Дело "пестрых"

Глава III. Первое знакомство с Софроном Ложкиным

Москва задыхалась от зноя. Под палящими лучами солнца расплавлялся асфальт. С утра до вечера на центральных улицах были видны голубые автополивщики, в веере их хрустальных струй мелькали обрывки радуг. Но ничто не приносило облегчения. Вода, падая на раскаленный асфальт, почти мгновенно превращалась в теплые струйки пара. Около киосков и вагончиков с газированной водой стояли длинные очереди.

Вечер не принес прохлады. Душный и горячий воздух, казалось, еще больше сгустился, нечем было дышать.

Сергей, Гаранин и Лобанов устроились в самом далеком и глухом уголке Нескучного сада. Они разлеглись на траве и лениво переговаривались.

– Ох, – простонал Сергей, переворачиваясь на бок, – все мышцы болят!

– Самбо – великая вещь, – нравоучительно произнес Лобанов, жуя травинку. – В нашем деле абсолютно необходимая. Вот, помню, у Воронцова был случай.

При упоминании о Воронцове Сергей невольно нахмурился. За последнее время их отношения еще больше испортились. Сергей болезненно переживал свою первую неудачу. И именно потому, что Воронцов больше других посмеивался в свое время над его версией и в результате оказался прав, Сергей невзлюбил его еще больше. Но главное в этой взаимной неприязни было презрительное мнение Воронцова о новом сотруднике. Поэтому Воронцов в присутствии Сергея становился ядовитым, задиристым и самоуверенным и тем неизменно вызывал негодование у Сергея.

– Ничего хорошего в вашем Воронцове не вижу, – раздраженно произнес он.

– Ну, это ты напрасно, – безмятежным тоном возразил Лобанов. – Виктор в общем неплохой парень, ей-богу!

– Склочник он! Мелкая душонка! – вскипел Сергей. – А вы просто языка его боитесь.

– Ха-ха-ха! – залился Лобанов. – Слыхал, Костька? Склочник… Это Витька-то!..

Молчавший до сих пор Гаранин при последних словах Сергея повернулся со спины на бок и, обращаясь к Лобанову, сердито спросил:

– Чего ты веселишься? – и со сдержанной силой произнес: – Клевета это! В своей личной обиде слишком далеко зашли, Коршунов.

Минуту все молчали. Гаранин тяжело перевалился через плечо и больше не смотрел на Сергея. Лобанов перестал смеяться, лицо его стало серьезным.

От их единодушного отпора Сергею стало не по себе. «Личная обида». Эти слова глубоко задели его, я задели потому, что были правильны. Сергей тут же признался себе в этом. Он привык к крепкой, открытой дружбе, к честным и прямым отношениям с людьми. И ему стало стыдно за свою вспышку, за явную несправедливость своих слов. К этому прибавилось ощущение своей вины перед людьми, которых он считал своими друзьями и которые действительно были его друзьями.

Сергей встал, прошелся по полянке и остановился перед Гараниным.

– Ну, согласен. Погорячился, – негромко сказал он. – Беру свои слова обратно.

– Вот это другой разговор, – повернулся Костя, с земли протягивая ему руку. – В таких случаях, брат, самолюбие – в карман.

– Похвально, весьма похвально, – с шутливой торжественностью произнес Саша. – А теперь могу рассказать нашему молодому сотруднику еще один случай, в назидание. Из моей практики.

– До чего же ты хвастать любишь, – с досадой произнес Гаранин.

– Ничего подобного, просто люблю рассказывать, – обиделся Лобанов.

Помолчали.

Потом Гаранин встал, отряхнулся и, взглянув на светящийся циферблат часов, сказал:

– Пошли, братцы, а то я все бока уже пролежал.

Они прошли парк, и у выхода Костя простился с друзьями.

Сергею вдруг стало грустно.

Интересно, что сейчас делает Лена? У нее теперь каникулы. Уехала, наверное, из Москвы. А может быть, нет?

