорически заявил Бронька, не обращая внимания на Янку.

Валерий Павлович уже знал, что спорить бесполезно. Он давно читал «Ваш беспокойный подросток» многодетных и многострадальных американских супругов Байярдов – книгу «выживания» для родителей, чьи дети подростки, и спорил с Бронькой только в случае крайней необходимости. Поэтому они подъехали к своему дому и, оставив измазанного вареньем Костю сидеть в машине, сдали маме брыкающуюся и вопящую Янку.

– Вы куда на ночь глядя? – никак не могла понять сонная Аля.

– Мам, нам некогда, у нас там мужик голый в машине сидит, – объяснил Броня и приготовился бежать вниз по лестнице.

– Он не голый, он в простынке, – яростно кричала Янка, изворачиваясь, чтобы вцепиться в Бронькину рубашку.

– Стойте, – взывала к ним ошалевшая Аля, – какой голый мужик? Валерий, у тебя дети, – увещевала она, отрывая орущую Янку от Броньки и запихивая ее в комнату.

– Алечка, – Валерию Павловичу почти удавалось перекрикивать Янкины негодующие вопли, – ты не волнуйся. Понимаешь, мы по дороге подобрали голого мужчину…

Броня увидел, что мамины глаза округлились от ужаса.

– Понимаешь, его похитили бандиты… – попробовал он выручить отца…

– Никогда! – воскликнула Аля, – никогда больше не разрешу вам ездить вечером за городом.

– Как ты думаешь, па, – ехидно заметил Броня в спину отцу, несясь за ним вниз по лестнице, – что мама подумала о твоей сексуальной ориентации?

– У нее нет сомнений в моей сексуальной ориентации, – машинально ответил Валерий Павлович, запоздало размышляя о том, не слишком ли непедагогично будет дать своему сыну подзатыльник.

Спустившись вниз, они обнаружили приклеившуюся к машине соседку Августу Николаевну. Неугомонная старуха изнывала от возбуждения и возила носом по стеклу, громко допрашивая о чем-то незадачливого пассажира. Бедный Костя кутался в простыню, и что-то мямлил, стараясь стать меньше и слиться с липким сиденьем.

– Палыч, – увидев Валерия Павловича, радостно завопила она на весь двор. – А че у тебя мужик голый в машине сидит?

Бронька стал молча дергать дверцу машины.

– Августа Николаевна, вашу дверь там опять бродячий кот метит, – спокойно сказал Валерий Павлович, с удовлетворением наблюдая, как вредная бабка метнулась в подъезд.

– Я вам так благодарен, так благодарен, – забормотал Костя, когда машина вывернула на центральную улицу. – Просто не знаю, что бы я без вас… и как мне вас благодарить…

– Не вопрос, – энергично возразил Валерий Павлович. – Поможешь мне машину отмыть, да чехол от варенья отстирать, и все дела.

– Конечно-конечно, – закивал Костя.

Валерий Павлович с удовлетворением отметил, что Костя воспрял духом. Возможность хотя бы частично расплатиться за оказанную услугу и в самом деле его обрадовала – уж очень неловко он себя чувствовал из-за испорченных продуктов и испачканного чехла.

– А кабачок я вам куплю, – завел было Костя. – Вот только варенье…, – с сомнением почесал он было в затылке, но тут же был вынужден подхватить сползающую простыню.

– Ладно, не мельтеши, – благодушно оборвал его Валерий Павлович.

Перспектива мыть машину вдвоем заметно улучшила его настроение и он уже взирал на Костю без прежнего отвращения.

Ко всеобщему удивлению оказалось, что Костя живет в одном доме с Захаром Ильичем – добрейшим профессором-этнологом, соседом тети Аси по даче. Поэтому Костины акции повысились еще на один пункт.

– Большое спасибо, – еще раз с чувством произнес Костя, когда машина остановилась у его подъезда. – Завтра вечером я к вам обязательно приеду мыть машину.

И, бодро размахивая красной от варенья простыней, он направился к подъезду. Дойдя до него, Костя тут же развернулся и побежал обратно к машине.

– Валерий Павлович, – жалобно произнес он, – а вы не могли бы со мной до квартиры подняться? А то вдруг соседи… а я… – потянул он свое жутковато блестевшее в лунном свете одеяния.

– Прикройся хоть простынёй-то, – зашипел Валерий Павлович, вылезая из машины. – Размахался!

Костя смущенно стянул на себе простыню, и они все вместе вошли в подъезд.

– Хотел бы я посмотреть, как он откроет дверь, – прошептал Броня, когда они поднимались по лестнице.

– Не вижу проблемы, – пожал плечами Валерий Павлович.

– Да? – ехидно сказал Броня. – А где, интересно, у голого человека ключи от квартиры? Или, может, у него в простыне карманы?

