Цитаты из книги В лесах

*Без горя, без печалей, что без греха, человеку века не изжить.
*Незрел виноград невкусен, млад человек неискусен; а молоденький умок, что весенний ледок.
*Долго спать — долгу наспать…
*Сколько денег нищим ты ни раздашь, а их опять, как снегу в степи, к тебе в дом нанесет.
*Правда с кривдой спокон века одним колесом по миру катится.
*чужой-от ведь обед, хоть сладок, да не спор, чужие-то хлеба живут приедчивы. Мед чужой и тот горек.
*Не всяк голова, у кого борода, не всяк жених, кто присватался, иному от невестиных ворот живет и поворот.
*Береги девку, что стеклянну посуду, грехом расшибешь — ввек не починишь.
*Тугая мошна не говорит, а чудеса творит — крякни да денежкой брякни, все тебе поклонится, все по-твоему сделается.
*Мало ли что старики смолоду творят, а детям не велят
*забота людей не красит, печаль не цветит.
*молва, что ветер, сама в окна лезет
*родительское сердце в детях, а детское в камешке
*Обули босого в сапоги — износить не успел, а уж спеси на нем, что сала на свинье, наросло!
*свой сухарь сытней чужих пирогов…
*чем больше почет, тем больше хлопот
*На глазах преподобен, за глазами от греха не свободен.

Писали, писали на Москву: «Пришлите пастыря» – ни ответа, ни привета… Ну, вот и дождались… – Отца Михаила? – сказал Василий Борисыч. – Да, Михайлу Корягу… По нашим местам так его величают, – отвечала Манефа. – Он-от и есть камень соблазна для здешнего христианства. – Человек начитанный, сказывали, постный, – заметил Василий Борисыч. – Постный-от он постный, только не пиюще, не ядуще, а пенязи беруще, – с усмешкой молвила Манефа. – Где ж бессребреника достать, матушка? Сытых глаз что-то ноне не видится, – сказал Василий Борисыч. – А чин на нем какой положон? – возразила Манефа. – Благодать, друг мой Василий Борисыч, не репа, за деньги ее не стать продавать… Коряга – стяжатель… Пальцем без денег не двинет… Да еще торгуется… Намедни просят его болящего исправить, а он: «Сколько дашь?» Посулили полтину, народ бедный – больше дать не под силу, а Коряга: «За полтину, говорит, я тебе и «Господи, помилуй» не скажу»… Так-то, друг!.. Вот каким пастырем нас Москва наградила…

- Не в лесе, Иван Григорьич, сила, а в промыслах, - сказал ему на то Василий Борисыч... - Отчего ж не заводят? Кажись бы, не хитрое дело? - спросил Иван Григорьич. - Оттого и не заводят, что хлебные места, - ответил Василий Борисыч. Промысла от бесхлебья пошли, бесхлебье их породило... В разных странах доводилось мне быть... И везде, где ни бывал, видел одно: чем лучше земля, чем больше ее благодатью господь наделил, тем хуже народу живется. Смотришь, бывало, не надивуешься: родит земля всякого овоща и хлеба обильно, вино и маслины и разные плоды, о каких здесь и не слыхивали, а народ беден... Отчего?.. Промыслу нет никакого... Земля-то щедра, всегда родит вдоволь, уход за ней не великий, человек-от и обленился; только б ему на боку лежать, промысла и на ум ему не приходят... И выходит: где земля хуже, там человек досужей, а от досужества все: и достатки и богатство...

– А вспомни-ка, что ты мне в ту пору часто говаривала. «В море туманы, в мире обманы» – таковы были речи твои. Не могла я тогда вместить твоих слов, а теперь каждый день тебя поминаю. Да, истину ты говорила мне: одни обманы на свете, правды в людях нет. Все на кривде: в торговом ли деле, в домашнем или в другом каком. А на языке у каждого правда – всяк ее хвалит, да не всяк хранит, всяк ее ищет, а никто не творит. Претит душе моей неправда. Тяжело видеть, что вижу. А помочь ни силы нет, ни уменья. Зачнешь говорить, на смех подымут, ну и молчишь… Оттого малословна и стала я. Никому про то я не говаривала, тебе одной открылась. Пробовала тятеньке сказать – смеется. «Ты еще молода, – говорит, – поживешь подольше, уходишься». Призадумалась Аграфена Петровна. – Мир во зле лежит, и всяк человек есть ложь, – она молвила. – Что делать, Дунюшка? Не нами началось, милая, не нами и кончится. Надо терпеть. Такова уж людская судьба! Дело говорил тебе Марко Данилыч, что ты молоденька еще, не уходилась. Молодой-то умок, Дунюшка, что молодая брага – бродит. Погоди, поживешь на свете, притерпишься. – Что это за жизнь? И зачем родились мы на свет? – тихим голосом плакалась Дуня. – Власть Господня на то, – строго промолвила Аграфена Петровна. – Не нам судить о том, что небесный отец положил во власти своей и печатью тайны от нас запечатал! Грех великий испытывать Создателя!