– Слушай, Саша, – неожиданно обратился он к Лобанову. – Хочешь, я тебя познакомлю с одной очень красивой девушкой?

– А ради чего? – насторожился Лобанов. – Тебе самому хочется ее видеть?

– Нет, так просто, – растерялся Сергей, не ожидавший такой проницательности от своего друга.

– Что ж, можно, – согласился Лобанов.

Они разыскали телефон-автомат и вместе пошли в стеклянную будку, Сергей набрал номер, услышал длинный гудок и вдруг решительно повесил трубку.

– Не буду я ей звонить, – мрачно объявил он.

Лобанов удивленно посмотрел на Сергея и, видно поняв, что творится у него в душе, убежденно сказал:

– И не звони. Чувства, знаешь, не склеивают.

На следующий день около семи часов вечера дежурный по МУРу доложил Зотову:

– В вашей зоне крупная квартирная кража. Запишите адрес. Машина у подъезда.

…В передней большой, хорошо обставленной квартиры в новом доме на Песчаной улице оперативную группу МУРа встретил сотрудник районного отделения милиции. Он отозвал Зотова в сторону и коротко доложил:

– Обстановка сохранена полностью. Хозяин квартиры – ответственный работник Комитета по делам строительства, крупный инженер Шубинский. Ему сейчас плохо, лежит в столовой на диване. Я вызвал врача. Кроме того, – понизив голос, добавил он, – по его требованию я вызвал сотрудников Комитета госбезопасности. У него, оказывается, какие-то секретные бумаги хранились.

– Из комитета еще не приехали?

– Нет, сейчас будут.

– В каком состоянии Шубинский?

– По-моему, плох.

Зотов приказал своим спутникам приступить к осмотру квартиры, но в столовую пока не заходить, чтобы не тревожить больного.

В этот момент в парадную дверь позвонили. Вошли два незнакомых человека в штатских костюмах и спросили, кто начальник группы. Им указали на Зотова.

– Капитан госбезопасности Фролов, – представился Зотову один из прибывших, протягивая удостоверение. – С кем я говорю?

– Майор милиции Зотов. Прошу вас сюда, в столовую, капитан. Выясним у потерпевшего, что похищено и кому из нас, собственно, придется вести дело.

Войдя в столовую, Зотов увидел лежащего на диване Шубинского – полного человека с седыми волосами и аккуратно подстриженной седой бородкой. Рядом с ним на стуле сидела женщина в белом халате. Она держала его обессиленную руку и следила за часами, как видно, считая пульс. Увидев вошедших, женщина бережно положила руку Шубинского и бодрым тоном сказала:

– Ну вот. Все в порядке, Антон Захарович. Непосредственной опасности больше нет. Но два-три дня надо вылежать. Строгий постельный режим. И без всяких волнений.

– Но это же абсолютно невозможно! Мне на доклад к министру надо, – растерянно произнес Шубинский.

– Ничего знать не хочу. Ваше здоровье дороже.

– Ну, хорошо, хорошо, – морщась от боли, покорно вздохнул Шубинский.

Женщина с озабоченным видом обратилась к вошедшим:

– Прошу вас, товарищи, не утомлять больного. Для него главное сейчас – покой.

– Постараемся, доктор, постараемся, – ответил Зотов, подходя к дивану, и, обращаясь к Шубинскому, сказал: – Моя фамилия Зотов, я из Московского уголовного розыска. А это капитан Фролов, из Комитета госбезопасности. Прошу вас, товарищ Шубинский, скажите нам прежде всего, что взяли преступники.

– Садитесь, друзья мои, – ответил Шубинский.

Слабым движением руки он указал на стулья, потом взглянул на врача. Та поняла значение этого взгляда.

– Только без волнений и лишних разговоров, – внушительно, как заклинание, произнесла она и вышла из комнаты.

Шубинский повернулся на бок, при этом лицо его снова исказилось от боли.

