Отзывы о книге Няня из Москвы

Вот откуда я не ожидала, что мне прилетит читательское счастье - так это от этого совета. Начало - ну очень странное. Какая-то стилизация под старорусский говор с коверканьем слов, барыня-барыня, приехали из Америки. Еще очень похоже, что это поток сознания. И я: "А как это вообще читать?! Ну как-нибудь - она вроде небольшая". Ладно - можно представлять, что читаешь что-то вроде мультфильма "Master Пронька". Но потом пошло линейное повествование... И я просто втянулась. Главная героиня - такая вечная нянюшка, как из Элинор Фарджон - Корзинка старой Нянюшки . Она рассказывает о своей "последней" семье, где нянчила барскую дочку Катюшу. И ребеночек это был, нянюшка нам расскажет - от барского воспитания словно бесами одержимая. Едва сладила с девчушкой - пришла другая беда. Русская революция. Когда в России что-то сильно сломалось, старые порядки враз обрушились, люди стали, как нелюди - воровать, грызться, за любую копейку убивать. Причем очень здорово показано, что действие же происходит в Москве - как эта волна доходит до Москвы. Они бегут в Крым - так и в Крыму их накрывают. Няня со своей воспитанницей Катечкой - к тому времени уже известной артисткой - уезжают и в Париж, и в "Эндию, страну людоедов" (так нянюшка кличет Индию), обосновываются в Америке. Но - неспокойно у нянюшки на душе, все у них не по-людски, похоронят, ренту перестанут платить - так и выкинут твои косточки... Есть в этой книге что-то невыразимо очаровательное и умилительное. Весь этот нянюшкин неграмотный говорок, когда она коверкает иностранные слова - дилехтор, буу, тигра. Совершенно прекрасная часть про Индию - про то, что у них даже людоеды поцивилизованнее и покультурнее, чем некоторые наши "новые люди". А это

Охранял нас людоед - с простыней на башке

... просто) И при этом здесь - такая нутряная житейская мудрость, когда видит и думает сердце. Как нянюшка оценивала всех Катиных поклонников - особенно в начале, когда воспитанница прям звезду словила. Был у нее такой - Курапет:

И этот Курапет прям на колени бухнулся. Она - от него. И он - прям на коленях - за ней

И как все мужики с Катечкой "урковали" - то есть флиртовали (это то, что я называю мур-мур). А про верного татарина в Крыму, который буквально их отбил и вытащил. И все это - с такой житейской, глубинной мудростью. Люди мы простые тульские, как скажет - "страшный этот, волосатый" - у меня прям сердце улыбается. И всех по глазам видит, и удивляется

Обворовала бар - еще и прибавку требует

Ну а эта вечная мудрость

Не страшно нищим стать - а страшно себя потерять

Кстати - огульная религия тут только в начале, когда нянюшка пыталась выучить свою Катечку, а дальше - так. Если вера истинная - о ней не кричат. Какая-то невероятная книга. Смешная, очаровательная, умилительная. Глубокая в своей простоте. Здесь тот случай, когда "Я о ней хочу поведать миру!" Вот никогда не знаешь, где брильянт откопаешь. Чуть-чуть начало пережить - и начнется читательское счастье. Это определенно - читательское открытие. И - ужасно приятное.

