Отзывы о книге Господин Гексоген

Мне кажется, что данный текст вряд ли будет полезным для моей ленты друзей, но я надеюсь, что он гордой походкой войдёт в карточку книги и сядет за стол, разложив аргументы перед тем, кто случайно зайдёт познакомиться с творчеством автора. Коммунист? Где-то в прошлом. Давно разочарованный во всём человек, который имеет свою точку зрения по разным вопросам. Участник многих программ, где за другое мнение оппоненту в лицо выливают содержимое хрустальных стаканов, а могли бы дать несколько лет за слова, что противоречат риторике государства в котором могут дать срок за содержимое пустого листа на заполненной площади. Демократия? Хм... Скажите, что её не существует в природе...

Противник Ельцина, в прошлом доверенное лицо карманного коммуниста, литературный поклонник Платонова / Набокова... В 2002 его роман «Господин Гексоген», где он художественно отображает версию о вине российских спецслужб во взрывах жилых домов в России в 1999 году, получил премию «Национальный бестселлер». За что? Как же так вышло? Мне хочется сказать всего несколько слов, отступив от творческих реверансов и выразить мнение по сути прочитанной книги, через диалог с тем, кто возможно решится прочесть не только рецензию, но и текст к которому она призывает. Простой вопрос для того, кто напротив: "Каких вы политических взглядов и как они сформировались внутри? Скажите мне, что гордитесь страной и выбранным курсом и что у нас нет цензуры!" Она существует... Правда, есть то, что не особенно вредно и было сказано тем, кто не является рупором. Вы должны это понять, если вы до сих пор не сидели несколько суток на нарах, рядом с людьми без определённого места жительства, то это означает только одно... Смиритесь с тем, что вы просто не доросли как личность, чтобы с вами можно было считаться и серьёзно рассматривать, разложив на детали. Обидно? Даже не вздумайте! На вашем месте я был бы рад этому факту, а ещё больше ему счастливы члены вашей семьи. А теперь о романе, который уже рассмотрели под призрачной лупой, а мне осталось сказать всего несколько тоненьких слов...

Автор говорил в одном из своих интервью: "Люди из его тогдашнего окружения мне передавали президентскую оценку «Господина гексогена». Там три тезиса: роман интересный, вредный – и надо сделать все возможное, чтобы такие книги больше не появлялись." Не скрывая улыбку над тем, что ему передали, автор вписывал новые обороты и переодевал президента в женщину, чтобы через силу метафоры показать его умение очаровывать публику. Не боялся, потому что он в достаточном возрасте и не представляет особой опасности. Сколько людей его прочитали? Несколько тысяч? Любой роман Пелевина в первые дни имеет большую аудиторию в первые дни публикации. Это всё может быть интересно только невнятным потомкам. А мне стало любопытно из-за простого упоминания, без всяких подробностей о его содержимом, высказанном в одном популярном подкасте. "Интересно, что там внутри?" - подумал я, нажав кнопку паузы и мгновенно прочитав аннотацию, добавил книгу в список того, что читаю сейчас.

Роман "Господин Гексоген" - это взрыв. Содержание и сюжет романа, - просто это серия взрывов. Эффект, который роман произвел в публике, - это ещё один взрыв, только который от нас скрыли в скупых новостях. Погода и рассказы о том, как в других странах живут куда хуже, испытывая дефицит зерновых оказался куда интересней. Содержимое преподнесено таким образом, что погружаясь в текст, ты прекращаешь думать о настоящем и иногда просто забываешь проводить параллельные линии с реальными аналогиями, представляя всё, словно в жанре альтернативной истории, где испытываешь ужас масштаба. Потом открываясь от книги смотришь в окно и восторгаешься умением упаковывать слово и впоследствии преподнести его на стол в виде шикарного блюда. Осознаёшь, что это не выдумка... Реальность в другой упаковке с примесью художественной составляющей действий.

Данное произведение рассказывает, как на фоне терактов и различных событий совершался переход власти от Ельцина к Путину. Верхушку страны, войны за телеканалы, уборку неугодных с пути, мысли президента и его окружения, что были полны цинизма, словно карманы олигархов, содержащих купюры. В романе описаны московские взрывы домов и раскрыта их тайна. Не та конспирологическая теория, которая указывает на виновников и исполнителей взрывов, а та, что способствовала, по версии автора, слому самого страшного и чудо­вищного периода русской истории, имя которому - "ельцинизм". Этот слом не мог происходить через проповедь, через экономиче­скую реформу, через политические процедуры, он мог происходить только через взрыв. Ибо тот взрыв, как бы страшен и гибелен он ни был для отдельных людей, позволил России отпрянуть от бездны ельцинизма и выйти на новую историческую магистраль.