– Вот сердце сдавать стало, – ворчливо пожаловался он. – Поволновался – и на тебе, чуть инфаркта не нажил. Но «чуть», как говорится, не в счет, – слабо улыбнулся он, нервно теребя бородку. – Дело вот в чем. Я, видите ли, только на днях с Урала прилетел. Консультирую там строительство одного… гм… ну, важного, что ли, объекта и привез, видите ли, документы. То есть главные-то отправили без меня, однако кое-что я и сам захватил. А кроме того, я там уже по своей, так сказать, научной линии кое-какие заметки сделал. И вот эти самые заметки для будущих работ в столе у себя и запер. А сегодня вхожу я в квартиру и вижу: буфет – вон тот – открыт, посуда вверх дном. В спальне шкафы открыты, многих вещей нет. Ну, я уже сам не свой – в кабинет. Стол мой взломан, ящики выдвинуты, все перерыто. Вот тут у меня сердце и сдало. Еле дотащился до кресла. Стал смотреть, а перед глазами все плывет, плывет…

Шубинский устало откинул голову на подушку и на секунду закрыл глаза. Фролов и Зотов молча переглянулись.

– Но все-таки собрался с силами, – продолжал Шубинский, – заглянул в ящик. Вижу, целы мои записки. Тут уж я сумел только в милицию позвонить и свалился. А вас, друг мой, – обратился он к Фролову и опустил руку на лежавший рядом портфель, – я хочу попросить: возьмите мои записки и отошлите на сто тринадцатый объект. Я их потом там разберу. Как видно, все происшедшее, слава богу, не по вашей части.

– А где ваша семья, Антон Захарович? – участливо спросил Зотов.

– На даче.

– Какие же вещи у вас украли, можете сейчас сказать?

– Увольте, дружок. Вечером жена приедет, тогда…

– И последний вопрос: можете хотя бы приблизительно определить время, когда произошла кража?

Помолчав, Шубинский неуверенно сказал:

– Соседка наша, – она обед мне эти дни готовила, – говорит, что заходила около часу дня. А я приехал в четыре. Вот, значит, в этот промежуток.

– Как зовут вашу соседку?

– Зовут Варвара Ильинична. Она живет в двадцатой квартире, на нашем этаже.

– Ну, спасибо, Антон Захарович, – сказал Зотов, вставая, – простите, что утомили вас. Больше ни о чем спрашивать не буду. Разрешите только нашим сотрудникам осмотреть столовую.

– Да ради бога, – развел руками Шубинский. – В конце концов из-за меня же хлопочете.

Он снова прикрыл глаза.

Зотов и Фролов, стараясь не шуметь, вышли из столовой. Фролов нес под мышкой портфель.

– Итак, – сказал ему в передней Зотов. – Здесь лишь кража, хотя и незаурядная. Придется, как видно, нам попыхтеть.

– Так точно, – ответил Фролов. – Желаю удачи!

Зотов постоял еще минуту в передней, что-то обдумывая и не спеша вытирая цветным платком вспотевшую шею, потом направился в одну из комнат.

– Товарищ майор, – обратился к нему Гаранин, пряча в карман лупу, – кое-какие следы удалось обнаружить. Разрешите показать?

– Хорошо. Сейчас покажете, – отозвался Зотов и сообщил сотрудникам сведения, полученные от Шубинского.

– А теперь продолжим работу, – закончил он. – Гаранин, показывайте, что нашли.

Костя повел Зотова в переднюю, к выходной двери и, указав на проволочную сетку на полу, сказал:

– Преступник или преступники, войдя в квартиру, по-видимому, машинально вытерли ноги. В этой сетке застряли и просыпались на пол мелкие частицы красной глины и извести. Я их собрал.

Он передал Зотову пакетик. Тот бережно развернул его и, вынув лупу, рассмотрел содержимое. Потом спросил:

– Почему вы думаете, что это оставили преступники?

– Полы недавно вымыты. Я проверил обувь Шубинского и всех наших сотрудников, кроме вас. Следов глины и извести нет.

– А сотрудники комитета? Может быть, они?

– Воронцов их догнал. Уже в машину садились, – усмехнулся Костя. – Нет следов.

