Отелло

Сцена 3

Другая комната в замке. Входят Отелло, Лодовико, Дездемона, Эмилия и свита.

Лодовико

Генерал, умоляю вас не беспокоиться провожать меня.

Отелло

О, ничего! Напротив, прогуляться
Полезно мне.

Лодовико

Синьора, доброй ночи.
От всей души благодарю я вас.

Дездемона

Синьор, мы вам всегда душевно рады.

Отелло

Ну что ж, идем, синьор? О, Дездемона!..

Дездемона

Мой друг?

Отелло

Ступай сейчас же спать; я скоро возвращусь; да отпусти свою горничную, не забудь.

Дездемона

Хорошо, мой друг.

Отелло, Лодовико и свита уходят.

Эмилия

Ну что, как он? Мне кажется, смягчился.

Дездемона

Вернуться он сейчас же обещал.
Велел в постель скорее мне ложиться
И отпустить просил тебя.

Эмилия

Меня!

Дездемона

Да, таково его желанье было.
Ну, добрая Эмилия моя,
Ночное платье дай – и до свиданья.
Не должно нам теперь сердить его.

Эмилия

Ах, лучше бы вы с ним и не встречались!

Дездемона

Нет, этого не пожелала б я.
Я пылко так люблю его, что даже
И гнев его, и злоба, и упреки…
Тут отстегни… все для моей души
Пленительно и мило.

Эмилия

Положила
Те самые вам простыни, что вы
Недавно попросили.

Дездемона

Хорошо.
О Боже мой, как глупы мы бываем!
Эмилия, прошу тебя, когда
Я до тебя умру, из этих ты простынь
Мне саван сшей.

Эмилия

Ну что вы! Полно, полно!

Дездемона

У матери моей жила служанка –
Барбарою звалась она; у ней
Любовник был; но изменил и бросил
Бедняжку он. Я помню, у нее
Была тогда об иве песня – песня
Старинная, но скорбь ее души
Прекрасно выражавшая. Бедняжка
И умерла с той песнью на устах.
И у меня сегодня эта песня
Из головы весь вечер не выходит:
Все хочется, как Барбаре, бедняжке,
Пропеть ее… Пожалуйста, скорее!

Эмилия

Что? Принести ночное платье?

Дездемона

Нет.
Здесь отстегни… А этот Лодовико
Хорош собой.

Эмилия

Красавец просто он.

Дездемона

И говорить умеет как отлично!

Эмилия

Я знаю в Венеции одну женщину, которая босиком сходила бы в Палестину за один поцелуй его.

Дездемона (поет)

Бедняжка сидела в тени сикоморы, вздыхая,
О, ива, зеленая ива!
Склонившись к коленам головкой, грудь ручкой сжимая,
О, ива, зеленая ива!
Ручьи там бежали и стоны ее повторяли –
О, ива, зеленая ива!
А горькие слезы и жесткие камни смягчали.

Убери это…

О, ива, зеленая ива!

Прошу тебя, уйди: он сейчас придет.

О, ива, зеленая ива!
Его обвинять не хочу я…

Нет, это что-то не так. Слышишь, Эмилия, кто-то стучит?

Эмилия

Это ветер.

Дездемона (поет)

Я другу сказала: «Изменник!» И что же он мне отвечал?
О, ива, зеленая ива!
«Люблю я всех женщин – люби ты мужчин всех», –
вот так он сказал.
О, ива, зеленая ива!
Теперь идти ты можешь. Доброй ночи!
Как чешутся глаза мои! Не правда ль,
То признак слез?

Эмилия

Да что вы? Никогда!

Дездемона

Так я не раз слыхала. О, мужчины,
Мужчины! Что, Эмилия, скажи
По совести, неужли в самом деле
Есть женщины, способные мужей
Обманывать так низко?

Эмилия

Без сомненья,
Немало их.

Дездемона

А ты так поступить
Решилась бы, когда б тебе давали
Хоть целый мир?

Эмилия

А вы бы разве нет?

Дездемона

Нет, никогда, клянусь небесным светом!

Эмилия

Да ведь и я при свете ни за что.
Удобнее все это делать ночью.

Дездемона

И сделала б ты это, если б дали
Тебе весь мир?

Эмилия

Ох! Мир – большая вещь,
И дорого платить такой ценою
За маленький проступок!

Дездемона

Нет, оставь!
Не верю я, что говоришь ты правду.

Эмилия

Клянусь честью, мне кажется, что я решилась бы, а потом бы поправила дело. Конечно, я бы не сделала этого из-за пустого перстенька, из-за нескольких аршин материи, из-за платьев, юбок, чепчиков или подобных пустяков; но за целый мир? Ну, скажите, кто бы не согласился сделать своего мужа рогоносцем, если бы это могло доставить ему, например, царский трон? Да я б из-за этого не побоялась и чистилища.

Дездемона

Нет, я позволила бы проклясть себя, если бы даже из-за целого мира сделала такую низость.

Эмилия

Да ведь низость считается низостью только в мире; а если вы этот мир получите за труд свой, так эта низость очутится в вашем собственном мире, и тогда вам сейчас же можно будет уничтожить ее.

Дездемона

Нет, не хочу и верить я, что в свете
Есть женщина такая.

Эмилия

Верьте, есть.
И дюжины найдутся. Столько их,
Что землю бы наполнить ими можно.
Убеждена, однако, я в одном,
Что ежели и согрешают жены,
Так в том всегда вина одних мужей.
Когда они свой долг позабывают,
И блага те, что нам принадлежат,
Дают другим; когда, вдруг разразясь
Безумнейшею ревностью, стесненье
Кладут на нас; когда нас бьют порой,
Иль наши все расходы уменьшают –
Так ведь у нас есть тоже в сердце желчь.
Хоть кротки мы, но тоже мстить готовы.
Так пусть мужья то знают, что и мы,
Как и они, имеем те же чувства;
Что и у жен, как у господ мужей,
Есть зрение, и вкус, и обонянье,
Что и они способны находить
Меж горечью и сладостью различье.
Скажите, что в них действует, когда
Нас на других они меняют женщин?
Потешиться желанье? Верно, так.
Не страсти ли волнуют их? Конечно.
Не слабости ль их вводят в забужденье?
Наверно, да. Так разве и у нас,
Как у мужчин, нет никаких страстей,
Иль слабостей, иль склонностей к забавам?
Так с нами пусть обходятся мужья,
Как следует; иначе пусть узнают,
Что мы, греша, примеры с них берем.

Дездемона

Прощай, прощай! Пошли мне, Господи, уменье
В зле находить не зло, а средство к исправленью!

Уходит.