Продвигая своего человека к вершине власти, организация заговорщиков не брезгует никакими методами, вплоть до массовой казни простых граждан. От генерала Белосельцева (главный герой произведения) требуются титанические усилия, чтобы хоть как-то повлиять на развитие событий. Он становится одним из главных лиц, переворота, присоединившись к сообществу заговорщиков, для изменения курса страны. Его взгляд на события новейшей российской истории порой шокирует своей неожиданностью, но оттого книга становится яркой, интересной и увлекательной.

Вдумайтесь в суть! И добавив факт интереса к повествованию, просто поверьте моему придирчивому вкусу, как и мнению, о том, что автор прекрасно пишет и формирует слова, которые вызывают в читателе определённое чувство восторга. Рождение образов и художественное описание сюжетных линий, которые ведут к известному всем исходу прихода нового лидера. Заговор на уровне государства, политическая игра, где вместо силы, включается хитрость и оружие компромата. Точная формулировка и представление появления избранного человека, который должен был быть управляемой фигурой, но становится тем, с кем им самим придётся считаться. И это всё написано таким языком... Как бы вам объяснить? Представьте себе сорт ваших самых любимых конфет, в красивой обёртке, которые выпорхнув из кулька, неожиданно превратились в буквы, ставшие притягательным текстом.

Генерал разведки в отставке Виктор Андреевич Белосельцев чувствовал приближение осени по тончайшей желтизне, текущей в бледном воздухе московского утра, словно где-то уронили невидимую капельку йода и она растворялась среди фасадов и крыш, просачивалась струйками в форточку, плавала в пятне водянистого солнца, создавая ощущение незримой болезни, поразившей город. Туман на стекле был золотисто-зеленый, такой же, как Тверской бульвар, где под липами, у черных стволов, начинали скапливаться озерки опавшей листвы. Горьковатый цвет увядания присутствовал в иконе, с которой осыпалась блеклая позолота нимбов. В коробках с бабочками, терявшими желтую сухую пыльцу. В стакане бледного чая, где преломлялась серебряная ложечка с полустертой монограммой. Он недвижно сидел, чувствуя, как горькие яды осени втекают в его кровь и дыхание, порождая легкое головокружение, словно от надкушенного черенка осинового листа, желтого, с капелькой бледной лазури. Начинающийся день не сулил встреч и событий, был похож на бледное световое пятно, медленно плывущее над головой. «О тебе, моя Африка, шепотом в небесах говорят серафимы…» – повторял он стихотворную строчку, случайно залетевшую в память, трепетавшую там, не в силах улететь, словно бабочка, попавшая в паутину.

Что касается содержимого, то надеюсь, что я смогу убрать последние сомнения в выборе, словно короля с деревянной доски, рассказав о том, что в этой книге содержится два уровня восприятия, которые дополняют друг друга, но можно наслаждаться лишь верхним... На нём расположен написанный детектив, где фигурирует заговор и можно просто следить за сюжетом, отвлекаясь на виды и описание города, но вот на другом, более глубоком, где вода добирается до уровня шеи, а местами проглатывает выше макушки... Добавляется ужас и особый восторг, которой лично меня заставил поднять книге оценку до максимально возможной. Метафора борьбы, происходящих событий, выдуманных диалогов, которые ведут к реальности действий. Это то, что заставило вгрызаться в книгу и не отпускать её содержимое, не достигнув последней страницы. В ней суть происходящих событий, написанных в форме позволяющей воспринимать всё, даже людям не обременённых политикой.

Судьба страны? Вот она сказана автором вкратце... Перемены? Наверное только в песнях у Виктора Цоя...

– Ты говорил о возвращении власти народу. О возвращении к государству советов, разгромленному Истуканом в девяносто третьем году, в дни расстрела Парламента. Где признаки этого?
– Их и не будет. Народовластие – фикция, придуманная умными диктаторами в окружении Ленина. Народ был страшно удален от власти и к ней равнодушен, что стало очевидно сначала в девяносто первом, а потом в девяносто третьем. Народ не поддержал путчистов и отвернулся от горящего Дома Советов. Вопрос не в народовластии, а в том, чтобы группа лидеров была национально ориентирована и владела национальным проектом развития...
Края куполов, заслоняя друг друга, смотрели в окно как множество разноцветных, взошедших на небе лун.
– Вы обещали, что отберете у банкиров собственность, экспроприируете олигархов и вернете богатства народу. Где обещанная национализация? Когда народ получит обратно нефть, железные дороги, алмазы?
– Народ равнодушен к форме собственности. Он хочет, чтобы ему платили за труд. Он будет благодарен олигарху, если тот повысит зарплату, и проклянет государство, если оно ее ненадолго задержит. Народ примирится с возвращением Кенигсберга Германии, а Курил и Сахалина Японии, если это будет связано с повышением уровня жизни. Собственность, о которой ты говоришь, будет сконцентрирована в руках национально мыслящих промышленников и банкиров, готовых остановить экспансию в Россию еврейского капитала и обеспечить суверенность национальной экономики...