– Любопытно, – одобрительно произнес Зотов. – Что еще обнаружили?

– Прошу в кабинет.

Подведя Зотова к письменному столу, Костя указал на толстое стекло, лежащее перед чернильным прибором.

– Здесь обнаружены четкие следы пальцев, но в перчатках. Рука преступника сильно вспотела, и пот прошел через тонкую, как видно, перчатку. Мы сняли эти следы на пленку. Желаете взглянуть?

– Потом. Дальше?

– В платяном шкафу преступник зацепился перчаткой за гвоздик. На нем я нашел вырванные из перчатки две нитки и рядом небольшое пятнышко крови. Нитки вот.

Костя вынул из кармана еще один бумажный пакетик, и Зотов снова взялся за лупу.

– Так, прекрасно, – произнес он через минуту. – А пятнышко соскоблите и отправьте в нашу лабораторию для определения группы крови, – и, обернувшись к Сергею, прибавил: – Мне еще Сандлер говорил как-то: «Совершить преступление и не оставить никаких следов невозможно. Все сводится к тому, что в одних случаях следов больше, в других – меньше, в одних – они явные, их легко обнаружить, в других – скрытые, малозаметные». Прав ведь старик, а? Уже первые данные говорят о том, – Зотов многозначительно поднял палец, – что здесь действовал очень опытный преступник. А следы все-таки есть… Но и тут должен быть подвод. Кто-то дал сведения преступникам об этой квартире. – Он снова повернулся к Гаранину. – Ну, ладно. Продолжайте осмотр. Можете зайти в столовую, только тихо. А вы, Коршунов, займитесь выявлением очевидцев. Кстати, проверьте у соседки обувь.

Сергей вышел из квартиры на площадку лестницы, оглянулся и, увидя на одной из дверей цифру «20», позвонил.

Дверь открыла высокая, полная женщина средних лет, в сарафане и переднике. Она окинула Сергея настороженным взглядом и спросила:

– Вам кого?

– Варвару Ильиничну.

– Я самая. Что нужно? – спросила женщина, продолжая стоять в дверях, скрестив на груди руки.

– У вас такой грозный вид, Варвара Ильинична, – рассмеялся Сергей, – что у меня даже слова застревают в горле.

– А что вам все-таки надо?

– Поговорить с вами, и не через порог, а то поссоримся.

– Это прощаться через порог нельзя, – не выдержала и улыбнулась Варвара Ильинична.

Через минуту она уже взволнованно говорила, усадив Сергея на стул в своей маленькой опрятной комнате:

– Ничего, Сергей Павлович, не видела в это время, ей-богу. Вот только часа эдак в два слышу, на лестнице стучат сильно. Я выглянула, – то точильщик стучит к Шубинским. Здорово стучит, как нанялся. Я ему говорю: «Да нет там никого». А он плюнул с досады и отвечает: «А мне сказали, что старуха глухая там, стучи шибче». Повернулся и ушел. Вот и все.

– А точильщик знакомый?

– Знакомый. Он тут рядом, в мясной, ножи точит. Ну, в тот день и к нам заходил.

– Кто ж ему мог про старуху-то сказать?

– Да кто его знает! Он и соврет – не дорого возьмет.

Сергей поблагодарил и спустился во двор. «У кого бы еще спросить? – размышлял он. – Ребятишки? Стоит, конечно. Еще у кого? Дворник. Тоже стоит. Где он?» Сергей обошел двор и, никого не встретив, вышел на улицу. У ворот он остановился и задумчиво огляделся по сторонам.