Один-ноль, вынужден был признать отец. Костя, тем временем, подошел к двери своей квартиры, и, не переставая благодарить, попытался пошарить по тому месту, где у одетого человека обычно располагается карман. Взор его затуманился, и его с некоторым опозданием осенило, что возможность одеться и накормить кота для него так же далека, как была в лесу.

– Вот черт, – топнул он босой ногой, чуть не плача. – У меня и кот весь день голодный! – Он пнул дверь ногой. И тут произошло неожиданное. Дверь под его ногой поддалась и приоткрылась. Пока Костя в остолбенении смотрел на нее, из квартиры выскочил мужчина в одних брюках и промчался мимо них вниз. Вернее, рубашка на нем тоже была, но прикрывала она вовсе не его торс, а была накинута на голову, вероятно, чтобы прикрыть лицо.

– Послушай, парень, – после недолгого молчания вкрадчиво спросил Валерий Павлович. – Ничего, что мы с сыном тут одетые стоим? А то, может, сегодня международный день голых людей, а я ничего не слышал?

– Ни… Ничего, – прошептал Костя с таким идиотским видом, что Валерий Павлович только махнул рукой.

Бронька, тем временем, потихоньку стал просачиваться в квартиру, почуяв приключения. Не хватало, конечно, Ирки и Владика, – без них он чувствовал себя очень маленьким и потерянным. Но зато потом он им расскажет, как он бесстрашно…

И тут он почувствовал чье-то присутствие в коридоре. Бронька сжался, впервые в жизни почувствовав настоящий страх. Костя с отцом были еще на лестнице, а неумолимый враг постепенно приближался – Бронька слышал его вкрадчивые шаги и тихое дыхание. Вдруг что-то бросилось на него из темноты, и Бронька отчаянно заорал.

В коридоре вспыхнул свет, и Костя стал отдирать от куртки перепуганного Броньки не менее перепуганного рыжего кота.

Смущенный Бронька тут же принял деловой вид, в тщетной надежде, что взрослые подумают, что орал не он, а кот.

– Ну, давайте посмотрим, – солидно произнес он, – что в квартире пропало. Учитывая недавнее проникновение.

Последняя реплика показалась ему особенно удачной.

Отец выразительно посмотрел на него, но послушно прошел в квартиру. Костя же никак не мог оторваться от кота, причитая над ним в коридоре.

– Эй, жертва нападения, – позвал его Валерий Павлович. – Иди-ка посмотри, что у тебя на кухне делается. Или у тебя тут всегда так?

Костя, очнувшись, пошел на кухню, прижимая к груди недовольного кота.

На кухне царил полный и удручающий разгром. Из шкафчиков, ящиков, и даже из мусорного ведра все содержимое было высыпано на пол. Но самым непостижимым было то, что на кухонном столе аккуратно были составлены в ряды пустые банки из-под пива, кока-колы, спрайта и прочих освежающих напитков.

Первым на банки обратил внимание, конечно, Броня.

– Это – коллекция? – поинтересовался он.

– Нет, – растерянно смотрел Костя. – Я и не знал, что их у меня столько. Моя бывшая… э-э-э… подруга хотела плотик из них сделать. Но я почти все выбросил, а эти, наверное, где-то в глубине стояли. Странно как-то… Может, они мне послание оставили? Зашифрованное?

– Вот что, Пинкертоны, – решительно прервал их увлекательный разговор Валерий Павлович. – Вызываем милицию. А ты, Костя, осмотри пока комнаты. Пропало у тебя, наконец, что-нибудь, или нет?

Не снимая простыни, Костя торопливо пробежался по комнатам.

– Все цело, – удивленно сказал он, – не тронуто даже.

– Не успели, – со знанием дела заявил Броня. – Костя…

– Дядя Костя, – авторитетно поднял указательный палец Валерий Павлович.

– Дядя Костя, – послушно повторил Броня, тоже поднимая свой пухленький палец. – А кроме простыни вы что-нибудь иногда носите?

– Вот именно, – заметил Валерий Павлович. – Или хотя бы простыню смени. Очень уж на ней варенья многовато.

Варенья на простыне осталось совсем немного – значительная его часть перешла на кухонный стол и стены коридора, возле которых Костя обнимался с котом. Но, тем не менее, Костя, опомнившись, побежал в спальню, и к приезду милиции вышел из нее в довольно приличном облачении. В обтягивающих джинсах и джинсовой рубашке он оказался вполне симпатичным мускулистым молодым человеком. Броня с завистью обратил внимание на его подтянутый живот, дав себе в очередной раз слово заняться спортом.

Милиция приехала на удивление скоро. Плохо скрывая недовольство по поводу вызова, который они считали ложным, – ведь ничего не пропало и никого не убили, – два сонных милиционера вяло посоветовали сменить замок в двери, и собрались уезжать.