Это самая настоящая сказка, где страшное соседствует с волшебством и побеждает любовь. Рассказана она нарочито упрощенным разговорным народным языком. Сказительница - старушка, няня Дарья Степановна Синицына. Родилась она в Тульской губернии, оказалась в няньках в семье состоятельного московского врача. Весь роман построен в виде монолога няни. И если вы не готовы пробираться сквозь просторечье, то даже не стоит браться за его чтение. Но если всё же решитесь, то не сможете оторваться от истории воспитанницы Катички с детства и до самой свадьбы (как и положено сказке, роман кончается свадьбой, ну почти). Вы довольно быстро перестанете скучать по утонченному литературному языку и заглядывать через странички: когда уже автор прекратит издеваться над читателем. Не скрою, было ожидание, что в таком необычном стиле написано только начало романа. Толстой же начал "Войну и мир" на французском, как говорили в великосветских салонах Петербурга в 1805 году. Подумалось, что здесь такой же приём только с народным просторечьем. "Няня из Москвы" эмигрантское творчество и как и вся эмигрантская литература роман пронизан воспоминаниями о дореволюционной России, о мытарствах во времена лихолетья и о странствиях в послереволюционное время по Европе и Америке. Я впервые встретилась со взглядом на эмиграцию не интеллигенции, не "господ", которые с лёгкой руки Булгакова, как известно, "все в Париже", а простой женщины, оказавшейся в эмиграции в пожилом возрасте, без знаний языков, которую сложно представить где-либо кроме России. Сердце нянино болит о своей воспитаннице Кате. Ради Катиного счастья, ради любви Катички и Васечки, не задумываясь идёт на жертвы, на которые сами влюблённые не готовы из-за упрямства своих сердец. У Дарьи Степановны есть конкретный прототип. Это няня Груша, служившая в доме купца Карпова, у которого Шмелёвы снимали квартиру и чьи фразы, манеру разговаривать Шмелёв перенёс в свой роман. С неподдельным простодушием вспоминает няня о жизни в семье Катиных родителей, выдавая их семейные тайны без желания уязвить, переживая о "хавосе" в их жизни. У этой простой души простое понимание о деликатности – важно не обидеть словом, но и кривить душой она не станет.

А вы, барыня, не отчаивайтесь, зачем так… какие же вы нищие! Живёте слава Богу, и барин все-таки при занятии, лавочку завели… все лучше, чем подначальный какой. Известно, скучно после своих делов, ворочали-то как… а надо Бога благодарить. Под мостами, вон, говорят, ночуют… А где я живу-то, генерал один… у француза на побегушках служит! А вы все-таки при себе живёте. И до радости, может, доживёте, не такие уж вы старые. Сорок седьмой… а я – больше вам, думала. Ну, не то, чтобы постарели, а… погрузнели. В церкви как увидала – не узнала и не узнала… маленько словно постарели. Горе-то одного рака красит.

Недавно слышала по радио рассказ от том, как итальянские эстрадные музыканты давали концерт в Москве на 8 марта. Уважаемый музыкант перед концертом задал вопрос публике - как обращаются в России к женщине, если хотят выразить ей свое самое глубочайшее уважение, почтение и любовь? Публика подумав, стала выкрикивать - бабушка, бабушка! Музыкант проговорил несколько раз в микрофон - ба-буш-ка, ба-буш-ка, будто тренируясь и запоминая, а потом заявил - пою для бабушка! И давай петь про джелато, бамбину, рогацци и на прочие жгучие итальянские темы.

Очень показательно. Только в нашей культуре бабушка может быть бесплатной няней, ангелом-хранителем, связующим проводником сквозь время, поколения. Которая будет баловать, портить и все спускать, да еще и накрутит хвоста своим детям, что бы внучка или внученьку не обижали. И не только потому что внуки это те, кто отомстят их детям за "их нервы", а потому что любовь… А истории какие могут бабушки рассказывать! И все то они знают и умеют.

Историю в этой книге рассказывает бабушка. Неграмотная, но она умнее грамотных. Она не состоит в кровном родстве с главной героиней ее рассказа. Она ее няня. Бывшая крепостная, а потом вроде бы работавшая по найму. Но ни разу не получавшая жалования. Что это за явление такое? Отголоски рабской психологии или преданность, потребность дарить любовь? Наверное, и то, и другое. Но это и не важно. Важно, что ее воспитанница называет свою няну иконкой. И в этом слове так много… Всего. Все в этом слове. Неграмотная, пожилая женщина и светская, взбалмошная молодая дива проросли друг в друге. И это сплетение душ позволило им не утонуть, выплыть в страшный период революционных и военных потрясений в России начала 20-го века и обустроить свою жизнь в новом мире, в эмиграции.

