Цитаты из книги Там, где растёт синий

тот, кто научится видеть синий, умеет жить настоящим

...И дальше Сэвен шёл по кругу в своей голове, а Ши сидела напротив него, она сидела тут, и он бился об неё, как мотылёк о свет, становясь вечным.

Теперь понятно стало, что с какого угла не смотри, а люди есть конусообразные города.

Доктор возился с халатом и при этом бубнил: - Так что бери, бери, Сэвен, на - бери.. - Доктор, но вы ничего мне не дали - удивился стратег. Доктор резко прекратил свою суету и посмотрел Сэвену прямо в глаза: - В толк бери!

Ты - стратег, запечатанный в разум.

Вода подбегала к берегу и падала на сушу тяжело, громко, как империя мыслей, и её нельзя было ни остановить, ни прочитать, хотя чувствовалось, что там великое. И иногда оно прямо тут, в настоящем, вырастало: тишина абсолютная, как вакуум, словно загадка, в которую ты вписан, и это сложнее всего - разгадывать и быть данным.

Когда брону хотелось помыслить углублённо, довести до исхода группу идей или в поток единородный вывести, он мог запереться на чердачке и не выходил оттуда, пока на него не снизойдёт. И поэтому иногда броны здоровались вот так:

– Снизошло?

– Снизошло, спасибо. И вам самого снизошедшего.

У него люди давно в созерцательной категории: они пейзажно-замысловатые, у них волосы, как трава, глаза, позвонки, спина колесом проходит, колени как кора древесная, и из дикой природы бёдра.

- Труха, труха, труха! Повсюду она. Я и зонтик купил в пол тела, и капюшон до носа натянул, а всё-таки сыплется за шиворот, надоедает. Весь город в трухе, и скамейки, и почтальоны и девочки..

Сказано, что давным-давно, в самом начале мира, среди людей стали появляться существа, которые могли ходить везде, и это было им не страшно, они могли ходить через любые границы. И не было там стенок никаких, и не было там греческого огня, они творили историю как хотели, и они расшатали энергетический этот остов так, что он и рухнул вовсе.

Броны считали, что синий – цвет момента, короткая волна, поэзия высоких энергий, как космические потоки или ядерные реакции (гамма-лучи), это цвет, который надо было уметь видеть, и это знак ещё (тот, кто научится видеть синий, умеет жить настоящим). Это объяснялось так вот: в природе нет старого синего, даже астероиды меняют свой цвет по мере старения – из синего в красный.

А ведь он так хотел научиться проникать внутрь всего, что видел, наращивал как мог воображение – главный чувствительный слой, из которого вырастала эта эксцентричная реальность, где у природных явлений объявлялось сознание, где деревья были вооружены жестами, где змеи ползали готовыми тотемами, а над озером летали что ни птица, то птах.

Случилось извержение: в мир полетели ценности

Город - бутылка без корабля, витрины наизнанку, манекены более дружелюбны, чем вся эта толпа, жизнь - конкурс на самую устойчивую иллюзию...

Я всегда думала, что гроза - это фотографирование, и я позировала, наряжалась и смотрела вверх, чтобы красиво меня засняли

Вчера на моих глазах дождь разбился. Я остановился и увидел, что все вокруг спешили, а кто-то бежал, а где-то ехали и никто не замечал, как тут же прямо дождь разбился. И никто не кричал, вот смотрите же, дождь разбился, а все продолжали бежать, идти, ехать...

Верни солнце в сплетение