Да, люди, только они выведут на преступника. Ведь именно так шел прошлый раз Гаранин, разматывая клубок вокруг черной машины. А Сергей тогда смеялся над ним, смеялся и сел в калошу со своей версией. Он вспомнил слова Силантьева: «Преступник живет и действует не в безвоздушном пространстве, за ним всегда, вольно или невольно, наблюдают десятки честных глаз». И надо уметь разыскать этих людей. Как действовал Гаранин? Он зацепился за маленькую, еле заметную, очень туманную деталь и сделал первый верный ход – опросил жильцов. Но сейчас у Сергея нет пока даже такой детали. Разговор с соседкой ничего не дал, она не выходила из дому и ничего не видела. Вот только этот точильщик. И странная подробность: он упомянул о несуществующей старухе в квартире Шубинских… Кто это ему подсказал? Ведь это очевидная ложь. Сергей почувствовал легкий озноб. Так, так. Кому же нужна эта ложь и зачем?

Вот вам тоже деталь, оперативный работник Коршунов, и тоже маленькая, совсем туманная, попробуйте ухватитесь за нее. А как? Разыскивать этого точильщика? Но ведь даже имени его никто здесь не знает. А тут под рукой могут оказаться другие очевидцы – дети, дворники, жильцы.

Наискосок от дома, где стоял Сергей, он заметил освещенные витрины большого «Гастронома», а рядом – мясного магазина. «Ведь точильщик в мясном магазине», – вдруг вспомнил Сергей, и внезапная радость охватила его. Сразу стало ясно: этот точильщик нужен, очень нужен, и его надо найти.

Сергей решительным шагом пересек улицу и вошел в магазин.

Покупателей было много. Протолкавшись к прилавку, Сергей спросил молодого черноглазого продавца в белой шапочке:

– Скажите, пожалуйста, точильщик у вас сегодня был?

– Трофимыч? – быстро откликнулся продавец. – Он и сейчас здесь. Пройдите в подсобку.

Сергей, обрадовавшись, быстро поднял доску прилавка и зашел в подсобное помещение.

– Где Трофимыч?

– Во дворе. Вон в ту дверь пройдите, – ответила ему женщина в белом халате.

Во дворе Сергей увидел низенького усатого человека в сапогах и черном, промасленном пиджаке, который старательно, с видимым удовольствием точил огромный тесак. Несколько длинных ножей торчало под ремнем его станочка, а рядом лежало два топора.

– Здравствуй, Трофимыч, – поздоровался Сергей.

– Будь здрав, мил человек, – не поднимая головы, ответил тот.

– Эх, и знатно точишь! – сказал Сергей, следя, как Трофимыч пробует на ноготь тесак.

– А как же! Сталь – она точку любит, вроде как бы моложе становится, особливо ежели с искоркой, с закальцем.

– Что ж ты, Трофимыч, в дом семнадцать сегодня не зашел?

– Как не зашел? Зашел, – ответил тот, засовывая тесак под ремень, и, добродушно усмехнувшись, добавил: – Я там в одной квартире чуть дверь не сломал.

– Это как же так?

– А так. Иду я по двору. Сидит у подъезда человек, увидел меня и говорит: «Пойди-ка в двадцать вторую квартиру. Там тебе много работы найдется. Только стучи сильнее, бабка там глухая». Ну, пошел, да так начал стучать, что соседка из другой квартиры выскочила. Говорит: «Нет там никого». А я говорю: «Да бабка там глухая». А она и слушать не хочет: «Какой, – говорит, – идол тебе сказал? Я там прибираюсь каждый день и точно знаю – пустая квартира». Ну я, конечно, от ворот поворот и на двор. А гражданин тот сидит, покуривает. «Что, – спрашивает, – достучался?» Я ему в ответ: «Что ж ты попусту человека на пятый этаж гоняешь? Пустая квартира там». А он встал, потянулся и говорит: «Ничего, браток, все в порядке», – и быстро, быстро к воротам пошел, будто только меня и дожидался. Такой неаккуратный человек, – покрутил головой Трофимыч, склонившись над своим станочком.

Софрон Ложкин

– Да, – сочувственно заметил Сергей. – И кто же это такой, интересно. Одет-то был как?

– Очень культурно одет. Шелковая такая рубашечка розовая, с коротенькими рукавчиками. Потом, значит, брюки, конечно. Светлые такие, серые. Ну и сандалетики первый сорт, опять же серые.

– Молодой из себя?

