Цитаты из книги Крестный отец

— Я отпустил их. Скажи мне, крестный, разве могут сицилийцы быть на самом деле такими тупицами? Дон Корлеоне улыбнулся. — Они достаточно умны, чтобы добывать себе пропитание. А что еще требуется человеку?

— Не будь у нас разума, мы не были бы людьми, — сказал он. — В таком случае мы были бы не лучше диких зверей. Но мы обладаем разумом, мы можем советоваться друг с другом и с самим с собой.

Он помнил слова крестного отца о том, своей жизнью он может распоряжаться сам. Шансов больше, если ты знаешь, что хочешь. Но чего он хочет?

Никогда нельзя все предвидеть заранее, особенно в подобных делах, где речь идет о жизни и смерти.

Ты настоящий актер. Но ты и очень избалованный парень. Тебе кажется, что раз ты Джонни Фонтена, у тебя не может быть рак? Или что в твоем мозгу не может вырасти неоперабельная опухоль? Или что у тебя не может быть порок сердца? Может быть, ты думаешь, что никогда не умрешь? Все это не так приятно, и я советую тебе пройтись по больнице и спеть панегирик бородавкам.

Адвокат с его папкой может своровать в сто раз больше, чем человек с пистолетом.

Однажды, хоть этот день может никогда не наступить, я попрошу оказать мне услугу, а до тех пор прими это, как подарок в день свадьбы моей дочери.

Ничто так не способствует укрощению страстей и торжеству чистого разума, как атмомфера денег.

Он узнал, что первоначально слово "мафия" означало "убежище".

- Ты мне пошлёшь туда с пистолетом самого лучшего, самого верного человека, - сказал он, обращаясь к Клеменце. - Я не желаю, чтобы мой брат вышел из сортира, держа в руках свою пипиську и больше ничего.

Он напоминал скульптуру римского императора, одного из тех, кто распоряжался жизнью и смертью своих подданных. Одна его рука покоилась на бедре, на лице было выражение гордой силы, тело спокойно опиралось на немного отставленную ногу. Перед ним стояли капорегимес. В этот момент Кей поняла, что все, что сказала Конни, было правдой.

Дон попытался втянуть в себя огородный воздух, но желтый плащ снова застлал его глаза, и он прошептал: «Жизнь так прекрасна». Женских слез ему не пришлось увидеть, так как умер он еще до возвращения женщин из церкви, до приезда скорой помощи и врача. Он умер, окруженный мужчинами и держась за руку сына, которого любил больше всех.

Дон торопился полить свой огород. Это должно быть сделано до того, как солнце наберет силы и превратит воду в огонь, способный сжечь листья салата, словно бумагу. Проходя между грядками, дон искал муравьев. Муравьи — верный признак того, что в растениях завелись паразиты, и требуется дезинфекция. Он полил огород вовремя.

Через два дня после похорон Нино в доме своей любовницы-кинозвезды в Голливуде был застрелен Му Грин; Альберт Нери вернулся в Нью-Йорк только спустя месяц. Он побывал на Карибских островах и вернулся загорелый, почти черный. Майкл встретил его с улыбкой и сообщил, что с этого момента Нери будет получать дополнительную зарплату в виде части доходов от игорных домов Ист-Сайда. Нери был доволен, доволен тем, что живет в мире, воздающим по заслугам человеку, выполняющему свой долг.

— Ты в этом не участвуешь, — осторожно заметил Майкл. — Ты не несешь ответственности. Всю ответственность я беру на себя. Я не позволю тебе даже пользоваться правом вето. Попытайся это сделать теперь, я оставил бы семейство и отправился бы восвояси. Ты не отвечаешь. Дон долго молчал, а потом вздохнул. — Пусть будет так, — сказал он. 

За едой все следили за каждым движением Майкла. Речью и поведением он теперь поразительно напоминал дона. Каким-то странным образом он вызывал в людях тот же страх и то же уважение, хотя поведение его было совершенно естественным. Он стремился к тому, чтобы все чувствовали себя в его присутствии удобно.

Все остальное — дерьмо. Пение — это единственное, что он по-настоящему знает и любит. Возможно, он самый крупный в мире знаток музыки его жанра. Теперь — то он знает, как он хорошо пел. Годы работы сделали его настоящим профессионалом. Никто не может сказать ему, что правильно и что нет, да он ни в чьих советах не нуждается. Была пятница.

— Знаешь, это очень странно. Можно умереть от курения, от работы и даже от еды. Ко мне приходили женщины, которые не могу рожать. «Это опасно, — говорил я им. — Вы можете умереть.» Через месяц они показывали у меня свои розовые личики и говорили: «Доктор, кажется я беременна». «Но ведь это опасно», — говорил я им. У моего голоса в те времена было выражение. Они улыбались и отвечали: «Мы с мужем ревностные католики».