– А отпечатки пальцев? – возмущенно остановил их Броня.

– В самом деле, – удивился Валерий Павлович. – Что-то вы, ребята, того… Сегодня мы их спугнули. А если они еще раз полезут?

– Да вряд ли их отпечатки есть в милиции, – оправдывались милиционеры, – на дилетантов похоже.

– Зато мои отпечатки есть, – гордо протянул ладони Броня.

Костя удивленно взглянул на него.

– Ты что, рецидивист? – усмехнулся один из милиционеров, доставая краску и валик для снятия отпечатков пальцев.

– Свидетель, – гордо ответил Бронислав.

Домой приехали около часу ночи. Янка давно спала, а Аля преданно ждала их на кухне, завернув в старую куртку пюре, чтобы оно не остыло, и засунув в микроволновку котлеты.

– Мам, – горестно повествовал Бронька, поедая котлеты. – Я так по Ирке с Владиком соскучился. Из-за этой проклятой школы я их теперь до каникул не увижу, что ли? Они даже не позвонили ни разу. Родственнички, называется, – обиженно бубнил он.

– А вот и звонили, – сказала мама. – А ты, родственничек, сам им ни разу, между прочим, не позвонил.

Бронька от радости перестал жевать, вопросительно глядя на маму.

– У Клеопатры Апполинариевны в субботу новоселье, – пояснила она. – Владик с Иринкой интересовались, придешь ли ты туда.

– А мы идем? – просветлел Бронька.

– Конечно. Так что думай о подарке.

По поводу подарка возникли некоторые разногласия. Бронька настаивал на широкополой шляпе, считая, что для Клеопатры Апполинариевны шляпа лишней в принципе быть не может, а родители, бессовестно используя привилегии старшинства, приобрели для нее совершенно бесполезный и скучный кухонный комбайн.

Клеопатра Апполинариевна купила квартиру на деньги, доставшиеся ей в наследство от деда, в новом доме недалеко от тети Аси.

Дверь открыла сама виновница торжества, сияющая и счастливая. Ее длинное черное платье свидетельствовало о том, что в свои семьдесят лет она не совсем потерла интерес к жизни и готова к свершениям.

Из-за ее плеча выглядывали Иринка с Владиком. Владик еще больше похудел и вытянулся, а Иринка, как с неудовольствием заметил Бронька, полностью потеряла подростковую угловатость и превратилась в миловидную элегантную девушку.

– Ах, Бронечка, – защебетала Клеопатра Апполинариевна, счастливая оттого, что находится среди всех горячо любимых ею людей. – Как ты вытянулся за месяц, Боже мой! Ах, какая прелесть, это просто моя мечта!

Ее последнее замечание уже относилось к кухонному комбайну, который она нежно прижала к груди.

– Пойдемте же, я покажу вам квартиру. Мы ее вместе с Асенькой обставляли. Вот, видите, какой симпатичный диванчик! А это – полочка!

Семейство Куликовых – Валерий Павлович, его жена Аля и Бронислав с Янкой, – видели, что это – действительно диванчик, а там – без всяких сомнений, полочка. Но квартира была обставлена на редкость уютно, и все трое восхищались и диванчиком в желто-синюю клетку, и полочкой с затемненными стеклами над ним, и новым телевизором, и зеркальным шкафом-купе в прихожей.

– Розочки, – восхищенно шептала Янка, тыча пальчиком в цветущие фиалки на подоконнике.

– Ну, как вам квартирка? – гордо спросила появившаяся из кухни тетя Ася. Гордость ее была понятна, поскольку район, квартиру и мебель выбирала в основном она, предоставив самой Клеопатре Апполинариевне лишь восхищаться ее практичностью и вкусом.

– Привет, Асенька, – обняла свою старшую сестру Аля. – До чего ты умеешь создавать интерьер. Поменяла бы профессию, что-ли.

Тетя Ася была переводчицей в литературном агентстве и переводила любовные романы. Это было предметом постоянных подшучиваний со стороны Владика, который всякую любовную дребедень в принципе презирал и не упускал случая об этом громко заявить. Поэтому при упоминании о профессии обе грозно на него взглянули.

– Вообще молчу, – сообщил он на всякий случай из-за Иркиной спины.

В гостиной был накрыт стол, и тети Асина сестра Катюша безуспешно сзывала всех к столу. Но гости были заняты изучением тети Асиной дизайнерской находки – зимнего сада в углу Клеопатриной спальни. Дима Солнцев – он же Катин муж и отец Владика и Иринки, – любовно расставлял напитки. Собрались не все – ждали тети Асиного сына Сашу с его женой Натусей, и милейшего Захара Ильича с супругой.