Подводя итоги всему тому, что было сказано выше... Это многогранное произведение, которое вызывает интерес на различных уровнях восприятия и одновременно написанное в виде прекрасного текста, полного литературных приёмов. В нём зашкаливает количество сделанных заметок, цитат и поводов для размышлений, что заставляет отбросить в сторонку желание многих других желаемых книг. Оно заставляет задуматься над ценностью человеческой жизни, судьбы народа и отдельно взятого человека. Как сказали одни приближённые люди... Роман интересный, вредный и мне бы хотелось, чтобы подобные вещи как можно чаще оказывались в руках у тех, кому нравится думать и интеллектуально расти. Как всегда...

"Читайте хорошие книги!" (с) 

…особенности национальной конспирологии…

…«Господин Гексоген» получился сияющей, воспалённой огненной кляксой. С намеренно смещённой симметрией, сознательно искажённой перспективой. Которая, будучи посажена на мелованном, гербовом бланке литературной реляции две тысячи второго, видится одновременно и к месту, и странно, и свежо, и вульгарно. Проханов пишет объёмно, сочно и цветисто. Да к тому же так, будто и он сам, и происходящие на страницах события, да и все его герои, до сих пор обретаются в поныне здравствующей и невесть как сохранившейся до наших дней Красной Империи. Словно и не было вовсе никакого девяносто первого. Багряные оккультные звёзды наскоро не закрашивали геральдическими орлами. С красных штандартов торопливо не спарывали тотемы рабоче-крестьянского поклонения. И спешно не добавляли карминовым полотнищам бело-синего двуцветия. Причём всё это без скидок на темпоральные петли и альтернативно-пространственные парадоксы. В первых двух страницах «Господина Гексогена» градус коммунизма выше, чем во всех явных и мнимых документах, лозунгах и доктринах нынешнего ЦК Компартии. Слог романа до неприятного завлекателен, и похож на удивительный, багрового социализма светофильтр. Сквозь который единственно и можно теперь смотреть на схлопнувшуюся в коллапсе эпоху. В повествовательном кураже Проханов разбрасывает материалы текстовых строк не скупясь, щедро и размашисто. Здание романа вырастает из сложенных воедино смысловых плит, структурных блоков, облицовочных предложений и фонетических кирпичей. Будучи скреплённым щедро сдобренным сравнительными прилагательными раствором, в типографскую печать оно уходит гладким и лаковым, как начищенные до зеркального блеска сапоги красноармейца из почетного караула мавзолейных часовых. Сквозь грохочущие недра книжных прессов появляясь на свет дородным, пресыщенным монументальной вычурностью традиционного сталинского барокко. Чуть ли не помпезным. Но глубоко внутри — обманчивым и зыбким. С самодовольным коварством и влажным хлюпаньем заглатывая ничего не подозревающего читателя в свою обдирающую до костей сердцевину. Как если бы в разгар весёлого празднества производственный агрегат парка детских развлечений принялся вдруг, вместо сахарной, наматывать на нежно розовые палочки плотоядно поблёскивающую стекловату, рассекающую мягкие горловые ткани и гибкие голосовые связки в кровавые ленты…

