Повешенный бродяга
Возле Александровского завода Алексей Давыдов то и дело прорывался через кольцо ингушей, провокаторов и жандармов, стягивающееся вокруг него.
Была ночь сухая, душная. На берегу реки сидели выбравшиеся из чащи «лесные братья» – двое: Штейников и Алексей.
– Алешка! – сказал Штейников, возвращаясь из кустов с куканом, на котором были нанизаны несколько пойманных рыбок. – Чего – то вода плещет. Кажется, что по реке плывет лодка. Остановить ее или нет?
– Не надо. Пусть проходит мимо. Рыбачит кто-нибудь. Плеск все приближался, уже было слышно, как журчит разрезаемая рулевым веслом вода, слышны были чьи – то негромкие голоса.
– Алексей, да она правит прямо сюда, – прошептал Штейников, опять высовываясь из зарослей.
– Давай смотаемся в сторону! – ответил Давыдов. – Не стоит встречаться с кем-нибудь около этих мест, разболтают еще. А тут и стоянка недалеко!
И, захватив винтовки, они быстро скрылись в гуще леса.
– Рыбаки, должно быть, – повторил Алексей, останавливаясь и прислушиваясь к шороху причаливающей лодки. – Вероятно, ночевать будут. Давай закуривай, а потом пойдем дальше, костер разведем и уху сварим!
– Закуривай, – сказал Штейников, пошарив в карманах, – а спички на берегу позабыл!
Сильный и отчаянный крик заметался эхом по лесу. Потом опять, но уже какой – то глухой и сдавленный.
– Кого там черти режут? – приложив руку к уху, пробормотал Штейников. – Погоди, я проберусь и посмотрю, а заодно и спички найду! Тсс!.. Слушай, да они, кажется, уже уплывают! Слышишь, опять заплескались весла!
Штейников полез к берегу, но и Алексей не захотел его ожидать. Быстро выбрались они на прежнее место; лодки уже не было видно. Штейников стал шарить спички. Алексей прислушивался, ему показалось, что кто – то хрустит ветками позади. Он обернулся и тотчас же резанул Штейникова за плечо:
– Смотри!
И оба боевика увидали, что почти рядом тихо колышется черная тень повешенного человека.
Ударом ножа Алексей перерезал веревку, и тело человека тяжело повисло ему на руки.
Повешенного положили на сырую мшистую землю, и Алексей приложил ухо к его груди. Но ничего не разобрал. Мешали слушать всплески теплой реки, шорох листвы да причудливые перекликивания, пересвисты какой – то неугомонной ночной птицы.
«Нет, – подумал он, – конченое дело!» – И хотел уже встать, как вдруг скорее почувствовал, чем услышат легкий, едва уловимый удар сердца.
– Стучит! – сказал он, поднимаясь. – Клади его выше!
Давай оттягивай руки назад, может быть, он еще выживет!
Через несколько минут лежавший на земле человек вздохнул и застонал. Принесли воды, влили ему в горло, он хлебнул глоток и вздохнул еще глубже.
– Жив, – решил Алексей. – Но кто это, кто? За что его повесили? Может быть, это были вовсе и не рыбаки, может быть, это были жандармы?
Чтобы не привлечь внимания уплывшей лодки, огня не зажигали. Но в это время небо просветлело. Поляна озарилась голубым мерцающим светом, и Алексей увидел одутловатое, крупное лицо лежащего в рваных отрепьях чело – века.
– Вероятно, какой-нибудь бродяга, – решили они. Вскоре человек очнулся. Сначала, увидев возле себя двух незнакомых людей, он перепугался и, очевидно, принимая их за каких – то других, забормотал:
– Ей – богу, ничего не слышал, ей – богу, спал за кустом!
Но потом, когда ему толком объяснили, что никто его трогать не собирается, он назвался Семеном Федоровым, отправляющимся на заработки в Чусовую.
Будто бы по дороге он заблудился. Попал на берег речки и уснул там. Проснувшись, он услышал рядом с собой голоса. О чем был разговор, слышал он плохо. Но только, не удержавшись, он чихнул, на него накинулись четыре человека и связали его. Долго допрашивали, кто он и зачем подслушивал, потом посадили в лодку, повезли с собой и, наконец, посовещавшись, решили высадить его на берег и повесить.
