© Составление, оформление. АО «Издательство «Детская литература», 2021
* * *
Лирика
К Наталье
Pourquoi craindrais-je de le dire?C’est Margot qui fixe mon goût.
Так и мне узнать случилось,Что за птица Купидон;Сердце страстное пленилось;Признаюсь – и я влюблён!Пролетело счастья время,Как, любви не зная бремя,Я живал да попевал,Как в театре и на балах,На гуляньях иль в воксалахЛёгким зефиром летал;Как, смеясь во зло Амуру,Я писал карикатуруНа любезный женский пол;Но напрасно я смеялся,Наконец и сам попался,Сам, увы! с ума сошёл.
Смехи, вольность – всё под лавку,Из Катонов я в отставку,И теперь я – Селадон!Миловидной жрицы ТальиВидел прелести Натальи,И уж в сердце – Купидон!
Так, Наталья! признаюся,Я тобою полонён,В первый раз ещё, стыжуся,В женски прелести влюблён.Целый день, как ни верчуся,Лишь тобою занят я;Ночь придёт – и лишь тебяВижу я в пустом мечтанье,Вижу, в лёгком одеяньеБудто милая со мной;Робко, сладостно дыханье,Белой груди колебанье,Снег затмившей белизной,И полуотверсты очи,Скромный мрак безмолвной ночи –Дух в восторг приводят мой!..Я один в беседке с нею,Вижу… девственну лилею,Трепещу, томлюсь, немею…И проснулся… вижу мракВкруг постели одинокой!Испускаю вздох глубокой,Сон ленивый, томноокойОтлетает на крылах.Страсть сильнее становится,И, любовью утомясь,Я слабею всякий час.Всё к чему-то ум стремится…А к чему? – никто из насДамам вслух того не скажет,А уж так и сяк размажет.Я – по-свойски объяснюсь.
Все любовники желаютИ того, чего не знают;Это свойство их – дивлюсь!Завернувшись балахоном,С хватской шапкой набекреньЯ желал бы ФилимономПод вечер, как всюду тень,Взяв Анюты нежну руку,Изъяснять любовну муку,Говорить: она моя!Я желал бы, чтоб НазоройТы старалася меняУдержать умильным взором.Иль седым ОпекуномЛёгкой, миленькой Розины,Старым пасынком судьбины,В епанче и с париком,Дерзкой пламенной рукоюБелоснежну, полну грудь…Я желал бы… да ногоюМоря не перешагнуть,И, хоть по уши влюблённый,Но с тобою разлучённый,Всей надежды я лишён.
Но, Наталья! ты не знаешь,Кто твой нежный Селадон,Ты ещё не понимаешь,Отчего не смеет онИ надеяться? – Наталья!Выслушай ещё меня:
Не владетель я Сераля,Не арап, не турок я.За учтивого китайца,Грубого американцаПочитать меня нельзя,Не представь и немчурою,С колпаком на волосах,С кружкой, пивом налитою,И с цигаркою в зубах.Не представь кавалергардаВ каске, с длинным палашом.Не люблю я бранный гром:Шпага, сабля, алебардаНе тягчат моей рукиЗа Адамовы грехи.
– Кто же ты, болтун влюблённый? –Взглянь на стены возвышённы,Где безмолвья вечный мрак;Взглянь на окна заграждённы,На лампады там зажжённы…Знай, Наталья! – я… монах!
Почему мне бояться сказать это? Марго пленила мой вкус. – (Здесь и далее примеч. ред.)
