Цитаты из книги Восьмой свидетель

Правосудие - это кувалда. Ею можно легонько постукивать по камню, постепенно придавая ему нужную форму. Или же расколоть его к чертям одним махом. Все зависит от того, кто орудует этой кувалдой

Иногда горе может стать какой-то бездушной машиной вроде мясорубки, которая перемалывает самые твои кости.

Колеса системы правосудия раскручиваются не нашей конституцией или региональными законами, регулирующими закон каждого из штатов, а людьми, стоящими у власти

Никогда не задавай вопрос свидетелю в суде, если не знаешь на него ответа.

Быть обвиненным в преступлении – это все равно что иметь дело с призраком, который таскается за тобой по пятам. Ты его не видишь. Каким-то образом он постоянно оказывается у тебя за спиной или просто за пределами тарелок периферийного зрения, но ты знаешь, что он там. И он всегда настигает тебя...

Я никогда не захожу куда-то, когда не знаю, как оттуда выйти.

Присяжные, задающие себе вопросы, это как раз то, чего и добивается защита. Сомнения – это нирвана адвоката защиты.

Вся штука касательно шахматиста-гроссмейстера в том, что обязательно настанет момент, когда другой гроссмейстер победит тебя. Это неизбежно.

В залах правосудия поговаривали, будто привычка щеголять во всём белом призвана скрывать истинную натуру...

Привычка мусорить на улице была признаком неразвитого ума.

– До того, как стать адвокатом, я был мошенником. Эти две профессии не так уж сильно отличаются друг от друга. Послушай, я знаю, как устроен этот город. Я не могу этого изменить. Я представляю интересы людей, которых ложно обвиняют в чем-либо. А иногда – интересы людей, которые совершили ошибку и попали в беду. Если они поднимут руки и признают свою вину, я готов помочь им изменить свою жизнь. Все совершают ошибки.

Деньги могут упростить многое в жизни, но они неспособны наполнить твое сердце. И уж точно неспособны залечить его, когда оно разобьется.

Не пытайтесь обжулить жулика

Мошенники редко доживают до пенсии. Рано или поздно эта игра настигает каждого. Вот почему я завязал с преступной жизнью и выбрал новую профессию – адвоката. Проблема была лишь в том, что я никак не мог оставить свое прошлое позади. Я по-прежнему мошенник. По-прежнему развожу людей.

Руби была полной дурой, когда ожидала, что в этот вечер ее встретят как равную и будут относиться к ней как к полноправному члену этого тесного мирка. Она больше не была одной из них. Она была прислугой, невидимой и неслышимой. Но в этом и крылось ее тайное могущество. Руби была ядовитым пауком, таящимся в темных углах каждого из домов на этой улице.

Прежде чем стать адвокатом, я был профессиональным мошенником. И когда работал в барах, отелях и всяческих коммерческих структурах, выискивая цели для всяких афер, всегда искал людей, которые хотели по-быстрому наварить бабла и не заботились о том, кому они могут понаделать гадостей в процессе. Я преследовал тех, кто в своей жизни как-то раз свернул не туда и никогда не оглядывался назад.
Как адвокат, я подстерегал точно таких же людей.

– Какой смысл быть гроссмейстером, когда все остальные – жалкие любители? Жизнь скоро начинает терять всю свою привлекательность.

Присяжные, задающие себе вопросы, это как раз то, чего и добивается защита. Сомнения — это нирвана адвоката защиты.

«Случайности бывают подозрительно неслучайны»