Весь этот рассказ, а особенно его первая часть показались Давыдову мало правдоподобными, ибо берег речки, на которой захватили его неизвестные люди, вовсе не лежал по соседству с Чусовским трактом. Но в то же время Давыдов чувствовал, что нельзя было подозревать в этом человеке шпиона, ибо какой же это шпион, если его свои, очевидно, переодетые жандармы самым настоящим образом повесили.
И, поразмыслив, Алексей решил: вероятно, свой человек, который не сознается только потому, что не уверен в том, к кому он попал, и в том, что спасшие его люди не выдадут его обратно жандармам.
Он задал бродяге еще несколько вопросов, но тот упорно отмалчивался.
– Послушай, – негромко сказал ему молчавший до сих пор Штейников, – а не лучше ли нам его опять того?..
– Что того?
– Да обратно! На то же самое место, пусть висит, где висел, и ему спокойно будет, да и нам тоже!
– Нет, – категорически отказался Давыдов, – это дело разобрать надо, что ты еще выдумал! Ты возьмешь его с собой и отведешь к землянкам! А я пойду к ребятам, может быть, там, поближе к заводу, узнаю что!
В условленном месте Алексей встретился с поджидавшими его боевиками. Здесь же был только что вернувшийся из Соликамска Студент.
– Есть оружие? – весело спросил Алексей, здороваясь с товарищами.
– Нет, – хмуро ответил Студент, – ящик украли! Когда ночью я тащил его, то за мной увязались шпики. Васька отвлек их на себя, а я забежал в какой – то пустой балаган и спрятал его. Но его оттуда украли!
И он рассказал по порядку, как было дело.
– А самое главное то, что вчера, подъезжая сюда, я увидел шагающим вдоль полотна того самого фокусника, который украл ящик. Я соскочил на ходу, но он, узнав меня, бросился сломя голову бежать и скрылся где – то в лесу! – Значит, он здесь неподалеку?
– Здесь!
– Это, конечно, провокатор?
– Ясное дело!
Алексей стиснул губы и выпрямился.
– Ну, ребята, смотрите в оба! А только эту сволочь мы должны обязательно изловить!
– И повесить! – послышались голоса.
– И повесить башкою вниз, – зло сощуривая глаза, добавил Алексей. – Теперь оставим это! Что нового?
– Есть новое… Жандарма вчера убили и бомбу к управителю опять Тимшин бросил.
Стали совещаться. Предстояло большое и трудное дело. Нужно было пробраться к общежитию полиции и разгромить его бомбами. Выработали план. Время назначили – послезавтра, в полночь.
– Послушай, Алексей, – тихо сказал ему брат, когда они остались вдвоем, – ты слышал что-нибудь про Лбова?
– Нет, но я жду!
– А я слышал! Мне надежные люди передавали, что он гибнет! Кругом измена, провокация, начинаются грабежи. И даже он, Сашка Лбов, своей железною волею не в силах более поддерживать дисциплину! А кроме того, – добавил он, помолчав, – кроме того, рабочие разгромлены и рабочие устали!
– Ну… а к чему это ты?
И Алексей пристально, испытующе посмотрел на брата.
– Рабочие устали! Ну что ты сделаешь, – он особенно подчеркнул слово ты, – если разгромили Лбова с его мотовилихинцами.
– Неужели ты думаешь выдержать?
Алексей помолчал, постучал прикладом винтовки о носок сапога и ответил сквозь зубы:
– Выдержу или не выдержу – это дело второе. Но то, что пока жив буду, не сдамся – это первое!
– А если?.. – И Иван еще более снизил голос – А если сами рабочие перестанут верить тебе и будут считать тебя за простого разбойника, тогда что?
Алексей быстро, рывком повернул голову, еще сильнее стукнул прикладом о носок сапога.
– Не будут!
– Нет, будут! Я тебе говорю, что будут! И если не все, то многие! Мы не собираем их, не разъясняем им ничего, на что идем, зачем все это, почему, для чего?!
– Нельзя!.. Конспирация прежде всего! Дурак ты, что ли, если не понимаешь?