У Скарлет Охара тоже была няня. Тоже из рабов. Сходство Катички и Скарлет, пугающая атмосфера гражданской войны, разрухи и неустроенности, волевое стремление героинь к выживанию, сердечно-эгоистичные терзания - словом, книги можно поставить на одну полку и смело сделать вывод, что истории очень похожи. Только вот в «Няня из Москвы» рассказ ведется от лица самобытной русской бабушки и в этом невероятный шарм. Впрочем, не только в повествовании шарм, шарм еще и в том, что бабушка как кладезь мудрости и любви, выведет свою героиню на «правильную» дорожку. У Скарлет - ее Тара, а у Катички - ее няня, иконка!

Книга эта еще и летопись исторических событий. Как жила состоятельная русская семья до революции, во время и после? Как прорвало революцию в застоявшемся мире? Чего ждали люди и что они получили от перемен? Как спасались в период противостояния? Кто выдержал и адаптировался, а кто нет? Чего стоила такая адаптация? Как встречали миллионы беженцев из России по миру? Няня-бабушка расскажет как она это видела.

Очень показательно и то, что в критические моменты никто из других героев этой истории - из бывшего русского мира не мог отказать или не заметить нашу рассказчицу, когда она обращалась за помощью или помогала сама. «У меня тоже была няня…», «Няня из Москвы, как хорошо…», с ностальгией говорят бывшие подданые бывшей Российской Империи, открывая перед ней двери своей души. Так что, совершенно не удивительно, что на вопрос представителя другой культуры, нашего современника, о том, как обратиться к самой лучшей женщине, большинство из нас отвечает - бабушка. И этому большинству повезло.

Необычное произведение. Есть в нём какая-то необъяснимая притягательность и сила, хотя поначалу, признаюсь, с трудом пробивалась. Весь роман - это рассказ, поток мыслей и впечатлений тульской старушки, которая всю жизнь проработала няней (няничкой) у некоторой Катички. Катичка, эта изнеженная, избалованная барыня, и есть главная героиня рассказа Дарьи Степановны. Кажется, что она ещё и смысл жизни этой простой мудрой женщины. Оно то понятно. Бывшая крепостная, она привыкла с ночи до зари работать на господ, исполнять их прихоти, угождать и лелеять их капризных детей. Ей и в мыслях не приходит обижаться на некоторые глупые выходки своей воспитанницы. Привыкнув быть вещью, очень сложно перестроиться и чувствовать себя личностью. Да и не в её возрасте. Кроткая простая душа, она любит свою Катичку, старается научить её уму-разуму, переживает за сироту и беспокоится за неё. Хотя нет, ошибаюсь, иногда задевали её Катичкины слова, но всё равно находила она ей оправдание.

«Ах, надоела ты мне, скрипучая улитка!» – мне-то. Навязалось на язык – улитка и улитка. Плакала от обиды: вот уж и улитка стала, как червь какой. Ходила за ней, ночей не спала, пеленок за ней что, за мокрохвостой, перестирала…  – и теперь я улитка! Да знаю, барыня, не со зла она, а с озорства, сердечко у ней доброе… а обидно. Да что, к тому и шло… а вот что людей людями перестали считать.

Образ нянички - светлый, запоминающийся. Любящая, заботливая, тонко чувствующая натура, даром, что старая и неграмотная. Да и с юмором у неё всё в порядке. И рассказчица она потрясающая. Незаметно для себя я втянулась в эту круговерть, рассказанную Дарьей Стапановной: революция, любовь, бегство из России, странствия по миру. Это было интересно, это оказалось оригинальнй точкой зрения, это стало в некоторой мере открытием. Как жили господа до революции, как приняли её. Кто-то остался, кто-то убежал. Странствия по миру, если это не путешествия досуга ради, не такая уж занятная штука. Чужбина не жалует. Но и своя страна отвергла. Тяжело. Страшно. Да, прелюбопытные вещи можно узнать за чашкой чая. И пусть это оказалась сказка с красивым финалом, всё равно она оставила какую-то лёгкую грусть. Странное послевкусие сладкого с горьким.

