Цитаты из книги Скорбь сатаны

Лишь благодаря глупости существует мудрость.

А где есть священник есть и дьявол!

Тот, кто льстит человеку за его добродетели или потворствуем ему в его пороках, есть худший враг того человека. 

У себя дома вы можете делать все, что хотите, только один Бог видит, и это ничего не значит. 

Его глаза блеснули насмешкой. 

Ваш скептицизм весьма удобен, потому что он освобождает вас от всякой личной ответственности. 

No fame is actually worth much nowadays,—because it is not classic fame, strong in reposeful old-world dignity,—it is blatant noisy notoriety merely.

Но теперь нет ни юношей, ни девушек - апатичные старики и старухи под личиной юнцов тяжко бродят по свету, размышляя о смысле жизни, предаваясь пороку и насмехаясь над чувственностью

• Она была хорошей идеей, когда английские юноши и девушки имели в себе молодость, невинность, здоровье и жизнерадостность и танец рука об руку вокруг майского дерева приносил им удовольствие. Но теперь нет ни юношей, ни молодых девушек; двадцатилетние старики и старухи устало бродят по свету, обдумывая пользу жизни, расследуя порок и насмехаясь над чувствами, и такое невольное развлечение, как майское дерево, не подходит к нашему истомленному юношеству.
  

• Это чудовищно! Всего час назад он жил, а теперь... Лучо, это ужасно!
  - Что именно? Смерть? Она и вполовину не так страшна, как жизнь, прожитая напрасно, - ответил он с торжествен-ностью, впечатлившей меня, несмотря на обуревавшие меня чувства. - Поверь-те, душевная болезнь и смятение сознательно падшего существа - пытки куда хуже тех, что изображены в церковных картинах ада.
  

... я сужу о возрасте по работе мысли и чувства больше, чем по прожитым годам

Я узнал жестокое значение слова «голод» слишком хорошо: грызущая боль, болезненная слабость, мертвенное оцепенение, ненасытность животного, молящего о пище, - все эти ощущения достаточно страшны для тех, кто, по несчастию, день ото дня подготовлялся к ним, но, может быть, они много больнее для того, кто получил нежное воспитание и считал себя «джентльменом».