Дети же пока уселись вокруг шахматного столика в гостиной и напряженно внимали Броньке, который, не жалея красок, расписывал свои недавние приключения.

– То есть его похитили, чтобы порыться в квартире, но он вернулся раньше, чем его ожидали, – заключила Ирка. – С банками как-то странно.

– А я слышал, – округлил глаза Владик, – у нас в классе один мальчик был этим летом в Англии у знакомых. И эти самые знакомые владеют магазинчиком всяких шпионских штучек. Так он там как раз видел такие как бы использованные банки из-под кока-колы, а у них крышечка аккуратненько так отвертывается, и на самом деле это – тайник.

– Здорово, – восхитился Броня. – Значит можно эту баночку спрятать в мусоре, и никто не догадается в нее заглянуть.

Раздался звонок в дверь и все дружно двинулись в прихожую встречать Сашу. Но это оказался не Саша, а смущенный Захар Ильич. На одной руке у него висела его супруга, Нина Федоровна, а другой рукой он судорожно сжимал продолговатый сверток.

Клеопатра Апполинариевна кокетливым жестом поправила прическу, а Захар Ильич восхищенно смотрел на ее платье.

– Добрый день, – вымолвил он, с видимым удовольствием отметив отсутствие калош, которые она практически не снимала летом в деревне, и улыбаясь выглядывавшим из-за ее плеча детям и тете Асе. – А где же Александр?

– Вот-вот придет. Проходите, Захар Ильич, Нина Федоровна, как я рада вас видеть, вы не представляете, у меня в городе так мало знакомых. Спасибо Асеньке, не оставляет меня… – без умолку говорила Клеопатра Апполинариевна, пока супруги раздевались в прихожей.

– Все к столу, – решительно провозгласила тетя Ася. – Не будем Саньку ждать, у нас горячее… – …не успеет остыть, как я съем все твои салаты, – договорил Саша, бесшумно материализовавшийся в прихожей вслед за профессорской четой.

– Ах ты, обжора, – умилилась тетя Ася. – А где же Натуся?

– Раз, два, три, – ап! – торжественно распахнул дверь на лестничную клетку Саша. И все увидели большую картину, изображавшую дом в деревне с огромными мальвами в палисаднике. Позади него поблескивала река, к которой вела живописная дорога.

– Так это же ваш дом, – удивился Броня. – Как две капли воды. Правда, тетя Клео?

Тут картина зашевелилась и из-за нее выглянула возмущенная Натуся.

– Санька, я тебе жена или… или кто?! Жду-жду, пока он картину у меня из рук возьмет, а он тут любуется, эстет несчастный!

– Ох! – воскликнула тетя Ася. – Натуся!

– Ну конечно, – Натуся продолжала делать вид, что обиделась. – Я же не картина, меня так сразу и не заметишь.

– Сашенька! – восхищенная Клеопатра Апполинариевна не могла отвести от картины глаз. – Это же мой дом! Я его над диваном повешу.

– Мальвочки! – восхитилась Янка, которая в этот вечер проявляла удивительную любовь к растениям.

Гордый Саша, приняв картину из рук жены, проследовал прямо к салату оливье.

– Ну, давай уже свой подарок, – толкнула Нина Федоровна супруга. – Раз уж сам выбирал.

Захар Ильич встрепенулся и, наконец, вручил Клеопатре Апполинариевне свой подарок. Это оказался подсвечник – точная копия тех старинных подсвечников, которые украшали тети Асин стол во время памятного ужина с привидениями.

Ко всеобщему восторгу он был тут же поставлен на стол, и Саша стал громко требовать горячее.

Дети сели поближе к Захару Ильичу в надежде завести с ним разговор о Косте, жившем в его доме. Профессор же увлекся разговором с Натусей, которая громко повествовала о чудесных речных порогах, преодоленных ею позапрошлым летом.

– Вы не представляете, какая там красота, – захлебывалась от восторга Натуся. – Недаром «порог» по-английски – «белая вода». Вода там так и кипит, так и кипит. Мы там так классно перевернулись на байдарке. Саша, помнишь, как мы тебя из-под лодки вылавливали? Ты еще в рюкзак вцепился, так тебя с ним и достали. Мы обязательно снова сплавимся, да, Сань?

– Ага, – встряла Янка, – и я!

– Ты, между прочим, будущая мать, – шипел муж. – Позволь тебе напомнить, что через четыре месяца…

– По какой, говорите, реке вы сплавлялись? – задумчиво произнес Захар Ильич.

У Нины Федоровны округлились глаза, а Владик с восторгом толкнул Броню в бок.

– Он, по-моему, тоже сплавляться хочет, – с восторгом шепнул он. – Ну и старикан!