БлаженствоВ роще сумрачной, тенистой,Где, журча в траве душистой,Светлый бродит ручеёк,Ночью на простой свирелиПел влюблённый пастушок;Томный гул унылы трелиПовторял в глуши долин…Вдруг из глубины пещерыЧтитель Вакха и Венеры,Резвых фавнов господин,Выбежал Эрмиев сын.Розами рога обвиты,Плющ на чёрных волосах,Козий мех, вином налитый,У Сатира на плечах.Бог лесов, в дугу склонившисьНад искривленной клюкой,За кустами притаившись,Слушал песепки ночной,В лад качая головой.«Дни, протекшие в веселье!(Пел в тоске пастух младой)Отчего, явясь мечтой,Вы, как тень, от глаз исчезлиИ покрылись вечной тьмой?Ах! когда во мраке нощи,При таинственной луне,В тёмну сень прохладной рощи,Сладко спящей в тишине,Медленно, рука с рукою,С нежной Хлоей приходил,Кто сравниться мог со мною?Хлое был тогда я мил!А теперь мне жизнь – могила,Белый свет душе постыл,Грустен лес, поток уныл…Хлоя – другу изменила!..Я для милой… уж не мил!..»Звук исчез свирели тихой;Смолк певец – и тишинаВоцарилась в роще дикой;Слышно, плещет лишь волна,И колышет повиликойТихо веющий зефир…Древ оставя сень густую,Вдруг является Сатир.Чашу дружбы круговуюПенистым сребря вином,Рёк с осклабленным лицом:«Ты уныл, ты сердцем мрачен;Посмотри ж, как сок прозраченБлещет, осветясь луной!Выпей чашу – и душойБудешь так же чист и ясен.Верь мне: стон в бедах напрасен.Лучше, лучше веселись,В горе с Бахусом дружись!»И пастух, взяв чашу в руки,Скоро выпил всё до дна.О, могущество вина!Вдруг сокрылись скорби, муки,Мрак душевный вмиг исчез!Лишь фиал к устам поднес,Всё мгновенно пременилось,Вся природа оживилась,Счастлив юноша в мечтах!Выпив чашу золотую,Наливает он другую;Пьёт уж третью… но в глазахВид окрестный потемнился –И несчастный… утомился.Томну голову склоня,«Научи, Сатир, меня, –Говорит пастух со вздохом, –Как могу бороться с роком?Как могу счастливым быть?Я не в силах вечно пить». –«Слушай, юноша любезный,Вот тебе совет полезный:Миг блаженства век лови;Помни дружбы наставленья:Без вина здесь нет веселья,Нет и счастья без любви;Так поди ж теперь с похмельяС Купидоном помирись;Позабудь его обидыИ в объятиях ДоридыСнова счастьем насладись!»
В роще сумрачной, тенистой,Где, журча в траве душистой,Светлый бродит ручеёк,Ночью на простой свирелиПел влюблённый пастушок;Томный гул унылы трелиПовторял в глуши долин…
Вдруг из глубины пещерыЧтитель Вакха и Венеры,Резвых фавнов господин,Выбежал Эрмиев сын.Розами рога обвиты,Плющ на чёрных волосах,Козий мех, вином налитый,У Сатира на плечах.Бог лесов, в дугу склонившисьНад искривленной клюкой,За кустами притаившись,Слушал песепки ночной,В лад качая головой.
«Дни, протекшие в веселье!(Пел в тоске пастух младой)Отчего, явясь мечтой,Вы, как тень, от глаз исчезлиИ покрылись вечной тьмой?
Ах! когда во мраке нощи,При таинственной луне,В тёмну сень прохладной рощи,Сладко спящей в тишине,Медленно, рука с рукою,С нежной Хлоей приходил,Кто сравниться мог со мною?Хлое был тогда я мил!
А теперь мне жизнь – могила,Белый свет душе постыл,Грустен лес, поток уныл…Хлоя – другу изменила!..Я для милой… уж не мил!..»
Звук исчез свирели тихой;Смолк певец – и тишинаВоцарилась в роще дикой;Слышно, плещет лишь волна,И колышет повиликойТихо веющий зефир…Древ оставя сень густую,Вдруг является Сатир.Чашу дружбы круговуюПенистым сребря вином,Рёк с осклабленным лицом:«Ты уныл, ты сердцем мрачен;Посмотри ж, как сок прозраченБлещет, осветясь луной!Выпей чашу – и душойБудешь так же чист и ясен.Верь мне: стон в бедах напрасен.Лучше, лучше веселись,В горе с Бахусом дружись!»И пастух, взяв чашу в руки,Скоро выпил всё до дна.О, могущество вина!Вдруг сокрылись скорби, муки,Мрак душевный вмиг исчез!Лишь фиал к устам поднес,Всё мгновенно пременилось,Вся природа оживилась,Счастлив юноша в мечтах!Выпив чашу золотую,Наливает он другую;Пьёт уж третью… но в глазахВид окрестный потемнился –И несчастный… утомился.Томну голову склоня,«Научи, Сатир, меня, –Говорит пастух со вздохом, –Как могу бороться с роком?Как могу счастливым быть?Я не в силах вечно пить». –«Слушай, юноша любезный,Вот тебе совет полезный:Миг блаженства век лови;Помни дружбы наставленья:Без вина здесь нет веселья,Нет и счастья без любви;Так поди ж теперь с похмельяС Купидоном помирись;Позабудь его обидыИ в объятиях ДоридыСнова счастьем насладись!»