Не потерять себя - почти непосильная задача, когда вокруг рушится уютный и привычный мир. В книге речь идёт о семье московского доктора, от которой осталась только дочь Катичка и её старая няня Дарья Сергеевна. Повествование ведётся от имени няни, и это самый большой недостаток романа - для меня лично. Текст пестрит просторечными выражениями, искажёнными словами, и - всё понимаю - это как бы должно сделать его проникновенно-аутентичным, а сделало, опять же, для меня лично, трудным для восприятия. Вот, к примеру, несколько абзацев:

Как же-с, очень хорошо помню, в платье вы в самоновом были, рукава по сех пор, и такие вы счастливые были, барыня… и вдруг мне пять рублей золотой и подарили, ни за что! И Аграфене Семеновне золотой тоже выкинули, – сказали, что много наиграли. И красивые же вы были… прямо как купидомчик!

А там жизнь такая оглашенная – и расстроиться время нет: и к нам народ, и в телефоны звонят, и приглашения всякие, и так шмыжут шмыгалы, чисто голодные собаки рыщут, урвать бы как.

Суть сюжета: революция, гражданская война, путь из родной Москвы в далёкую Америку. Потери, голод, страдания. И всё это служит фоном истории любви Катички и Васеньки Коврова - мильёнщика (вот, прям нянюшкиным тоном начала=D), белогвардейца, а в Америке - анженера иликтрического. Катя - странная девушка, экзальтированная (по моде Серебряного века?), импульсивная, моментами совершенно непонятная, даже собственную няню пугающая:

«Обноски донашивать?!. – записочку-то ей графыня – «получите мои обноски»? – про Васеньку, будто, намекнула, – чашечки подавать? грек грозится?! Довольно, сыты! Чего ты ревешь, дура? – а я напугалась – заплакала, – теперь смеяться будем! Никому не покорюсь, мне будут покоряться!..»

Она ещё в Москве училась "на теятрах", потом стала звездой кино. Мужчины для неё - ступеньки под ногами, не более. Няня всё переживала, что оступится где-нибудь её куколка,но нет, обошлось.

А у них случаи бывали: за богачей и замуж вылетали, и так, в беззаконный брак, на подержание, карактер как дозволяет.

"Карактер" не позволил Катичке пойти в содержанки, а от Васеньки она требует безоговорочной верности, подозревая его в связи с одной, ныне уже покойной, графиней. Надо сказать, что Ковров, при всей своей любви, как-то не сильно пытается её найти уже в Америке, и когда это более-менее случайно происходит, говорит:

«Ах, няня-няня… лучше бы мне не видать Катерину Костинтиновну, спокойней. Все будто кончилось, а вот…» – губы закусил, гру-устный стал.

Так что пришлось няне брать всё в свои старческие руки и разруливать ситуацию, чтобы они уж наконец поняли, что эта натянутая струна между ними и есть любовь. А главная причина решительности няни, которой даже пришлось возвращаться в Париж, чтобы выяснить все обстоятельства, было, как я понимаю, то, что

много она так с ним, крутила: то притянет, то швырнет.

В отличие от Иван Шмелёв - Лето Господне книга произвела неприятное впечатление. Не только большевики тут нехорошие, это-то как раз нормально в эмигрантской прозе, но основная масса действующих лиц - очень так себе, мягко говоря...

Да что, барыня, – благородный! Был благородный, а теперь чучел огородный, совести-то нет.

Поначалу чудовищно сложная для прочтения книга, идеально воссоздающая речь не очень грамотного, очень пожилого, и много повидавшего человека со всеми самоповторами, коверканьем слов, возвращением к тому что уже было рассказано три минуты назад...

В общем, чистое мучение на протяжении первых пятидесяти страниц. Потом втягиваешься:) и оказывается что история совершенно потрясающая. В первую очередь о женщине, которая смогла сохранить не только себя, но и свою воспитанницу, объездить почти полмира и не потерять ни душевности, ни твердости в убеждениях и вере. И не держать зла ни на кого из обидчиков, которых в ее жизни было много: от неплативших хозяев до непорядочных торговцев, не говоря уже о представителях новой власти.

Осталась под большим впечатлением!

