Цитаты из книги Художник

«Каждый художник рано или поздно приходит к мысли, что холст маловат - хочется замахнуться на огромное плотно и ни в чём себя не ограничивать».

Каждый художник рано или поздно приходит к мысли, что холст маловат — хочется замахнуться на огромное полотно и ни в чем себя не ограничивать.

Люди бывают красивы в один единственный момент — в момент своей смерти, когда в их широко раскрытых от ужаса глазах пляшут искры; когда они рассекают тишину своим последним криком; когда их тела трансформируются в шедевр из бесполезного мешка костей и плоти.

Моя работа с ней — тщательная и продуманная до мелочей. Я знал, когда и что стоило сказать, чтобы заставить ее медленно сойти с ума, потерять рассудок от зародившихся много лет назад чувств. На струнах ее души играть было ничуть не сложнее, чем на скрипке, и я прекрасно справился.

Она — совершенная, моя сорок четвертая по счету картина. Мой первый и единственный шедевр.

У каждого уважающего себя художника должна быть главная работа всей жизни.

«Нет ничего зазорного в том, чтобы показать зубы, когда тебе причиняют боль».

Что в их жизнях такого ценного, если они не могут раскрыться? Запертые внутри коконов, - внутри тел - они существуют в сером, лишённом красок мире. Для чего? Лоуренс готов подарить им вечную, неувядающую красоту и запечатлеть их глаза по-настоящему прекрасными в одном-единственном моменте. Они раз за разом отвергают его. Жаль.

Произведения искусства создаются для того, чтобы их запомнили

Не все на свете решается деньгами

- Пошёл ты, - наконец-то выдыхает Аманда. Ухмыляется.

• В твоём «пожалуйста» сплошные ошибки.

Его совсем не волнует её внешняя красота, — он сам при желании способен сделать её в сто крат прекраснее — его куда сильнее волнует её внутреннее уродство.

«- Пошёл ты...

- В твоём «пожалуйста» слишком много ошибок».

- Как вы думаете, что в его в них привлекло? Или их. Уж не знаю, сколько на самом деле этих убийств.
-Глаза. - В ней меня привлекли глаза.

У любого любопытства есть предел

Убийство - не глупая подростковая шалость, а настоящее преступление