…на проверку конспирологический «…Гексоген» оказывается ничуть не легче в плане осмысления, чем недавний, озвученный где-то рядом, постмодернистский «Словарь Ламприера» Норфолка. Вот только там, где сквозь угловатые, колючие британские умовоспроизведения приходилось насильно сжиматься чуть ли не в игольное ушко, между неосоветскими закругленными, карамельными абзацами дедушки Проханова перетекаешь свободно и плавно. Будто по широким, приторным молочным волнам из далёких детских фантазий. Но фантазий по-босхиански избыточных, по-булгаковски психоделичных. Тут высушенная мумия Ленина, подобно вудуистскому амулету, охраняет русскую землю от вторжения подземного зла. Седовласые ветераны советских разведслужб поклоняются медному идолу Железного Феликса и организуют колдовскую чекистско-масонскую ложу. Останкинская башня сдаёт позиции под натиском потусторонних сил сводных штурмовых отрядов русалок, леших, кикимор и домовых. В ходе фешенебельного званого ужина один из гостей вдруг обращается электронным, зашнурованным в дорогую кожу, коротковолновым передатчиком. Другой — веткой сакуры, третий — скользкой рыбиной с человечьей головой. Из вод ночной Яузы в торжественной чернильной тишине является бессмертная африканская царица. Придворный заклинатель медиа-магната разлагающимися проклятиями и могильными заговорами обрекает на смерть отслуживших своё оживших политических марионеток. Прозу Проханова можно, наверное, сравнить с музыкой мультиинструменталиста Майка Олдфилда, прозванного на западе «Волшебником тысячи наложений». Те же едва различимые, и с непривычки здорово режущие слух, психотропные диссонанты пассажей. Схожие россыпи полутонов и квазинамеков, в самых, казалось бы, неподходящих местах. Такое же, на первый взгляд нелепое, нагромождение слащавых контрапунктов в тесных рамках увертюр. Вот только как и у Олдфилда, у Проханова всё безумным образом преображается, и даже — перерождается, стоит только проникнуть вовнутрь этого действа. Сжиться, слиться, срастись с ним. Каждый нюанс, любая мелочь становятся на отведённые места, выбранные изначальным замыслом полки. И вот уже и поверить теперь не получается, что есть хоть малейшая возможность воспринимать сложившуюся, самодостаточную, безупречно кристальную сингонию как-то иначе. Неприятие и неспособность понять открывшуюся вам гармоничную целостность и безбрежную осмысленность авторской задумки кажется неким чудовищным святотатством. Еретическим преступлением. Но и в обратную сторону этот эффект, как ни удивительно, работает с идентичным усилением. Правда, в диаметрально противоположном ключе. Те, у кого не получилось, едва заслышав отдалённый артиллерийский рокот восхвалений, лишь недоумённо пожимают плечами. Или открыто презрительно недоумевают: с чего мол сыр-бор? Так, книжонка для облегчения пары минут ожидания, проведённых на исходе выходного в садовом, квадратно-гнездовой конструкции сортире. И доля истины тут есть. «…Гексоген» — это две книги по цене одной. Не желаете размышлять? Читайте вскользь — будет вам шпионско-политическое, детективное, мыловаренного разлива повествование. Включите аналитические синапсы, задействуйте снобистскую железу — окунётесь в кипящий отвар концентрированной, маргинальной, пересыпанной скрытыми акцентами прозы. Откроете целую галактику метафор, гипербол и аллегорий, вращающуюся вокруг пульсирующей в сполохах квазарного огня основы сюжета. Всё как в известном художественном фильме: один податель — две пилюли. Какую выбирать — вот только в чём и вопрос…

P.S. …отдельным пунктом надобно отметить сложный выбор. В нём роман — это плач по сверхдержаве, которая на пике существования обладала могуществом, недостижимым и непредставимым не только для преемственной демократии, но и даже — для породившей её монархии. И которая могла с самодовольной небрежностью жонглировать постоянным напряжением глобального атомного конфликта, десятком локальных войн, полудюжиной точечных социалреволюций, парочкой ньютоновских научных свершений и армией гражданских подвигов разом. Но, кроме всего, в этом нелёгком выборе «…Гексоген» также и надежда. На то, что всё снова вернётся на круги своя. А поседевший и состарившийся Cоловей Генштаба, сбросив усталость семи десятков лет, звонко отстучит кириллической трелью клавиш эпиграф новой истории. Запечатлев его вызывающе пафосным, пламенным вступлением. Чем-нибудь вроде: «Красный медведь пробудился. И теперь весь мир увидит его мощь!»…

Одна есть Земля – Россия… Один народ – русский… Которые финны, немцы, болгары – они тоже русские…

Выбирая, прочесть Проханова или Зиновьева, я взяла бы второго, но "Зияющие высоты" уже читала несколько лет назад. Странно теперь вспоминать, что тогда. в сентябре 2018, уверена была - к глупости и подлости совка возврата не будет. потому что не может быть никогда, потому что никто в здравом уме и трезвой памяти не захочет вернуться к убожеству, унижению, двоемыслию. Я и горевестника Быкова воспринимала тогда не иначе, как паникером - вот опять заладил об опасности реваншизма. Что ж, не мой здравый смысл, а его пессимизм оказался ближе к действительности, похоже нас ждет Союз-2.0.

Предмет мечтаний и упований героя "Господина гексагена", отставного генерала разведки Виктора Белосельцева. О, даже так, целый генерал? А вы как думали, фирма веников не вяжет, мрачноватое продолжение "фирма делает гробы" тоже окажется кстати, но не будем забегать вперед. Уж если герой, так пусть максимально приближенный к образу супергероя, пришедшему с ненавистного Запада. Разведчик, в отменных физических кондициях, опытный и зрелый, но еще ого-го, не обременен семьей, в быту скромен - старенькая черная "Волга" да коллекция бабочек (Набоков навсегда), которую собирал на спецзаданиях в экзотических странах. Есть квартира в центре Москвы, но это по статусу положено. Идейный.

Горячее его сердце обливается кровью от того, какую державу просрали. Зря, выходит, он в горячих точках горячую кровь проливал? Чтобы страна корчилась, придавленная раздвоенным копытом временщиков торгашей? Чтобы одурманенный водкой и телевизором народ тупел и слабел, вымывая без того небогатый генофонд? Доколе! В резонанс к его негодующим настроениям входит приглашение бывших коллег поучаствовать в возвращении милой сердцу страны. Неужто возможно? - изумляется Белосельцев. - Мы еще и не то сможем, это им только кажется, что они всем управляют, на самом деле невидимые рычаги в наших руках, и будьте уверены, мы своего не упустим, спасем Родину!