Эта книга мне понравилась чуть меньше из всего прочитанного у Ивана Сергеевича. Но это не значит, что книга плоха. Просто, думаю, ранее прочитанные мною "Лето Господне" и "Старый Валаам" произвели неизгладимое впечатление и стали одними из самых любимых книг, прочитанных мною в принципе. А это о многом говорит и тягаться с этим сложно. Даже одному и тому же автору.

Больше всего, что мне понравилось в этой книге - язык написания. Повествование ведется от имени пожилой няни, которая много чего повидала на своем веку. Автор целенаправленно сохраняет все специфические словечки, речевые обороты и любопытные фразы. И это, на самом деле, потрясающе. Правда, не сразу втягиваешься в такую речь, но по итогу привыкаешь и будто в масле начинаешь кататься. Язык такой обволакивающий, тонкий, красивый. Будто сидишь где-то в теплой и уютной комнате, а бабуля тебе рассказывает интересные истории. И даже не скажешь, что текст писал мужчина.

Во-вторых, это история замечательной женщины. Её религиозная самоотдача вызывает восхищение. И то, как она до последнего верует в Бога и жаждет эту веру привить другим людям очень и очень похвально. И никогда она не отступится от своей веры. И всегда она готова к прощению. И предана она своей "Катичке" до самого последнего. Даже несмотря на всю её, порой, несправедливость к самой Дарье Степановне, на взбалмошность и гордыню. А кроме того, она очень верна своим принципам и будет стоять до последнего.

И, безусловно, тут достаточно широко раскрыта тема эмиграции и тоски по Родине. И тут, кстати, очень хорошо "слышится", что Иван Сергеевич и сам эмигрант. И, опять же, через эту книгу можно прочувствовать его любовь к своей Родине и к тем местам, где он родился.

Но автор и не без улыбки нам рассказывает свою историю, что тоже замечательно. Например, с изрядной долей юмора нянюшка рассказывала о том, как они прибыли заграницу. Про то, как их встречали, как ей не понравилась Америка и "тамошние" журналисты, которые всё переврали со слов нянюшки. О том, как ей не понравился "грязный воздух" и атмосфера.

В общем, это лишняя чудесная книжечка в мой личный топ авторов-классиков. Она оставляет очень приятное послевкусие и улыбку на лице. Читайте - Иван Сергеевич Шмелёв замечательный!

Какая интересная стилизация! Этот роман, по сути, монолог неграмотной тульской крестьянки, нянечки Катички, которую жестокий XX век яростно закрутил в своем водовороте и забросил на чужбину. Где только не побывала пожилая женщина, следуя за своей воспитанницей, оберегая и охраняя её по мере своих возможностей! Крым, Турция, Америка, Европа, Индия... Разве могла подумать эта простая и бесхитростная женщина, что её так помотает по белому свету? Только вот не нужна ей эта заграница. Вся эта кутерьма только ради Катички, ради чужой девочки, которую она любит всем сердцем. Самоотверженная женщина.

Если бы я писала рецензию на этот роман на отметку в институте, по заказу, на конкурс, в конце концов – я написала бы все по канону. Что это роман о тяжелой судьбе эмигрантов, о том, что в водоворот революционных событий попадали и совсем простые люди и их тоже заносило на чужбину, Что это яркий портрет среза послереволюционной эмиграции, что написано простым безыскусным языком нянюшки, что березки и осинки, что «хоть похоже на Россию, только все же не Россия»… Что судьба автора, и что боль и любовь к покинутой родине, и все такое.

Все это есть, но мне не очень понравилось. Хотя я признаю и высоко оцениваю все достоинства романа, язык, необычную форму подачи, разнообразие характеров… Есть отдельные эпизоды, рвущие душу, но это не мастерство автора ,а сама ситуация. Паника в Крыму страшна сама по себе, с какой стороны на нее не смотри. Но в целом картина скитаний Катички и нянички получилась очень благостной. Девушка «необыкновенно красоты и таланта», Катичка идет по жизни легко, создавая себе проблемы исключительно вздорным характером. А в остальном она использует мужчин, которые все как один расстилаются перед ее ногами, за исключением того одного , самого главного, которого она с ослиным упорством отталкивает и прогоняет. И вообще, не ее судьба меня интересовала в этом романе и думала я совсем о другом.