Наконец, объевшийся Захар Ильич выбрался из-за стола и уселся в уголочке возле шахматного столика. Он в душе был очень азартен, и дети, которые летом с удовольствием играли с ним в карты, предложили ему поиграть в шахматы.

– Так-так, а мы вас пешечкой, – потирал руки Захар Ильич.

– А мы вас – лошадью, лошадью – кричал раскрасневшийся Владик.

– Вообще-то я играю, – возмущался Броня. – Нечего подсказывать. Владька, поставь лошадь, то есть коня, на место!

– А мы вам – шах! – обрадовался Захар Ильич.

– Это Бронькиной-то ладьей? – удивилась Ирка.

– А правда, – встрял Владик, – что в вашем подъезде живет такой один Костя?

– Он еще голеньким по лесу бегал, – решила пояснить маленькая Янка.

– Костя? – переспросил профессор, рассеяно вертя в руках Брониного коня. – Да, есть такой. Действительно один. Очень приятный молодой человек. Та-ак-так, вы, значит, вывели ферзя.

– А вы его знаете? – продолжал Броня, ставя на место слона, которого Захар Ильич нечаянно смахнул рукавом.

– Знаю-знаю, – рассеяно ответил Захар Ильич, шагая королем через три клетки. – А что?

– Мы с папой его подвозили его недавно, – объяснил Броня, – Его похитили, а он бежал, представляете?

– Похитили-похитили, – горестно бормотал профессор, рассматривая своего загнанного в угол короля.

Тетя Ася решила, что ей пора вмешаться. Профессор по-детски переживал свои поражения, и ему срочно требовалась моральная поддержка. На Нину Федоровну, которая зажала в уголке Диму с Катюшей и перечисляла им список научных трудов своего супруга, было мало надежды.

– Ну что, Захар Ильич, – подошла она к столику. – Накинулись трое на одного?

– Они мне тут каким-то Костей голову морочили, – пожаловался профессор. – Кстати, зачем – голеньким по лесу? И зачем вы его похитили?

– Да не мы же, – в отчаянии закричал Владик.

– Мы, наоборот, его спасли, – пояснил Бронька.

– Между прочим, он с вами в одном подъезде живет, – внесла ясность. Иринка Детям пришлось рассказывать всю эпопею еще раз. У тети Аси загорелись глаза.

– Кто-то что-то спрятал в банке, – уверенно сказала она. – А теперь ищет. Вот будет номер, если это – какое-нибудь кольцо с бриллиантом, а Костя его выкинул.

– Это, наверное, Света спрятала, – вдруг сказала Нина Федоровна.

Дети, да и все прочие, настолько не ожидали услышать от Нины Федоровны что-то разумное, что все на мгновение замолчали, рассматривая Нину Федоровну с внезапно пробудившимся интересом.

– Так, – уточнил Саша. – Кто у нас Света?

– Бывшая невеста Кости. Он ее выгнал, – взахлеб начала рассказывать Нина Федоровна. Оказывается, все это время в профессорской жене дремала классическая сплетница.

– Представляете, – продолжала она, наслаждаясь всеобщим вниманием. – Когда мы с Зариком, – отдыхая от наших научных исследований, – гуляли вдоль аллейки у нашего дома, мы ее несколько раз встречали. Так она – Какие у тебя научные исследования, Ниночка? – изумленно спросил Захар Ильич.

– Я, между прочим, твоих древних скифов тоже изучаю, – оскорбленно ответила супруга.

– Как? – поразился профессор.

– В твоих статьях много картинок, – не моргнув глазом, объяснила та. – Так вот, эту, с позволения сказать, невесту, мы несколько раз встречали. Так она даже не знала, что мой Зарик – профессор, представляете?

– Да уж, – засмеялась Ирка. – И о скифах ничего не знала?

– Какие скифы, дорогая, – махнула рукой профессорша. – И Костю она презирала. Не готовила для него, не убирала, не ходила по магазинам, не гладила ему рубашки…

– Ниночка, да у него и рубашек нет – одни футболки да свитера… – поспешил восстановить справедливость профессор.

– Вот я и говорю, не гладила…

Ирка представила, как Нина Федоровна стоит у замочной скважины, собирая сплетни о соседке. Представить это было несложно. Но такая метаморфоза жены профессора показалась Ирке невероятно смешной, и она вышла в кухню похохотать. Там она столкнулась с Натусей, резавшей торт. Несмотря на страсть к походной жизни, она все-таки была очень домовитой хозяйкой, на радость Саше.

– Натуся, – промурлыкала она. – Как я по тебе соскучилась. А вот ты ребеночка родишь, он мне будет кто?

– Мне бы для начала выяснить, ты-то мне кто, – задумчиво почесала Натуся затылок рукояткой ножа. – Да какая разница. Родственник он тебе будет, понятно? – ласково «объяснила» она, целуя девочку в завитки на лбу.