– Не сказал бы. Моих вроде лет, вот только усов нету.

– Он один был?

– Вроде сначала один. А потом уже, когда я спускался, какой-то человек с ним разговаривал ученого вида, в черной шляпе и очках. Даже ссорились. Этот герой ему кулак под нос сунул. Ну, тот, конечно, деликатно так отскочил. А уж когда я подошел, тот, в шляпе, и вовсе ходу дал со двора. Потому я тоже злой был, как черт.

– Смотри, пожалуйста. А ты, наверно, сразу же из дома-то и ушел? Рассердился?

– Да нет. Походил по двору, покричал. А потом в воротах с Федором опять же постоял, он свою жинку поджидал. Любит тоже разговоры разговаривать.

– Это кто же такой?

– Да приятель мой, раньше вместе в артели работали.

– Это который теперь водопроводчиком при домоуправлении?

– Во-во, – обрадовался Трофимыч. – Значит, знаешь его?

– Нет, – улыбнулся Сергей. – Только слыхал.

Трофимыч старательно крутил ногой станочек, во все стороны летели искры. Из двери выскочил черноглазый продавец и весело спросил:

– Ножичек мой готов? Нет еще? Ай-ай, – и неодобрительно посмотрел на Сергея.

– Ну, до свиданья, Трофимыч, – сказал Сергей.

– Будь здрав, мил человек, – пропел в ответ тот. – А закурить не найдется?

Сергей отдал ему половину своих сигарет и ушел.

Разыскать водопроводчика Федора большого труда не составило.

Федор рассказал, что вскоре после ухода Трофимыча к воротам подъехало такси. Из него вышел человек в розовой рубашке и соломенной шляпе и прошел через двор в парадное, где двадцать вторая квартира. Федор от нечего делать разговорился с шофером. Тот ему, между прочим, сказал, что пассажир, на его взгляд, ненадежный, еще удерет, а на счетчике уже пять рублей, так что надо, пожалуй, въехать за ним во двор. Федор ему сказал, что этот тип сейчас и точильщика надул. Шофер забеспокоился и въехал во двор. Минут через двадцать такси выехало, и пассажир тот сидел. А из спущенного окна торчал свернутый ковер.

– Номера такси не заметил?

– Да ни к чему было, – оправдывался Федор. – Такси как такси. Вот только знаешь что? – оживился он. – Крыло чуть помято. Шофер сказал, что с какой-то машиной сегодня поцеловался и теперь боится, что права отберут.

– А шофер какой из себя?

– Да такой, знаешь, худенький, чернявый, в ковбойке. А чуб мировой, казацкий прямо чуб.

– Скажи, пожалуйста, ты не видел, этот тип один в такси сидел?

– Один, это точно. Я хорошо разглядел.

– А человека в черной шляпе и в очках во дворе не видел?

– Нет, – подумав, ответил тот. – Что-то не заметил.

– Ну, спасибо, Федор. Очень ты нам, друг, помог.

– Да господи! Если бы знать, так я за этим такси бегом бы всю дорогу бежал, – взволнованно ответил тот. – Вот ведь дело-то какое.

У Сергея было такое чувство, будто он напал, наконец, на след зверя, опасного зверя, и с каждым шагом приближается к его логову. Все внутри дрожало от нетерпения, переполнилось счастьем и гордостью. Вот он, Сергей Коршунов, новичок, получив важное задание, своей смекалкой, своим трудом, без посторонней помощи выполнил это задание, и как еще выполнил! «Пока они там в квартире возятся, я уже почти раскрыл преступление», – подумал он.

Первое самостоятельное раскрытие! После этого Сашка Лобанов не будет покровительственным тоном объяснять ему прописные истины, а Воронцов пусть зеленеет от зависти. И Сандлер будет доволен, ведь Сергей теперь тоже его ученик.

Сергей взбежал на пятый этаж, где находилась квартира Шубинского, и тут только взглянул на часы. Было около одиннадцати. Поздно. Сергей вспомнил, что муровской машины у подъезда уже не было. Значит, все откладывается до завтра. Он начал медленно спускаться по лестнице.