Рассудок и любовьМладой Дафнис, гоняясь за Доридой,«Постой, – кричал, – прелестная! постой,Скажи: „Люблю” – и бегать за тобойНе стану я – клянуся в том Кипридой!»«Молчи, молчи!» – Рассудок говорил.А плут Эрот: «Скажи: ты сердцу мил!»«Ты сердцу мил!» – пастушка повторила,И их сердца огнем любви зажглись,И пал к ногам красавицы Дафнис,И страстный взор Дорида потупила.«Беги, беги!» – Рассудок ей твердил,А плут Эрот: «Останься!» – говорил.Осталася – и трепетной рукоюВзял руку ей счастливый пастушок.«Взгляни, – сказал, – с подругой голубокТам обнялись под тенью лип густою!»«Беги, беги!» – Рассудок повторил,«Учись от них!» – Эрот ей говорил.И нежная улыбка пробежалаКрасавицы на пламенных устах,И вот она с томлением в глазахК любезному в объятия упала…«Будь счастлива!» – Эрот ей прошептал.Рассудок что ж? Рассудок уж молчал.
Младой Дафнис, гоняясь за Доридой,«Постой, – кричал, – прелестная! постой,Скажи: „Люблю” – и бегать за тобойНе стану я – клянуся в том Кипридой!»«Молчи, молчи!» – Рассудок говорил.А плут Эрот: «Скажи: ты сердцу мил!»
«Ты сердцу мил!» – пастушка повторила,И их сердца огнем любви зажглись,И пал к ногам красавицы Дафнис,И страстный взор Дорида потупила.«Беги, беги!» – Рассудок ей твердил,А плут Эрот: «Останься!» – говорил.
Осталася – и трепетной рукоюВзял руку ей счастливый пастушок.«Взгляни, – сказал, – с подругой голубокТам обнялись под тенью лип густою!»«Беги, беги!» – Рассудок повторил,«Учись от них!» – Эрот ей говорил.И нежная улыбка пробежалаКрасавицы на пламенных устах,И вот она с томлением в глазахК любезному в объятия упала…«Будь счастлива!» – Эрот ей прошептал.Рассудок что ж? Рассудок уж молчал.
К НаташеВянет, вянет лето красно;Улетают ясны дни;Стелется туман ненастныйНочи в дремлющей тени;Опустели злачны нивы,Хладен ручеёк игривый;Лес кудрявый поседел;Свод небесный побледнел.Свет-Наташа! где ты ныне?Что никто тебя не зрит?Иль не хочешь час единыйС другом сердца разделить?Ни над озером волнистым,Ни под кровом лип душистымРанней – позднею поройНе встречаюсь я с тобой.Скоро, скоро холод зимныйРощу, поле посетит;Огонёк в лачужке дымнойСкоро ярко заблестит;Не увижу я прелестнойИ, как чижик в клетке тесной,Дома буду гореватьИ Наташу вспоминать.
Вянет, вянет лето красно;Улетают ясны дни;Стелется туман ненастныйНочи в дремлющей тени;Опустели злачны нивы,Хладен ручеёк игривый;Лес кудрявый поседел;Свод небесный побледнел.
Свет-Наташа! где ты ныне?Что никто тебя не зрит?Иль не хочешь час единыйС другом сердца разделить?Ни над озером волнистым,Ни под кровом лип душистымРанней – позднею поройНе встречаюсь я с тобой.
Скоро, скоро холод зимныйРощу, поле посетит;Огонёк в лачужке дымнойСкоро ярко заблестит;Не увижу я прелестнойИ, как чижик в клетке тесной,Дома буду гореватьИ Наташу вспоминать.
Из письма к кн. П. А. ВяземскомуБлажен, кто в шуме городскомМечтает об уединенье,Кто видит только в отдаленьеПустыню, садик, сельский дом,Холмы с безмолвными лесами,Долину с резвым ручейкомИ даже… стадо с пастухом!Блажен, кто с добрыми друзьямиСидит до ночи за столомИ над славенскими глупцамиСмеётся русскими стихами;Блажен, кто шумную МосквуДля хижинки не покидает…И не во сне, а наявуСвою любовницу ласкает!..