– Кажется мне, – проговорила Ирка, – что Бронька с Владиком сунутся копать Костину историю, как ты думаешь?

– Вообще-то любопытно, что там искали, – кивнула головой Натуся. – Я бы сама хотела узнать, да нельзя, положение обязывает. Санька теперь мне не позволит никуда нос совать.

– Если хочешь, – предложила Ирка, – я для тебя поузнаю. Костя завтра придет к Куликовым машину мыть, могу и я к ним заглянуть. Может, у нас идея какая-нибудь родится.

– Поузнавай, – засмеялась Натуся. – Ты, наверное, не меньше мальчишек любопытством мучаешься. Так что давай, действуй, если мама с папой разрешат.

– Разрешат! Я им столько пятерок из школы натаскала, что свинство было бы не разрешить.

Мама с папой действительно разрешили дочери отправиться в воскресенье к Куликовым. Тем более, что мама и тетя Ася тоже решили встретиться у Али дома.

Сестры обменивались новостями на кухне, стряпая пельмени, Валерий Павлович спасался от дамского трепа в кабинете за компьютером, делая вид, что пишет лекцию – он преподавал психологию в одном из коммерческих вузов. На самом же деле, развернув монитор к себе, он с упоением играл в Звездные войны. Хотя, когда вкусный пельменный запах стал щекотать его ноздри, он начал считать, что обилие женщин в доме – не так уж плохо, и, вообще в восточном институте многоженства явно что-то есть.

Дети же, получив в распоряжение большую куликовскую квартиру почти что целиком, вначале вели светскую беседу, обмениваясь школьными новостями. Ирка снисходительно слушала Бронькин рассказ о том, как он хитроумно удрал из женского туалета, в котором его коварно заперли девочки, пообещав показать мадагаскарского таракана. Таракан оказался ненастоящим, а пластмассовым, и выскакивал из спичечного коробка на пружинке прямо на руку. Бронька позорно заорал и, пока он тряс рукой, девочки втолкнули его в кабинку туалета и заперли снаружи.

Бронька не растерялся, и, правильно рассчитав, что его реакцию слушают снаружи, сообщил, что на полу валяется классная губная помада, которой можно прекрасно рисовать на стенках.

– Сейчас бегемота нарисую, помады как раз хватит, – сообщил он в пространство. Дверь кабинки тут же распахнулась, и его выволокли наружу.

– Вот они разозлились, что помады-то не было, – заключил Бронька. – Правда, они со злости снова меня туда пытались втолкнуть, но тут пришла уборщица и всех разогнала. А Костя вон идет, – добавил он, глядя в окно.

– Не в простынке, – удивилась Янка, встав коленками на кресло у окна.

– Не обманул, значит? – обрадовался Валерий Павлович.

– Вы ему, наверное, сказали, что пельмени будут, – заметил трезвомыслящий Владик.

Костя явился во всеоружии – с автошампунем, губками, и мечтой автомобилиста – тележкой на колесиках для лежания под машиной.

– Ну ты даешь! – восхищенно сказал Валерий Павлович, рассматривая тележку. – Где взял?

– Сам сделал, – гордо ответил Костя.

– Это мне? – не веря своему счастью, уточнил Валерий Павлович, и получил горячие уверения в том, что он, как Костин спаситель, пострадавший при перевозке Кости на кабачок, банку с вареньем и испачканные вареньем чехлы, может вечно рассчитывать на его, Костину, безмерную благодарность и скромные конструкторские способности.

Валерий Павлович растаял и на радостях стал шумно приглашать Костю отобедать перед мытьем машины, громко негодуя по поводу медлительности женщин на кухне. На одну только секунду он почувствовал себя владельцем гарема, и тут же горько в этом раскаялся. Тетя Ася немедленно вручила ему мусорное ведро, родная жена послала в магазин за майонезом, а Катюша, поинтересовавшись, есть ли в доме Куликовых мужчина, выразила желание, чтобы кто-нибудь немедленно поточил все кухонные ножи,

Мысленно посочувствовав всем восточным владельцам гаремов – о, многотерпеливый мусульманский народ! – Валерий Павлович помчался в магазин, дав себе зарок впредь как можно меньше напоминать о себе.

Дети же взяли Костю в тесное кольцо и повели в Бронькину комнату. Костя, несколько ошалевший от такого количества бесцеремонных детей, вежливо здоровался, глупо спрашивал, как у них дела в школе, чем совершенно уронил себя в их глазах.

