Цитаты из книги Midnight Library

Вселенная стремится к хаосу и энтропии. Это закон термодинамики. Может, это и основа существования.

И она прекратила выдумывать, что бы ей написать, и в чистом остервенении просто вывела первое, что пришло ей в голову, то, что она чувствовала внутри себя как дерзкий беззвучный рев, который мог пересилить любое внешнее разрушение.
...
Истину, которая была началом и семенем всего возможного. Бывшее проклятие и теперешнее благословение.
Два простых слова, вмещающих в себя мощь и потенциал мультиверсума.

Я ЖИВА.

– У нас было много хорошего. Но ты права, что рассталась со мной. Ты поступила правильно, в космическом порядке вещей. Нет отвержения, есть смена направления.

Она воображала теперь, каково это – принять себя полностью. Каждую ошибку, которую она когда-то совершила. Каждую отметинку на своем теле. Каждую мечту, которой она не достигла, или боль, которую чувствовала. Каждое вожделение или стремление, которое она подавила.
...
И представив это, она вообразила, каково быть свободной.

За двадцать семь часов до того, как Нора Сид решила умереть, она сидела на своем полуразвалившемся диване и в ожидании каких-то событий просматривала в телефоне чужие счастливые жизни.

– Но не исчезай из жизни. Я не справлюсь с этим.

Десь між життям і смертю існує бібліотека з незліченними книгами. І кожна з них — це історія паралельної реальності. В одній книзі викладена історія вашого життя таким, яким воно є; в інших — історії життів, які ви могли б прожити, якби в певний момент наважилися щось змінити. Уявіть, що у вас з’явилася можливість піти в таку бібліотеку і переглянути всі варіанти…

Та чи виявиться хоча б одне з цих життів кращим за те, яке вона має?

– Да. Он уткнулся в телефон и притих. А потом отложил его в сторону, но все равно молчал. Она знала три типа молчания в отношениях. Пассивно-агрессивное молчание, молчание «нам больше нечего друг другу сказать», и еще было молчание, которое, похоже, практиковали они с Эдуардо. Оно означало, что им не нужно слов.

... и все же, пожалуй, проблема ее осевой жизни отчасти заключалась в пресности. Она привыкла думать, что посредственность и разочарование – ее судьба.