Блажен, кто в шуме городскомМечтает об уединенье,Кто видит только в отдаленьеПустыню, садик, сельский дом,Холмы с безмолвными лесами,Долину с резвым ручейкомИ даже… стадо с пастухом!Блажен, кто с добрыми друзьямиСидит до ночи за столомИ над славенскими глупцамиСмеётся русскими стихами;Блажен, кто шумную МосквуДля хижинки не покидает…И не во сне, а наявуСвою любовницу ласкает!..
«Простите, верные дубравы…»Простите, верные дубравы!Прости, беспечный мир полей,И легкокрылые забавыСтоль быстро улетевших дней!Прости, Тригорское, где радостьМеня встречала столько раз!На то ль узнал я вашу сладость,Чтоб навсегда покинуть вас?От вас беру воспоминанье,А сердце оставляю вам.Быть может (сладкое мечтанье!),Я к вашим возвращусь полям,Приду под липовые своды,На скат тригорского холма,Поклонник дружеской свободы,Веселья, граций и ума.
Простите, верные дубравы!Прости, беспечный мир полей,И легкокрылые забавыСтоль быстро улетевших дней!Прости, Тригорское, где радостьМеня встречала столько раз!На то ль узнал я вашу сладость,Чтоб навсегда покинуть вас?От вас беру воспоминанье,А сердце оставляю вам.Быть может (сладкое мечтанье!),Я к вашим возвращусь полям,Приду под липовые своды,На скат тригорского холма,Поклонник дружеской свободы,Веселья, граций и ума.
Разлука (Кюхельбекеру)В последний раз, в сени уединенья,Моим стихам внимает наш пенат.Лицейской жизни милый брат,Делю с тобой последние мгновенья.Прошли лета соединенья;Разорван он, наш верный круг.Прости! Хранимый небом,Не разлучайся, милый друг,С свободою и Фебом!Узнай любовь, неведомую мне,Любовь надежд, восторгов, упоенья:И дни твои полётом сновиденьяДа пролетят в счастливой тишине!Прости! Где б ни был я: в огне лисмертной битвы,При мирных ли брегах родимого ручья,Святому братству верен я.И пусть (услышит ли судьба мои молитвы?),Пусть будут счастливы все, все твои друзья!
В последний раз, в сени уединенья,Моим стихам внимает наш пенат.Лицейской жизни милый брат,Делю с тобой последние мгновенья.Прошли лета соединенья;Разорван он, наш верный круг.Прости! Хранимый небом,Не разлучайся, милый друг,С свободою и Фебом!Узнай любовь, неведомую мне,Любовь надежд, восторгов, упоенья:И дни твои полётом сновиденьяДа пролетят в счастливой тишине!Прости! Где б ни был я: в огне лисмертной битвы,При мирных ли брегах родимого ручья,Святому братству верен я.И пусть (услышит ли судьба мои молитвы?),Пусть будут счастливы все, все твои друзья!
К ЧаадаевуЛюбви, надежды, тихой славыНедолго нежил нас обман,Исчезли юные забавы,Как сон, как утренний туман;Но в нас горит ещё желанье,Под гнётом власти роковойНетерпеливою душойОтчизны внемлем призыванье.Мы ждём с томленьем упованьяМинуты вольности святой,Как ждёт любовник молодойМинуты верного свиданья.Пока свободою горим,Пока сердца для чести живы,Мой друг, отчизне посвятимДуши прекрасные порывы!Товарищ, верь: взойдёт она,Звезда пленительного счастья,Россия вспрянет ото сна,И на обломках самовластьяНапишут наши имена!
Любви, надежды, тихой славыНедолго нежил нас обман,Исчезли юные забавы,Как сон, как утренний туман;Но в нас горит ещё желанье,Под гнётом власти роковойНетерпеливою душойОтчизны внемлем призыванье.Мы ждём с томленьем упованьяМинуты вольности святой,Как ждёт любовник молодойМинуты верного свиданья.Пока свободою горим,Пока сердца для чести живы,Мой друг, отчизне посвятимДуши прекрасные порывы!Товарищ, верь: взойдёт она,Звезда пленительного счастья,Россия вспрянет ото сна,И на обломках самовластьяНапишут наши имена!