И снова пришла мысль о Лене. Как часто, однако, он думает о ней. И почему-то ему все труднее становится убедить себя, что она чужой, далекий ему человек. И вот еще что странно. Теперь Лена представляется ему совсем не такой, как в день ссоры у себя дома, и не такой, как однажды в кафе, когда она вдруг закурила. Все эти образы почти стерлись в его памяти. Зато, прямо как на переводной картинке, из-под этих тусклых, расплывчатых воспоминаний вдруг с необычайной яркостью всплывает в памяти вечер после кино, нет, не весь вечер, а тот миг, когда они говорили о старушке соседке. Лена вдруг повернулась к нему – Сергей помнит взгляд ее больших серых глаз, и в этом взгляде смущение и радость, да, радость оттого, что он рядом с ней. Эх, если бы можно было сейчас снова увидеть ее, рассказать о своем первом и таком большом успехе! Неужели и тогда не поняла бы она, какая у него работа?

Сергей безотчетно вздохнул и прибавил шагу.

На следующее утро состоялось короткое совещание у Сандлера.

Сначала Зотов доложил результаты обследования места происшествия. Потом Сандлер обратился к Зворыкиной, эксперту НТО:

– Ну-с, Галя, каковы данные экспертизы?

Зворыкина вынула из папки, которую держала на коленях, несколько листков, положила их на стол Сандлера и сказала:

– Преступники проникли через дверь, на внутренних частях замка обнаружены следы отмычки. Работа квалифицированная, видна опытная рука, – авторитетно закончила она.

– Ваш доклад не полон, – строго сказал Сандлер. – Каковы результаты исследования ниток, обнаруженных в платяном шкафу?

– Простите, Георгий Владимирович, – вспыхнула Зворыкина. – Исследование показало, что нитки эти от тонких, хлопчатобумажных перчаток, типа дамских.

– Так. Ну-с, Коршунов, что скажете вы?

Сергей с гордостью доложил о своих успехах. При этом он мельком взглянул на Воронцова. Тот сидел с безразличным видом и, казалось, не слушал Сергея, лишь под конец он нагнулся к соседу и довольно явственно прошептал: «Красавчик-то наш опять рисуется». Сергей услышал эти слова, и голубые глаза его сузились.

– Так. Прекрасно, Коршунов. У вас постепенно вырабатывается оперативная хватка, – кивнул головой Сандлер и, хитро прищурившись, спросил: – А ведь это чертовски увлекательно, вот так распутывать нить, а?

– Очень, Георгий Владимирович, кажется, всю ночь бы работал, – улыбнулся Сергей. – Только другие люди почему-то по ночам спят.

– Странная привычка! Не дают человеку развернуться, – усмехнулся Воронцов.

Все рассмеялись.

Сандлер взглянул на Сергея, потом попросил доложить Лобанова, который тоже работал по выявлению очевидцев.

С удивлением и даже некоторой досадой Сергей обнаружил, что Лобанов получил сведения о такси гораздо быстрее, чем он.

– Я с самого начала предположил, что у преступников была машина: слишком много похищено вещей. Всего машин за это время во дворе побывало четыре. Три я быстро установил: их владельцы живут в доме. Четвертая машина была такси, – это сообщили две жилички, которые видели машину из окон своих квартир.

– Ну, хорошо. Теперь коротко подведем итоги, – сказал Сандлер. – Преступник попался опытный и дерзкий. Отсюда вывод: надо действовать осторожно и ни в коем случае его не спугнуть. Как только установите шофера такси, – это надо сделать сегодня же, – привезите его сюда. Ты сам с ним займись, Иван Васильевич.

Зотов утвердительно кивнул головой.