И герой принимается истово участвовать в авантюрах "Суахили", таково кодовое название операции по предоставлению счастья для всех, даром. и пусть никто не уйдет обиженным. На самом деле обиженными уходят сначала генеральный прокурор, имевший неосторожность копать под коррумпированную власть - его репутацию разрушают при помощи Белосельцева, потом генерал армии, взятый чеченскими боевиками в заложники, потом премьер, ручавшийся за безопасность генерала, потом солдаты, брошенные на его освобождение, солдатов жальче всего.

Герой переживает и рефлексирует, (автор пытается уверить нас, что совесть спецслужбистам не ампутируют еще на стадии куколки), что, впрочем, не мешает ему наслаждаться жизнью на роскошных банкетах и празднествах в обществе сильных мира сего. То и дело прозревая в очередной властной фигуре киборга, звероящера или вовсе демона. Промежуточной целью товарищи по оружию объявляют Виктору приведение к власти Избранника "из наших", который должен сменить одряхлевшего Истукана. Окончательная легитимизация произойдет, когда в ответ на взрывы чеченскими террористами нескольких многоквартирных домов, Россия проведет победную (на сей раз) войну на Кавказе с разрушением Грозного и уничтожением полевых командиров, которых мы будем "мочить в сортире". Попытка Белосельцева предотвратить взрывы окончательно убеждает его в сговоре членов "Суахили" с террористами, а беззастенчивость, с какой боевые товарищи вступают во владение имуществом поверженных олигархов, открывает глаза на то, что никакого возврата милой сердцу страны не планировалось, его использовали втемную, сделали марионеткой.

К счастью, на всякое действие находится противодействие, и "Суахили" противостоит не менее сильная безымянная группировка ГРУ, которая в финале уладит все наилучшим образом. Бред? Еще тот. Ксенофобская антисемитская, реваншистская книжка, которой хочется простить конспирологичность и чудовищность сентенций за разоблачительный пафос, роскошный язык, яркую метафоричность. Пока не задаешься целью проанализировать , посредством каких методов и приемов она создана.

Проханов мастер слова и потерянный рай прекрасного советского прошлого у него всегда в ностальгической розовой дымке,на отдалении, без конкретики. Вот такие были наши чудесные свершения, такие гидроэлектростанции, заводы и профилактории строили, такие ракеты запускали. Вот рабочий с молотом, колхозница с серпом, инженер с тубусом, врач в белом халате и шапочке, ученый с расщепленным атомом на раскрытой ладони. "Вот понятная честная разумная жизнь, - как-бы говорит он, - Которой нас лишили, отобрав у каждого счастье быть частью сильной державы".

Тут главное - держать дистанцию, не позволять читателю приблизиться и вспомнить серое убожество и неустроенность повседневности, всеобщую вовлеченность в коррупционные схемы плановой экономики: воровство на нижних уровнях и приписки на более высоких, повсеместное взяточничество товарный дефицит, очереди, угрюмое беспросветное пьянство. Порядок вещей, при которых главным человеком был не ученый и даже не артист, и уж точно не пролетарий, а директор базы, завмаг, продавщица.

Говоря об условном дне сегодняшнем (роман написан двадцать лет назад) Проханов глушит контрастами: вот жирующие хозяева жизни, а вот несчастный забитый народ, у которого отняли возможность честно трудиться. Женщины на рынке или на панели, дети беспризорники, мужики спились. Снова без конкретики и приближения, которое опрокинула бы его манипулятивные построения. Да, в девяностые было нелегко и пришлось пережить слом тектонических плит, но мы получили надежду построить правовое общество. где гражданин может отстаивать свои права, и тогда это удавалось. Возможность самостоятельно выбирать жизненную стезю, а выбрав, добиваться достойной жизни, хотя приходилось много работать и быстро поворачиваться. Первый опыт массового осознанного родительства тоже пришелся на поколение миллениалов - в прежней жизни родители физически не могли столько заниматься детьми, отдавать их на спорт, языки, развивающие практикумы.

Всего этого - обычной жизни нормальных людей, составляющих большинство популяции, в книге нет. Есть два полюса: выброшенные на обочину жизни маргиналы, вроде юродивого "Гастелло" Николая Николасовича; опекаемых им беспризорных детей, которых чечен Ахметка продает извращенцам; его дочери, валютной проститутки Вероники, дивной красавицы в начале и санитарки, отправляющейся замаливать грехи неправедной жизни на чеченскую войну в конце (такая, право, несусветная чушь) . Это один полюс. Второй - власти предержащие.