Когда из кухни выскочила перепачканная мукой тетя Ася и категорически потребовала без нее и прочих сестер не начинать, Костя решил покориться судьбе и терпеливо ждал, пока кто-нибудь ему объяснит, чего от него, собственно, хотят. Поначалу он порывался бежать к машине со своими губками и автошампунем, но все так возмутились, что больше он уже не открывал рот.

– Сейчас придет дядя Валера, и вы все расскажете с самого начала, – строго сказал Владик.

Костя закрыл глаза и стал медленно считать до десяти.

– А вы не простудились тогда голенький? – решила проявить участие Янка.

– Да он так бежал, что ему вовсе не было холодно, – пояснил Бронька, глядя снисходительно на Янку поверх Костиной головы.

До десяти мало, – подумал Костя и решил считать до ста.

– Да уж, голым забегаешь! – согласился Владик Костя тоскливо посмотрел на дверь. Потом потянул носом, услышал бренчание тарелок на кухне, и решил, что жизнь не так плоха. Однако когда раздался звонок в дверь, возвещающий о возвращении Валерия Павловича, он не стал скрывать облегчения. Отец этих двух невыносимых детей спасал его во второй раз.

Из кухни навстречу ему вышли три похожих друг на друга женщины.

– Все к столу, – объявила старшая, принимая из рук Валерия Павловича майонез и пакет с какими-то бутылками.

– Ой, Валерочка, сообразил, молодец, – обрадовалась симпатичная женщина в джинсах и широкой кофейной блузке поверх них.

– А нам Фанту? – тревожно спросила Янка.

– Купил, купил, – успокоил ее отец. – Им лимонад если не купишь, то и нам выпить не получится, – пояснил он Косте. – Такой митинг о правах детей устроят, только держись.

Пытаясь разобраться, кем приходится Валерий Павлович этим трем женщинам, Костя не заметил, как оказался в ванной. Он послушно вымыл руки, вытер их розовым полотенцем, которое ему подала самая грозная из женщин, велевшая без них не начинать, был отведен на кухню и усажен между Валерием Павловичем и третьей женщиной, в светлых брючках и мягком свитерке.

В огромной, но очень уютной кухне стол был выдвинут на середину.

На столе стоял салат из помидоров, какие то консервы и колбасы, а в блестящей цептеровской кастрюле на плите аппетитно булькали пельмени, распространяя неземной аромат. Костя воспрял духом и потянулся за салатом.

– Валер, это и есть твой голый мужик? – энергично спросила та, что в джинсах.

Костя уронил ложку обратно в салат.

– По-моему, он вполне одетый, – захохотала старшая.

Янка и Бронька тоже гнусно захихикали.

– Ну Аля! Дети! – укоризненно сказал Валерий Павлович.

– Могу и опять раздеться, если вам это так уж смешно, – оскорбился Костя и стал потихоньку выбираться из-за стола, размышляя, стоит ли ему окончательно обижаться и лишаться пельменей.

– Тетя Ася, он же к нам еще не привык, – укоризненно сказала симпатичная девочка-подросток, пододвигая к Косте блюдо с салатом. Костя молча уселся обратно, не зная, как вести себя в этой сумасшедшей семье.

– Ладно, выну-ка я пельмени, – добродушно сказала тетя Ася. – А вы пока, Костя, разомнитесь салатиком.

«Размявшись» салатиком, Костя набросился на пельмени, с удивлением обнаружив, что привычные ему магазинные пельмени и то, что лежало сейчас перед ним в тарелке – абсолютно разные блюда. Он даже закрыл глаза от удовольствия, прислушиваясь, как невероятно ароматный сок выливается ему на язык.

– Ага, – прокомментировала Аля, глядя на него. – Девчонки, пельмени, кажется, удались.

Костя открыл глаза и увидел, что все три женщины с напряжением смотрят на него.

– Сказка, – решительно объявил он. – Таких я даже у бабушки не ел!

– Ура! – закричали все трое.

Вся компания оживилась, и Валерий Павлович откупорил бутылки.

– За бабушку, – провозгласил он.

Костя с удивлением обнаружил, что обида ушла и ему вполне уютно среди этих шумных и бесцеремонных людей.

– Ну, давайте, – скомандовал Броня, разливая себе и другим детям Фанту, – дерните с отцом водочки и рассказывайте все по порядку.

«Дернули» водочки, и Костя откинулся на стуле.

– Давайте лучше, – предложил он, – вы спрашивайте, а я буду отвечать. Потому что Валерий Павлович же все видел.

– И мы, и мы, – напомнила Янка.

– Костя, – мягко начала та, что в светлых брючках. – Вы имеете представление о том, что у вас в квартире искали?

– Да, искали-то что? – Владик даже приподнялся на стуле и стал напряженно вглядываться в Костино лицо в ожидании ответа.

– Понятия не имею! – горячо заговорил Костя. – Сам все время об этом думаю. Понимаете, всю квартиру обыскал, – ничего не пропало, хоть убей!