– Нет, я понимаю, а это ты слепой, – резко ответил Иван, и его обыкновенно мягкий голос прозвучал на этот раз тверже, чем обыкновенно. – Я слышу уже, что когда мы ограбили заводского кассира, то жалованье всем задержали! И, воспользовавшись этим, полиция повсюду, на все перекрестках кричала рабочим: «Видите, кто такой Давыдов? Разбойник, и больше ничего! Ему бы только пограбить! Он ваши же деньги забирает, а вы еще ему верите, поддерживаете его». И, знаешь, многие заколебались что – то!
– Я не для себя деньги беру, а для них же, – запальчив. ответил Алексей, – мне, что ли, деньги нужны? Для кого это я, как волк, по лесам рыскаю? Разве не для них же?
– Нет, – убежденно ответил Иван, – какая им польза с тебя? Ну, повесят из – за тебя многих? Жандармов, ингушей на постой по квартирам пошлют? Людей арестуют, в тюрьмы, в Сибирь сошлют? Только – то и всего! Ты один, а один в поле не воин! Героизмом, брат, тут ничего не сделаешь надо массы поднимать!
– Так пусть все подымаются, – нервно ответил Алексей. – Пусть все восстают, если не хотят идти в тюрьмы! Ты говоришь, что силой их не подымешь, а чтоб сами они поднялись – время еще не пришло. Так что же делать? Неужели сидеть сложа руки, агитировать потихоньку? Но я не могу потихоньку, когда у меня все нутро вроде как каленым железом прожжено. Я делаю!.. Я буду делать, как умею! А кто прав, кто виноват – это уж разберут после!
– После чего?
– А хотя бы после того, когда нас повесят, – с издевкой ответил Алексей. – Я знаю все сам, мы люди конченые, нам одна дорога, и с этой дороги мы… Я, например, не сверну никогда, что бы ты мне ни говорил!..
К вечеру из леса пришел Штейников. Боевики собирались уже ложиться спать, как со стороны, где стоял часовой, послышался предупреждающий свист. Все насторожились. Штейников молча схватил карабин и бросился вперед. Через несколько минут он вернулся, но уже не один, с ним был еще незнакомый человек.
– Посланный от Лбова, – проговорил Штейников.
Все встали. При свете костра боевики увидели невысокого полного человека, лет двадцати восьми. Движения его были порывисты, глаза насторожены, и, точно опасаясь, чтобы не попасть в засаду, он сунул правую руку в оттопыренный карман брюк. Затем он подошел к Алексею и сказал ему негромко несколько условных фраз. Потом, осмотревшись, вынул руку из кармана и сел рядом.
Посланный принес хорошие вести. Лбов передавал, что дела его идут неплохо, и обещал, в случае надобности, прислать денег и оружия.
– Денег мне не надо, – ответил Алексей, – оружие надо! Где и у кого я его достану?
– В Чусовой, – ответил лбовец, – я дам тебе адрес надежного человека, и через него ты всегда, когда нужно будет, получишь!
И поднялся с локтя Иван и спросил:
– Послушай, но у нас говорят, что у Лбова дела вовсе плохи! Что рабочие его устали поддерживать! Кругом провокация! Что Матрос ограбил несколько крестьянских потребиловок! Дисциплина падает, начинается пьянство, и дружина разлагается!
– Неправда, – ответил посланный, – дружина крепка! Еще только недавно Ястреб ограбил огромный камский пароход, и теперь Лбов собирается сделать налет на Пермь, Он силен сейчас как никогда!.. Неправда, не верьте тем, кто сеет смуту и уныние!
При этих словах Алексей насмешливо посмотрел на брата, а Иван опустил голову и покачал ею, как бы раздумывая и не доверяя.
– Хватит разговоров, пора спать, на рассвете отправимся на стоянку, там отдохнем! Посмотришь наше логово, а затем у нас… дело на днях будет… большое дело!
– Какое? – спросил у Алексея лбовец.
– Налет на полицию!
– Когда?
– Послезавтра ночью!
Проснувшись рано, все тронулись в путь. К полудню добрались до того места, где недавно Алексей и Штейников были случайными свидетелями разыгравшейся ночью непонятной драмы.
– Вот на этом самом месте, – сказал Алексей, показывая на уступ берега. – Как раз здесь позавчера мы сняли с петли повешенного человека!