Вот читая о таких всей душой преданных няничках, хочется понять – она полностью растворялись в хозяевах и барских детях потому что собственной жизни у них не было? Своих мужей, своих детей? Их начальный смысл жизни состоял в том, чтобы лелеять барыню и барчуков? Забыть о себе? И никто не видел в этом ничего дикого? Потому что у дивана или козетки не может быть личной жизни, а что такое няничка, как не удобный диван или козетка? Если их предназначение ублажать хозяйку, то какие дети? И никто не спрашивал, чего хочет няничка, покидая страну. Потому что у дивана не спрашивают, его берут с собой. Или бросают, если не нужен.

Впрочем, этот «диван» готов принять от хозяев все – хамство Катички, откровенный обман хозяина ( а две тысячи-то так и не отдали няне), постоянную истерику хозяйки. И кротко и безропотно продолжает любить и служить. Что это – слепая любовь, которая сродни материнской? Или автор верит в жертвенность и преданность простого русского человека? Не самые лучшие хозяева достались Дарье Степановне, но… она была с ними в горе и радости. И терпела выкрутасы своей воспитанницы, жалела и преданно ей служила. И вместе с ней как неприкаянный листок носилась по свету. И на самом деле была куда умнее и проницательнее хозяйки, но держала свои мысли в себе и так и осталась в представлении Катички, как тихая, безответная, ласковая няничка, наивная простая душа.

Роман представляет собой рассказ (блестящая игра слов) Дарьи Степановны Синициной, неграмотной Тульской старушки, няни некоей Катички (ох уж эта Катичка), о том, как ее с Катичкой жизнь вихрями кружила. С чего вихри? А с того, что действие романа разворачивается на фоне раздирающей страну в куски революции.

История Дарьи Степановны (уж позвольте мне далее называть ее просто няничкой) масштабно развернута и хронологически, и географически. Тут и царская Россия, и кровавое лихолетье переворота, и эмиграционная тоска. Тут и Москва, и Крым, и Константинополь, и Америка. И это не полный перечень.

Рассказывается вот прямо от первого лица, как есть. По сути, - и это многих привлечет, уж я-то знаю, - вся книга - одна сплошная прямая речь, один сконцентрированный диалог (не признаю это монологом, барыня ведь реплики свои вставляла, хоть мы их и не слышим). Никаких прозаических отступлений и описаний, никаких трехстраничных философствований, все коротко и ясно. Все как в живом разговоре, - говорится только о самом ярком, ключевом, все прочее лишь обозначается. Автор не дает нам слышать слов барыни, к которой обращается няничка (через "и", все верно), и благодаря этому речь как бы изолируется, история преподносится неразбавленной, герметичной. Создается реальное ощущение беседы.

У нянички очаровательный самобытный говор, она премило и очень неслучайно коверкает слова, зачастую именно благодаря искажениям звучания раскрывая самую суть описываемого. Привыкнуть к манере повествования надо, согласен. И сперва даже запинался через абзац. Но уж как втянешься, - за уши не оторвать. Читается в итоге крайне легко.

Няничка даром что неграмотна, а поумнее многих грамотных. Хотя тут самое точное слово - не ум-разум, а мудрость. Та самая добрая русская мудрость, которая в два-три слова вмещает многотомные тексты, которая одной фразой и утешит, и ободрит, и наставит. И у нянички, между прочим, хорошее такое житейское, годами отточенное чувство юмора, так что временами не удержаться от смеха с ее ловких словечек.

Замечательная книга. Умная, добрая, честная. И с исторического ракурса полезная, заставляет мысленно окунуться в гущу событий, в которые не дай Бог окунаться в реальности. Страшно и горько читать про рассыпающуюся страну, отрадно понимать, что какая бы либеральная дрянь не забивала головы любой современности, как бы не дрожала под градом ударов наша многострадальная земля, найдутся люди, вот эти самые нянички, которые на своих старушечьих плечах вытянут страну, убеждения, веру, атлантами выстоят и не колыхнутся, лишь бы нас, родных своих, уберечь. И благодарности за свой подвиг не потребуют.