Похоже, он очень расстраивался из-за того, что ничего не пропало.

– Даже мелочи всякие, – бумажки, квитанции, деньги – все на месте. Я думаю, может, это Светкино что-нибудь искали? Но тогда странно, что она сама не позвонила. Я бы ей сразу отдал. Очень мне надо ее барахло в своем доме держать!

Валерий Павлович, которого до этого ничего, кроме мытья машины, в этой истории не интересовало, потихоньку заражался всеобщим азартом.

– Так, – сказал он. – О Свете – поподробнее, пожалуйста. Насколько я мог судить, человек, который выскочил из твоей квартиры, был вовсе не Света.

– Не Света! – вздохнул Костя. – А Света могла у тебя что-то спрятать?

– Могла. Она все могла.

– И нет! – вдруг заявила Янка, попивая Фанту. – Не все!

И, довольно оглядывая уставившихся на нее взрослых, заявила:

– Она рубашки гладить не могла. Потому что их у вас нет.

– Ну да, – растерянно сказал Костя. – А остальное – все могла. И замки в моих дверях сменить, меня не предупредив, и утащить куда-то мой винчестер от компьютера, и лезть в дверь, когда ее гонят в окно, то есть тьфу, наоборот, – разгорячился Костя. – Я знаете, как от нее избавился?

Тетя Ася внимательно слушала, облокотившись об стол.

– Это было трудно?

– Еще как! Пришлось бабушку из деревни привезти.

– Это помогло? – удивленно подняла брови Катюша.

– Еще бы! У нее знаете, какой характер – любой по струнке ходить будет. Даже если не по струнке, все равно никакие нервы не выдержат с ней постоянно в одной квартире находиться. Она Светкины вещи упаковала и на лестницу выставила. Светка поскандалила-поскандалила, да и ушла в конце концов. А сколько времени прошло, пока я бабушку обратно в деревню уговорил уехать… легче джинна обратно в бутылку запихать.

Броньку все это мало интересовало, да и Владика тоже. Они переглянулись, и недипломатичный Владик махнул рукой:

– Ладно, это вы потом как-нибудь расскажете. А вот кем она работала, куда потом ушла, какие у нее знакомые?

Валерий Павлович от удивления положил вилку с пельменем обратно в тарелку.

– Ну ты, племянничек, и махнул! Спектр вопросов у тебя, того… не в бровь, а в глаз.

– Э-э-э… работала воспитательницей в детском саду, но прирабатывала по вечерам набором и распечаткой на компьютере – моем компьютере, заметьте. Ушла к какому-то мужику, у него вдруг квартира большая в центре города нарисовалась. То ли по наследству, то ли он смухлевал что-то. Какие-то дети там были замешаны. Вот он и был ее знакомый, – четко, по пунктам доложил Костя.

– Профессия у нее самая садистская, – заметила Ирка.

– Конечно, садистская, раз в садике работает, – согласилась Янка.

Косте уже совсем не казалось странным, что инициативу в разговоре перехватили дети, причем никто из взрослых не призывает их к порядку. Даже Янка, эта мелочь пузатая, и та без конца встревает в разговор, и, похоже, тут всем это кажется нормальным.

– Мамуля, еще пельменьчиков, – протянула Янка тарелку той, что в светлых брюках.

– И мне, Катюш, – попросил Валерий Павлович.

Костя стал потихоньку разбирать, кто есть кто. Тут раздался звонок в дверь, и в квартиру ввалилась невероятно шумная компания. Сидя на кухне и слушая, как им бурно радуется и приглашает на кухню тетя Ася, он решил, что пришло как минимум человек семь. Однако в кухню вошли всего двое – круглолицый довольно пузатый молодой человек, не очень красивый, но с очень обаятельными живыми глазами, и спортивного вида молодая женщина.

Молодой человек принюхивался, смешно шевеля носом и потирая руки.

– Мам, ты их сама делала? – оживленно спросил он у тети Ася.

– Санька, негодяй, – возмутилась Катюша. – Ты нам совсем не доверяешь!

– Доверяет-доверяет, – успокоила Натуся. – Хлеб там порезать, колбаску…

– Нет, девушки, – объяснил Саша. – Вы мне спокойно можете печь пироги, готовить что угодно, но пельмени – это мама, она слово знает.

Пока «девушки» возмущались, Сашин взгляд упал на Костю.

– Ты, наверное, Константин? – дружелюбно спросил он.

– А… что, уже все всё про меня знают? – спросил Костя, замирая от предчувствия, что опять начнутся комментарии о его скитаниях голым по ночному лесу. «Я был не голый, а в простынке», – чуть было не повторил он Янкины слова, но в них, слава Богу, не было необходимости.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.