– Ну? – спросил, заинтересовавшись, лбовец. – Кого же это? Вашего, что ли?
– Нет, в том – то вся и загадка, что не нашего! Жандармы, вероятно, повесили! Да я сам ничего не понимаю! Может быть, сегодня от него что-нибудь узнаю толком, а тогда, ночью, никак ничего не мог добиться!
– От кого добиться? – Лбовец остановился.
– Да от повешенного! Я же тебе говорю, что мы его успели с петли снять! Как только лодка отъехала – так и сняли!
Лбовец вытащил из кармана папиросу, закурил ее, вытер взмокший лоб и спросил:
– Так сейчас он где?.. Отпустили вы его?
– Да нет же, он у нас в землянке заперт! Вот придем к вечеру, и увидишь сам!
– Шпион, – ответил лбовец. – И почему ты не оставил его висеть?
– Вот тебе и на! Да разве же шпиона стали бы вешать жандармы?
– А откуда ты вздумал, что его повесили жандармы?
– А то кто же еще? Лбовец промолчал, заколебался, потом ответил твердо:
– Кто? Я повесил!..
– Ты? – И Алексей остановился. – Ты его повесил? Но тогда погоди, значит, ты здесь не один? Ведь в лодке были еще трое! Что же они здесь делали, куда делись? – И Алексей посмотрел на спутника.
– Мы искали вас, а он следил за нами! Он сидел, спрятавшись в кустах, и подслушивал наш разговор!
– А где остальные?
– Они ждут меня возле поселка!
– Вот оно что, – протянул Алексей.
Дальше они шли молча. Алексей шепнул о чем – то Штейникову. И Штейников, как охотничья собака, насторожился и всю дорогу неотступно шел по пятам за лбовцем. Лбовец чувствовал это и, тоже искоса, посматривал на Штейникова и руки из кармана не вынимал.
Так приблизились они к землянке. Едва только были брошены сучья в потухающий костер, как Алексей приказал привести бродягу, вынутого из петли.
– Дай я застрелю его! – рванувшись вперед, сказал лбовец.
– Нет, – ответил Алексей, – не стреляй! – Добавил холодно: – Застрелить кого нужно мы еще всегда успеем!
Бродягу вывели.
– Подойди сюда! Тот подошел.
– Смотри, – и Алексей показал на лбовца, – этот был, когда тебя вешали?
– Был, – еле ворочая от страха языком, ответил спрашиваемый.
– За что? Что ты слышал? Говори прямо!
– Они говорили… – начал было перепуганный бродяга. Но лбовец навел на него дуло револьвера и крикнул рассерженно:
– Посмей только соврать, собака!
Хищной кошкой подобравшийся сзади Штейников крепко схватил лбовца за руку. Лбовец перехватил револьвер в левую руку и, вероятно, выстрелил бы в Штейникова, если бы не только что подошедший Студент, который крикнул во весь голос:
– Стойте! Стойте!.. Пес вас возьми! Да ведь это же вовсе не бродяга! Это он!
– Кто он?
– Он, – крикнул Студент, – подбегая к оборванцу и дергая его за рукав, – это тот самый, который украл ящик с оружием, это и есть шпион!
И разоблаченный Али – Селям, влипший в новую историю, так и остался стоять с открытым ртом, не будучи в силах сказать в свою защиту ни слова.
Потом, убедившись, что на этот раз судьба привела его уже наверняка к виселице, попробовал было броситься бежать. Но Штейников, успевший переменить позицию, сильно ударил его прикладом по голове, и Али – Селям без памяти упал на землю.
– Повесить его, – раздались возмущенные голоса. – Повесить сейчас же! Давай тащи веревку!
Но Алексей крикнул:
– Не надо, что вы спятили, что ли? Сейчас от него ничего не добьешься! Мы допросим его утром! Свяжите его и заприте в землянку!
Потом, уже без всякого колебания, он подошел к лбовцу и протянул ему руку. Тот посмотрел на Алексея и протянул свою.
– Не сердись, – сказал Алексей. – Сам знаешь, нам нужно быть осторожными! И, ей – богу, час тому назад я еще никак не мог решить, кто из вас провокатор!
Через четверть часа все спали…