Цитаты из книги Рассказы

А теперь нам надо побыстрее развернуть действие, ибо в нашем рассказе имеется уже четыре тысячи слов, но еще ни одной пролитой слезы или вскрытого сейфа, ни одного выстрела или разбитой о чужую голову бутылки.

Один бедный углекоп (слыхали вы когда-нибудь о богатом углекопе?)...

– Томми, Томми, – нежно позвала она, – еще я могу сама шить тебе галстуки. Я только сейчас вспомнила. – И сейчас же забудь, – решительно потребовал Томас. – И еще, – продолжала Селия, – мелконарезанные огурцы на ночь прогоняют тараканов. – И сон тоже, – ответствовал мистер Мак-Леод.

– Вчера дали прибавку, – сказал он. – Буду теперь получать восемнадцать долларов в неделю. Справлялся о цене квартир на Морнингсайд. Еще одна такая прибавка – и уже можно будет тебе снимать передник и наколку. – Ах, Томми! – воскликнула Селия. – А может быть, и этого достаточно? Бетти обещала научить меня готовить дешевое печенье. Оно делается из крошек, собранных за неделю, и называется «Бедный Питер». – Назови его лучше «Бедный Томас», – предложил Томас Мак-Леод.

Ухаживание – дело сугубо личное и не подлежит опубликованию. Подробный анализ этого процесса можно найти только в рекламах пилюль против малокровия и в секретных инструкциях женского консультативного бюро Древнего Ордена Мышеловки. Но некоторые его стадии может осветить и художественная литература, не вторгаясь в область рентгеновских лучей и полиции нравов.

Рот у нее был большой и вечно набитый мятными леденцами, стучавшими о ее зубы, как град об оконное стекло, сладкий град, высыпанный автоматом в обмен на монетку в пять центов.

Не садитесь за чужой стол, а не то вам поднесут закуску, которая вам не понравится.

...внезапно перед ним возник здоровенный верзила с бритой физиономией и ртом такой формы и таких размеров, что взгляд невольно искал над ним надпись: «Для писем».

– Эх, шарахнуть бы его как следует! Ведь кирпича просит!

Все мы люди, все человеки – граф Толстой, Р. Фицсиммонс, Питер Пэн и прочие.

Когда человек настолько разбогател, что из мясной лавки ему присылают именно тот сорт мяса, какой был заказан, он начинает думать о спасении своей души.

Мы не знаем, что такое отбойщик, но, по нашим наблюдениям, главное его занятие состоит в том, чтобы стоять со скорбным взором и с обеденными судками в руках возле угольной кучи, пока репортеры фотографируют его для воскресного фельетона.

Она стала толстой, грустной, желтой и скучной. Но когда появились средства, в ней снова вспыхнуло желание воспользоваться привилегиями своего пола: сидеть за чайным столом, покупать ненужные вещи, припудрить уродливую правду жизни условностями и церемониями.

...некий дядя лишил его наследства и свел к нулю свои щедрые даяния. А это все потому, что племянник выказал непослушание относительно некой молодой особы, которая в данном рассказе не фигурирует: читатели, диктующие авторам свои собственные литературные законы, могут на этом дальнейшее чтение прекратить.

Но вот со скамьи возле плещущего фонтана поднялся некто, подошел к Вэленсу и присел с ним рядом. Не то еще молодой, не то уже в годах; дешевые «меблирашки» оставили ему свой налет замшелости; бритвы и гребешки обошли его стороной; спиртное в нем было прочно закупорено и скреплено дьяволовой печатью.

Порывистый и колючий, как школьницы былых времен, юный май выстуживал своим дыханием деревья с набухшими почками.

Обращаться к тебе за помощью в трудную минуту – все равно что требовать муниципализации дома, когда жильцы уже задохнулись от неочищенного газа.

...три месяца назад я попал в дурную компанию. Это случается с человеком в двух случаях жизни – когда он без гроша и когда он богат.

– Есть два рода жульничества, такие зловредные, – говорил Джефф, – что их следовало бы уничтожить законодательной властью. Это, во-первых, спекуляция Уолл-стрита, а во-вторых – кража со взломом. – Ну, насчет одного из них с вами согласится каждый, – сказал я, смеясь. – Нет, нет, и кража со взломом тоже подлежит запрету, – сказал Джефф, и мне пришло в голову, что я, может быть, смеялся некстати.