Цитаты из книги Не мешки

«Что со мной происходит?» – вопрос, который гораздо важнее, чем «Кто я?» «Происходит» – это опыт, который нас формирует и одновременно наш диалог с реальностью, которая с большой буквы «Ры». Реальность (строго говоря, непостижимое мироздание, временно надевшее маску текущей привычной реальности) всегда говорит с нами событиями. То, что нас развлекает, веселит, озадачивает, мучает, убивает, делает сильнее, калечит и воскрешает из полумёртвых – это реплики в диалоге. Их важно уметь правильно понимать, понимание вообще важная штука, лестница, ведущая из ада (ад потому и ад, что мучения там совершенно бессмысленны) – не обязательно прям сразу в какой-нибудь райский рай, но туда, где есть смысл.

«Что я делаю?» – вот по-настоящему важный вопрос. Единственно важный. «Ничего» – не ответ. Все всегда что-нибудь делают, бездельников не бывает, так называемое «безделье» – тяжкий, изматывающий труд («безделье», доставляющее удовольствие и дающее силу – тоже труд, очень полезный и важный, называется «производство радости», квалифицированных специалистов в этой области мало, высоко ценится любой вклад). Вопросом «что я делаю?» – заканчивается бессмысленное существование, полное муки, и начинается подлинная жизнь. «Создан по образу и подобию Творца» – это инструкция по применению человека. Создали – скажи спасибо и иди, сцуко, твори.

Идея сама по себе отличная, только чтобы заметили с неба, свечи всё-таки недостаточно, хоть из самого Иерусалима по скайпу её поджигай, тут работает другая техника, требующая, конечно, воображения и сосредоточенности, но без них в нашем деле вообще никуда; я имею в виду, что если достаточно регулярно представлять себя горящим костром или хотя бы свечой (с огнём из макушки), там, на небе, нас наконец-то заметят. Но спасать всё равно не примчатся: хорошо же горит, от чего тут спасать.

Я смеюсь, но на самом деле не очень-то и смеюсь, потому что, во-первых, техника офигенная и вполне доступная (даже руками ничего делать не надо, а счастья практически с первой попытки полные штаны), а во-вторых, важны не все эти ваши смешные игры в «верю – не верю», а то, видят ли наше сияние там, высоко-высоко в небесах, в пространстве мифа, по ту сторону морока этэцэ.

Я в последнее время почти обо всём важном обычно молчу, а всё это записываю только потому, что весной во мне просыпается мой мёртвый подросток, та прекрасная дурная и храбрая личность, которая до этого дня не дожила (но это нормально, личности вообще должны меняться хотя бы несколько раз за жизнь, без этого карнавала с переодеваниями человеческое существование – деньги на ветер, вообще непонятно, зачем жил). Пусть будет ему (моему мёртвому внутреннему подростку) такой письменный памятник. Он был дурак и чудовище, но памятник заслужил.

...надо учитывать, что молитвой и медитацией (и демоническим завыванием) может быть много чего. В том числе, вещи формально на них не похожие. Самый простой пример: человек, который вышел на улицу, задохнулся от красоты мира (или ещё чего-нибудь этакого, которое поджидает хорошего практика за каждым углом) и сказал «спасибо», – не обязательно вслух, но лучше бы всё-таки вслух, потому что так не принято, нормальному человеку психологически трудно говорить вслух с невидимым собеседником, а всё, что делается с усилием – вклад; так вот, такой человек вполне себе пребывает в молитве.

Социум не заинтересован в нашем бессмертии. Социум вообще не про это и не для того. Социум всегда стоит на страже интересов вида и навязывает каждой своей единице те варианты поведения, которые в текущую эпоху подходят для более-менее удачного размножения и выкармливания потомства, на этом всё. Какое, в жопу, персональное бессмертие? Возможность такой перспективы для индивида – катастрофа для социума. Ощущающий себя бессмертным неуправляем, он слишком мало боится, а любые покупающие послушание плюшки готов отложить на потом: когда у тебя впереди вечность, с плюшками вполне можно и погодить.

Из этого вытекает правило, очень простое, но очевидное крайне мало кому: всё, что предлагает нам социум, гарантированно уводит в сторону от персонального бессмертия (установления связи между смертной и бессмертной частями сознания; до установления этой связи бессмертны не мы сами, а «что-то такое там»). Гарантированно уводит в сторону, повторяю для невнимательных. А не просто «может в сторону увести».

Всем нам приходится отчасти повиноваться социуму ради физического выживания. Эту махину одним дурным нахрапом не победишь. Всё, что тут можно сделать – следить за собой, чтобы не сделать ни одного шага сверх жизненно необходимой нормы. Чтобы не уйти по путям, которые предлагает нам социум, слишком далеко. И не слишком часто пить по дороге из луж в форме копытца. Жажда – неприятное ощущение, но её довольно подолгу можно терпеть.

Требования социума далеко не всегда неприятны. Некоторые – очень даже наоборот. Речь не о том, что лично мне (и кому бы то ни было) в этих требования нравится, а что – не особо. Речь только о том, куда это всё ведёт. В каком направлении. (В бездну, в адскую бездну! – хохочет мой внутренний Люцифер; он тролль, но по сути прав.)

Все предложения социума, включая культмассовые изводы религий, весь этот сладкий опиум-для-народа следует рассматривать именно в этом ракурсе: нравятся они нам или нет, они уводят в сторону от бессмертия. К бессмертию ведут только персональные, непроторенные, зачастую ошибочные (будете смеяться, это, по большому счёту, совершенно неважно) и очень одинокие пути.