– Между прочим, данные Коршунова очень интересны. И не только тем, что ему удалось, кроме примет машины, получить и приметы шофера. И даже не только тем, что известен разговор этого шофера с водопроводчиком, и это даст возможность, в случае чего, напомнить ему эту поездку. Данные ценны и промежуточной, казалось бы, фигурой точильщика. Как ловко использовал его преступник, чтобы еще раз проверить, пуста ли квартира. Это подтверждает мнение, что преступник хитер и опытен. Кстати, эту деталь никто не оценил. А она могла оказаться единственной, говорящей о квалификации преступника. – Сандлер посмотрел на Сергея и добавил: – Все ваши данные, Коршунов, помогут лишь разыскать преступника. А вот доказать его вину могут только улики и следы, найденные на месте происшествия. Так что не переоценивайте ваш успех. Один бы вы тут ничего не сделали.

– Коршунов, кажется, другого мнения, – иронически заметил Воронцов.

Сергей собрался было ответить ему в том же тоне, но в этот момент Сандлер решительно произнес:

– Ну, все. К вечеру жду шофера. Иван Васильевич, задержись на минуту.

После ухода сотрудников Сандлер и Зотов некоторое время молча курили, занятый каждый своими мыслями. Зотов машинально потирал свою до глянца выбритую голову. Сандлер сидел неподвижно, нахохлившись, хмуря лохматые брови.

За многие годы эти два человека научились без слов понимать друг друга. Совместная работа, трудная и опасная, выработала у них много одинаковых качеств и навыков, а кроме того, каждый из них во всех подробностях знал жизнь другого до их встречи в уголовном розыске.

Зотов родился в Донбассе и вместе с отцом и старшими братьями работал на шахте «Наклонная Ольга». В конце двадцатых годов молодого шахтера-коммуниста призвали в армию. На Дальнем Востоке в схватке с беломаньчжурами Зотов получил свой первый орден.

Отслужив положенный срок, он приехал в Москву, к брату. Столица тянула к себе любознательного парня. Спустя несколько месяцев после приезда Зотов по партийной мобилизации пришел в милицию, в уголовный розыск. Здесь и встретил он Сандлера.

Совсем по-другому сложилась жизнь Сандлера. В ноябре тысяча девятьсот семнадцатого года, с первым громом революции пришел этот щуплый, подвижный и задиристый юноша в гимназической шинели и с алой звездой на фуражке в Московский уголовный розыск. Враждебно встретили Сандлера и его товарищей засевшие там полицейские чины. Борьба с ними началась с первого дня и кончилась нелегкой победой. Затем разгул преступлений времен нэпа, разбойные шайки в десятки и даже сотни человек, ожесточенные схватки с ними, нередко переходившие в сражения. Сандлер был членом особой группы по борьбе с бандитизмом. Из тех лихорадочных, неспокойных лет он вынес семь ножевых и пулевых ран. За эти годы Сандлер превратился в одного из самых опытных и знающих оперативных работников милиции в Москве. У него и начал свою учебу Зотов.

Сандлер, хмурясь, молча курил, потом отложил папиросу и повернулся к Зотову.

– Обрати внимание. За короткое время по твоей зоне два дерзких ограбления квартир, и одно из них с убийством. Причем, оба – днем, оба – с машинами, наконец, оба – с подводом. Случайность? Допустим. Но первое дело осложнилось: появился Папаша. Второе дело вообще еще не раскрыто. Мы накануне серьезных мероприятий.

Около шести часов вечера шофер такси Василий Чуркин подогнал машину на стоянку к Зубовской площади. Машина его оказалась второй – значит, пассажира ждать недолго. Подошел диспетчер, зачем-то осведомился о номере его машины и, не отвечая на вопросы встревоженного Чуркина, ушел к себе в будку. Чуркин раздраженно пожал плечами и сел поудобнее, собираясь вздремнуть, но мысли его не могли оторваться от событий вчерашнего дня. До сих пор при воспоминании о том, что с ним произошло, у Чуркина холодок пробегал по спине. А тут еще вдобавок с какой-то машиной вчера столкнулся. Ну надо же… Теперь жди объяснения со следователем ОРУДа. «Зачем диспетчеру понадобился мой номер?» – все время жгла беспокойная мысль, и сон окончательно пропал.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.