Царское селоХранитель милых чувств и прошлых наслаждений,О ты, певцу дубрав давно знакомый гений,Воспоминание, рисуй передо мнойВолшебные места, где я живу душой,Леса, где я любил, где чувство развивалось,Где с первой юностью младенчество сливалосьИ где, взлелеянный природой и мечтой,Я знал поэзию, весёлость и покой.Веди, веди меня под липовые сени,Всегда любезные моей свободной лени,На берег озера, на тихий скат холмов!..Да вновь увижу я ковры густых лугов,И дряхлый пук дерев, и светлую долину,И злачных берегов знакомую картину,И в тихом озере, средь блещущих зыбей,Станицу гордую спокойных лебедей.Другой пускай поёт героев и войну,Я скромно возлюбил живую тишину,И, чуждый призраку блистательному славы,Вам, Царского Села прекрасные дубравы,Отныне посвятил безвестный музы другИ песни мирные и сладостный досуг.
Хранитель милых чувств и прошлых наслаждений,О ты, певцу дубрав давно знакомый гений,Воспоминание, рисуй передо мнойВолшебные места, где я живу душой,Леса, где я любил, где чувство развивалось,Где с первой юностью младенчество сливалосьИ где, взлелеянный природой и мечтой,Я знал поэзию, весёлость и покой.Веди, веди меня под липовые сени,Всегда любезные моей свободной лени,На берег озера, на тихий скат холмов!..Да вновь увижу я ковры густых лугов,И дряхлый пук дерев, и светлую долину,И злачных берегов знакомую картину,И в тихом озере, средь блещущих зыбей,Станицу гордую спокойных лебедей.
Другой пускай поёт героев и войну,Я скромно возлюбил живую тишину,И, чуждый призраку блистательному славы,Вам, Царского Села прекрасные дубравы,Отныне посвятил безвестный музы другИ песни мирные и сладостный досуг.
ДоридаВ Дориде нравятся и локоны златые,И бледное лицо, и очи голубые.Вчера, друзей моих оставя пир ночной,В её объятиях я негу пил душой;Восторги быстрые восторгами сменялись,Желанья гасли вдруг и снова разгорались;Я таял; но среди неверной темнотыДругие милые мне виделись черты,И весь я полон был таинственной печали,И имя чуждое уста мои шептали.
В Дориде нравятся и локоны златые,И бледное лицо, и очи голубые.Вчера, друзей моих оставя пир ночной,В её объятиях я негу пил душой;Восторги быстрые восторгами сменялись,Желанья гасли вдруг и снова разгорались;Я таял; но среди неверной темнотыДругие милые мне виделись черты,И весь я полон был таинственной печали,И имя чуждое уста мои шептали.
ДоридеЯ верю: я любим; для сердца нужно верить.Нет, милая моя не может лицемерить;Всё непритворно в ней: желаний томный жар,Стыдливость робкая, харит бесценный дар,Нарядов и речей приятная небрежностьИ ласковых имён младенческая нежность.
Я верю: я любим; для сердца нужно верить.Нет, милая моя не может лицемерить;Всё непритворно в ней: желаний томный жар,Стыдливость робкая, харит бесценный дар,Нарядов и речей приятная небрежностьИ ласковых имён младенческая нежность.
ЛилеЛила, Лила! я страдаюБезотрадною тоской,Я томлюсь, я умираю,Гасну пламенной душой;Но любовь моя напрасна:Ты смеёшься надо мной.Смейся, Лила: ты прекраснаИ бесчувственной красой.
Лила, Лила! я страдаюБезотрадною тоской,Я томлюсь, я умираю,Гасну пламенной душой;Но любовь моя напрасна:Ты смеёшься надо мной.Смейся, Лила: ты прекраснаИ бесчувственной красой.
АделиИграй, Адель,Не знай печали.Хариты, ЛельТебя венчалиИ колыбельТвою качали.Твоя веснаТиха, ясна:Для наслажденьяТы рождена.Час упоеньяЛови, лови!Младые летаОтдай любви,И в шуме светаЛюби, Адель,Мою свирель.
Играй, Адель,Не знай печали.Хариты, ЛельТебя венчалиИ колыбельТвою качали.Твоя веснаТиха, ясна:Для наслажденьяТы рождена.Час упоеньяЛови, лови!Младые летаОтдай любви,И в шуме светаЛюби, Адель,Мою свирель.
Страницаиз10
СкороКнижный режим