И уж тут автор не стреножит своего Пегаса, позволяет ему резвиться среди янтарных, прозрачных на просвет балыков, гор икры на серебряных подносах, пирамид экзотических фруктов, истекающих ароматным соком кусков отборного мяса и прочей гастрономической хрени, откушав которой и запив дымным виски, медового оттенка коньяком, чистой как слеза водочкой Белосельцев противостоит бесовской силе. Прохановскому таланту еда ближе радостей предметного мира, говоря об одежде, интерьере, даже автомобиле, он чаще всего ограничится цветом или маркой, но застолья описывает так подробно, что запах и вкус, вещность текстуры и фактуры словно ощущаешь, читая. И путь к сердцу через желудок - еще одна из причин, по которой книга хорошо читается, несмотря на убогую конспирологичность, юдофобство, горы громоздимых нелепиц и явную манипулятивность.

Резюмируя: вещь, столь ужасная, что переходит в свою противоположность. Прочла и не жалею, немного утешает мысль, что Александр Андреич, дожив до сегодняшнего воплощения своих мечтаний, не возрадуется.

Конспирология? Да. Постмодернизм? Пожалуй. Политический детектив? М-м-м-м... возможно. Авторский взгляд на события последнего десятилетия российской государственности, на причинно-следственные связи между казалось бы совершенно разными явлениями и происшествиями, на тщательно скрытые и глубоко законспирированные механизмы формирования политической элиты и лидеров высшего ранга? И это тоже верно... Полуфантастические предположения о том, что и как там было на самом деле во время того самого перелома эпох, тысячелетий, президентств и государственности? В общем и это подойдёт...

Громко, взрывоподобно поименованная книга Проханова в своё время вызвала жгучий интерес уже одним своим кричащим нервным яростным названием. А выполненная в стиле хоррора и ужасов обложка и вовсе заклинилась в сознании и в памяти своей мертвящей простотой и отталкивающей привлекательностью. Но и само содержание романа так и написано — на высоком нерве, на натянутой звенящей струне, на яростном оре и митинговой риторике и лексике. И она до беспредела политична и полемична, до крайнего предела однозначна и многооценочна — эта психошокотерапевтическая книга господина Проханова (впрочем с господином в данном случае я, вероятно, погорячился, ибо Проханов явно товарищ).

Те кому сейчас за тридцать, наверняка помнят наши славные 90-е. И помнят их скорее всего недоброй памятью — если конечно не относятся к числу успешно половивших рыбку в мутном российском пруду. Но в книге речь не о рыночно-экономической чехарде. Самая что ни на есть политическая кухня высшего разряда — кухня, на которой варят высших олигархов и их приспешников, на которой валят и берут за фук ферзей и дамок политики, на которой успешно бьют козырных тузов казалось бы простыми шестёрками, на которой играют в политтехнологический бильярд мечеными шарами и краплёными киями. Где в качестве поваров и поварят выступают бывшие генералы МВД-КГБ-ФСБ, а бывших первых и казавшихся могучими фигур идеологического и политического российского истеблишмента легко выбрасывают в отход подобно сваренной луковице и лавровому листу. Где разыгрываются карты второй чеченской войны и судьбы несчастных домов на Каширке и Гурьянова вместе с их жителями, решаются (и лишаются) карьеры Прокуроров, Мэров, Директоров ФСБ, Премьеров и Президентов...

По разному можно относиться к написанному Прохановым. Только нельзя упрекнуть его в отсутствии литературного дарования — событийный ряд он закручивает с лёгкостью и изяществом математиков Мёбиуса и Клейна, а эмоциями и чувствами читающих управляет подобно опытному маститому жонглёру с десятком взлетающих и падающих в мастеровитые уверенные руки предметов — только в книге это уже не предметы, а Фигуры, причём такого уровня и масштаба, что уже и не называются именами и фамилиями, а просто государственными Функциями и карьерными Местами. Впрочем, фамилии не названы ещё и потому, что всё-таки книга носит полуфантастический и постмодернистский характер и имеет на своём челе отпечаток конспирологии и политического детектива...

Несмотря на свою неоднозначность роман интересен и ярок. Тем, кто интересуется политическими реалиями и играет в политические игры, и вообще может быть очень интересно, и одни станут горячими сторонниками товарища (всё-таки товарища, да) Проханова, а другие его горячечными противниками и критиками. Кем станете вы?..

Флэшмоб-2014. Александр Проханов - "Господин Гексоген" (1/6)

Когда я просила во Флэшмобе-2014 "советскую книгу", я имела в виду, прежде всего, какую-то светлую, добрую, наивную местами прозу, с верой в светлое будущее и "правильными" словами, мечтами, делами; книгу, где все понятно, явно; книгу, где на первый план выходят Люди. Вот что я понимаю под словом "советская". Оказалось, нужно было объяснять подробнее. Вот так мне посоветовали "Господина Гексогена". Надо сказать, политику я активно не люблю и уж точно не хотела читать книгу с черепом Ленина в костюме на обложке. Боясь чего-то подобного, я указала еще такое: "не идеологическую". А получила...что ж, номинально почти соответствует: Советский Союз (правда, уже постсоветский). Но вот насчет идеологии...она тут так и прет изо всех щелей. Правда, не та "чистая, добрая, светлая", а напротив, было ощущение, будто меня окутали клубами душного едкого дыма. "Конспирология", "псевдоисторизм" и даже "галлюциногенно" (она и правда, кстати, какая-то "глючная" оказалась местами) - такие теги с самого начала отпугнули меня. Я знала сразу, что это не мое. И от книги отказалась.Но тут координаторы мне мягко намекнули, что мой отказ необоснован, и книгу придется читать. Стараясь не смотреть на обложку, я решила начать Флэшмоб именно с нее, как с самого..нежеланного, что ли. Чтобы дальше веселее пошло. Во время чтения я периодически делала заметки, что-то выписывала из текста тезисно, цитатно, и вот теперь хочу весь этот материал выдать за рецензию, ибо эти сумбурные наброски лучше всего отражают мои впечатления от "ГГ". Итак... Дикий, южный, пыльный Дагестан. Мистицизм. Тайные союзы фанатиков. Памятник Дзержинскому, сосланный ржаветь на пустырь, - оскверненный символ эпохи произвола. Игра на патриотизме бывших генералов СССР. "Облом, блеф, блевотина", говоря устами одного из героев. Конспираторы госбезопасности - хищные, властные, под улыбочками прячущие свои адские вымыслы. Очень много веры, христианства, многие страницы просто освещены этим светом: где-то мягким и ласковым, а где-то - беспощадным и горьким. И вера тоже поставлена на службу интересам Кого-то. "Пророк" Николай Николаевич, задумавший на переделанном из "Москвича" самолете (!) взорвать "Змия, залегшего под Москвой". Его полет - одинокий, жалкий протест против Системы - жестокой, убийственной, не жалеющей никого, перемалывающей всех в бетонную крошку. Мумия Ленина, описанная с шокирующей физиологичностью и какой-то даже извращенностью. Болезненная любовь Белосельцева к Москве. Политические игры. Жестокие. От которых тошнит. Голова врага на блюде. Искаженный угол зрения, под которым открывается совершенно иной вид на всю советскую эпоху. Что-то дополняется, что-то уточняется, чему-то не веришь и ахаешь: "Как?". Кривое зеркало. Первые строчки... Ими покорена.

Белосельцев чувствовал приближение осени по тончайшей желтизне, текущей в бледном воздухе московского утра, словно где-то уронили невидимую капельку йода и она растворялась среди фасадов и крыш, просачивалась струйками в форточку, плавала в пятне водянистого солнца, создавая ощущение незримой болезни, поразившей город. Туман на стекле был золотисто-зеленый, такой же, как Тверской бульвар, где под липами, у черных стволов, начинали скапливаться озерки опавшей листвы. Горьковатый цвет увядания присутствовал в иконе, с которой осыпалась блеклая позолота нимбов. В коробках с бабочками, терявшими желтую сухую пыльцу. В стакане бледного чая, где преломлялась серебряная ложечка с полустертой монограммой. Он недвижно сидел, чувствуя, как горькие яды осени втекают в его кровь и дыхание, порождая легкое головокружение, словно от надкушенного черенка осинового листа, желтого, с капелькой бледной лазури. Начинающийся день не сулил встреч и событий, был похож на бледное световое пятно, медленно плывущее над головой. «О тебе, моя Африка, шепотом в небесах говорят серафимы…» — повторял он стихотворную строчку, случайно залетевшую в память, трепетавшую там, не в силах улететь, словно бабочка, попавшая в паутину.

За одну эту цитату готова примириться со всем дальнейшим негативом своим. Тончайшее описание, то ли бред, то ли дым, то ли воспаленное сознание. Но красиво. Это писал Поэт. Даже воспряла духом, так легко пошли эти первые страницы с описанием воздуха московской осени. Дальше, конечно, сложнее, но автор все же иногда протягивал мне эту руку помощи с прозрачными, красивыми, задумчивыми описаниями. Они - как глоток воздуха среди всей этой политической грязи:

"...все перепуталось и смешалось в этой перевернутой жизни, где в хаосе и распаде умные злодеи творят бесконечное зло".

Но

"...пузырек света, подобно светлячку, витает в душе. В нем заключалось бессмертие, божественная красота, возможность небывалого чуда. Обращение времени вспять. Спасение любимых и близких".

А в конце, когда уже кажется безнадежным спасение, и в него только мучительно, вместе с Белосельцевым, веришь последними силами усталой души (да, я действительно устала, морально устала читать эту книгу, хотя прочла за несколько дней)... и тут самолет с фанатиками, мечтающими о мировом господстве, прикрывающими все это (как всегда!) божественной идеей, кагэбэшниками, никогда не проигрывающими, все предусмотревшими самодовольными генералами, вместилищами всех возможных пороков, - самолет с ними взрывается! ...А Избранника не было.

"Только в кристаллическом стеклянном ромбе кабины слабо пылала прозрачная радуга. Рассыпалась на пучки летучих лучей. Гасла. Превращалась в синеву, в пустоту."

В итоге - никого не осталось. Ни Зла, ни Добра. Они действительно в одной связке и умирают вместе. Мой неожиданный вывод: несмотря на "чернуху", это... духовная книга. И думаю, мне надо было ее прочесть. Несмотря на весь негатив, предшествующий чтению. Флэшмоб все-таки сработал здесь, это стало расширением горизонтов, чем-то новым, что бы я никогда не прочла сама. Не все же мне находиться в круге привычного и любимого чтения!.. Так что Флэшмоб начался нестандартно, но неплохо! P.S. Ой, кажется, рецензия на неоднозначную (для меня) книгу вышла длиннее, чем обычные мои хвалебные "песни" на любимое.

Александру Проханову - 85, - он значительная фигура в общественной, политической, литературной, культурной жизни нашей страны,- остаётся верен себе, своим принципам, идеалам. Александр Проханов - один из героев нашего времени, всегда интересен и актуален. В его романе "Господин Гексоген" появляется генерал разведки в отставке Виктор Андреевич Белосельцев - ему есть что вспомнить - разведка работала на славу до тех пор, пока "предатели и агенты чужих разведок не овладели секретами государства". "Проклятый август" оглушил его на многие годы. Атмосфера осени на улице и в душе - А. Белосельцев не может смириться с утратами,- и в церкви на отпевании старого друга он видит духов света и тьмы, бьющихся за души. Похороны генерала Авдеева- Суахили - своего рода символ, гибель старого мира, его верных стражей и наступление нового, неизведанного... Кто-то уже приспособился, притёрся к магнатам,- все все они напоминают Белосельцеву прикормленных птиц... Блестяще написанный роман - в нём есть всё - глубокое погружение в тему, богатый русский образный язык. В этом романе атмосфера девяностых годов двадцатого столетия, пронизывающая боль от потери большой, великой страны, её величавости и могущества, страстное повествование человека , обеспокоенного творящимся беспределом. Острой сатирой наполнены страницы романа, когда речь заходит о захвативших власть магнатах, их закулисной жизни, наполненной обжорством, развратом, предательством интересов державы. Это Владимир Маяковский в прозе, заряженный энергией революции, преобразования страны. И - беспризорные дети, никому не нужные,- ими торгуют безнаказанно бандиты, наркоманы... Такую картину нарисовал А. Проханов о недавнем прошлом - "Каждые сто лет заново рай сажаем". Прорицатель в романе - это сам А. Проханов,- он чувствует глубже, острее, мудрее, он видит дальше: "Русский рай есть Победа". А ещё он сказал :"Россия - помеха аду".

На излёте правления Путина можно почитать про его начало. Какие-то нехорошие люди ещё давно наговорили мне гадостей про писателя Проханова, что отдаляло меня от этой книги. Конечно же, никого не надо слушать, а тем более, когда это явная политическая подоплёка. Писатель Проханов замечательный, а книга - очень правдивая. Всегда вот читаешь книгу с Намёком, и пытаешься по косвенным деталям узнать, кого же там вывел автор. А потом всё же разочаровываешься, что автор только немного поскрёб самых незначительных черт с реальных людей, чтобы не дай бог никого не обидеть. В этой книге узнаваемы если не все, то очень многие, если, конечно, память не подводит. Но, если честно, на одной своей памяти, конечно, я бы никого не узнала - в те годы я, как все, никакой политикой не интересовалась. Это уже позже довелось почитать документальной прозы про то самое время - Гессен и Белтон, и прочих. Проханов документальную часть почти всю оставил, только добавив немного классического русского литературного колорита, чтобы было чуть интереснее читать. К сожалению, реальных событий здесь больше, чем выдуманных. К сожалению, Путин и правда пришёл к власти ценой большой крови. Если честно, до этого я как-то всё больше негодовала о взрывах жилых домов - то, что коснулось лично каждого из нас. Но здесь ещё с очень смачными подробностями описывается атака на два дагестанских села, когда пострадали мирные жители. Война всегда кажется далёкой: где-то там мужчины в хаки бросают друг в друга гранаты. Но на самом деле война всегда затрагивает мирных жителей. Описание убивающейся над мёртвой девочкой дагестанки переворачивает всё внутри. Этот эпизод должен прочитать каждый, а запутинец - несколько раз. Должно же быть хоть что-то человеческое даже в самых отпетых негодяях. А уж в нормальных людях и подавно. Может, хватит уже пережёвывать положенное путинскими нам в рот говно, "есть, давиться, пеной исходить, но повторять: «Вкусно! Ой, вкусно!»"