Цитаты из книги Король шрамов

– Она не принцесса! – резко ответил Николай. – Время обманов закончилось. Сегодня погиб невинный человек, и все из-за вашего стремления развязать войну.
– Нам объяснят, что все это значит? – шепнула Женя. Зоя задавалась тем же вопросом.
– Охотно. – Николай кивнул подбородком в сторону стражницы. – Позвольте представить вам настоящую принцессу Эри Кир-Табан, любимую дочь Шухана, вторую в очереди на престол.
– Ложь, – прошипела та.
Николай сжал ее запястье.
– Во-первых, ни один воин Тавгарада не позволит схватить себя за руку – сгрести, как последнюю засахаренную сливу с подноса. – Стражница предприняла запоздалую попытку высвободиться. – Во-вторых, где мозоли? У любого солдата они расположены на ладонях, как у Исаака, а мы видим мозоли на подушечках пальцев. Такие бывают от игры…
– На хатууре, – закончила Зоя. – Восемнадцатиструнном. Принцесса Эри славится своим мастерством.
– То есть принцессу заменили наемницей, чтобы поближе подобраться к королю Равки. Но зачем она пыталась покончить с собой? – вслух размышляла Тамара.
– Чтобы бросить тень на Фьерду? – предположила Женя.
– Именно, – кивнул Николай, – и дать Шухану повод к войне. Правитель Равки мертв, член шуханской королевской семьи убит. У Шухана есть веские причины ввести войска в нашу осиротевшую страну и уже из Равки напасть на южные границы Фьерды. А вторгшись к нам, шуханцы уже не уйдут...
– Что вам пообещали, принцесса? – спросил Николай, отпуская ее руку.
– Другое имя и тихую жизнь в провинции, – тихо промолвила она. – Политика и жизнь при дворе меня никогда не интересовали. Мне сказали, что я смогу заниматься музыкой и влюбляться в кого пожелаю...
– Вы в самом деле намерены держать меня здесь?
– Вы совершенно правы. Только не в качестве пленницы, а в качестве моей королевы.
Зоя сама удивилась тому, сколь болезненным уколом оказались эти слова для ее… сердца? Гордости? Она давно знала, что такой исход неизбежен, сама горячо поддерживала и отстаивала эту идею. Так почему сейчас ей кажется, будто она вновь оставила фланги без защиты?
– Брак с вами принесет мне богатое приданое, а всенародная любовь шуханцев к своей принцессе не даст вашей сестре посягнуть на рубежи Равки.
– Я не пойду на это! – негодующе воскликнула Эри – истинная королева в гневе.
– Либо свадьба, либо расстрел, голубка моя. Подумайте об этом в таком ключе: цена избавления от смерти – жизнь в роскоши и мое блестящее общество.
– Как вариант – виселица, – предложила Зоя. – Быстро и не больно. – Она почувствовала удовлетворение. Приятно поддразнить короля, пока еще есть возможность.

на ее запястьях появились браслеты из чешуи дракона. Отныне Юрис был в ней – со всеми своими прожитыми жизнями и знаниями, всеми преступлениями и чудесами, которые он совершил. Сердце дракона билось в такт с ее собственным, и этот ритм связывал Зою со всем сущим, с основой творения мира. Верила ли она в это раньше? Возможно, но не придавала значения. Сила была щитом; Зоя вбирала и оттачивала ее, ведь иного способа противостоять боли, которую ей пришлось испытать в жизни, она не знала.
Теперь все было иначе. Зрение обострилось – свет резче обозначал каждый предмет. Зоя чувствовала запах зеленой травы снаружи, запах дыма от очага, даже запах мрамора – она и не подозревала, что мрамор может пахнуть. Бежала по знакомым коридорам на шум в оранжерее и понимала, что страха нет, есть только настойчивый внутренний порыв помочь в беде.

Дорогой Исаак!
Искренне рад, что мы оба благополучно пережили мое командование. Если ты не против покинуть свою деревню и совершить долгое путешествие в Ос Альту, то в столице тебя ждет должность королевского стража при Большом дворце. На службе тебе придется подолгу стоять навытяжку, не выказывать скуки во время самых тоскливых церемоний, открывать и закрывать двери, а еще следить, чтобы пуговицы на форме всегда были начищены до блеска, так что я пойму, если этому занятию ты предпочтешь любое другое. Однако же, если ты найдешь в себе мужество переносить эти трудности, мои собственные наставники с радостью возьмутся обучать тебя любым выбранным тобой языкам. Надеюсь, это будут шуханский, керчийский и земенский – принцу или королю они важнее других, хотя, разумеется, никто не станет лишать тебя счастья приобщения к каэльской поэзии. Когда-то я и сам пробовал этот деликатес – живот побаливает до сих пор.
С наилучшими пожеланиями,
Николай Ланцов,Великий князь Удовы,Принц Равки и пр., и пр.

– Зоя, скажи какую-нибудь гадость, – попросил Николай.
– Зачем?
– Затем, что я определенно страдаю галлюцинациями, а в моих грезах ты куда симпатичнее.
– Идиот.
– Слабовато.
– Ну, извини, что не блещу остроумием. Вообще-то у меня от страха руки-ноги свело...
– Это та часть истории, где нам полагается с честью встретить смерть?...
– Нет, та, где король Равки сдается врагу, а любовь, которой между нами никогда не было, продолжает жить в балладах и песнях.
– Даже не думай, – рявкнула Зоя.
– Дай мне шанс, Назяленская. Один из нас должен выжить...
– Зоя, ложись! – крикнул Николай, бросаясь к ней.
– Черта с два, – пробормотала она, толкнула Николая на песок и заслонила его телом, упершись расставленными ногами в землю и выставив перед собой руки...
– Зоя… – Николай опустился на колени и подхватил ее на руки. Кожа Назяленской сияла изнутри светом гришийской магии, из носа текла кровь. Ее била дрожь.
Дракон приземлился рядом с ними и сложил крылья. Видимо, хотел поиграть с добычей.
– Стой! – воскликнул Николай, понимая, что помешать чудовищу не может. Револьверы против дракона – все равно что игрушка...
Зоя испустила стон, полный невыразимой боли. В нем звучало такое отчаяние, какого Николай никогда не думал услышать от своего генерала.
– Что такое? – спросил он, сильнее сжав ее в объятьях, взглядом выискивая на теле раны или кровь.
Зоя оттолкнула его и принялась шарить по песку. Из ее груди снова вырвался вопль бессильной ярости и боли.
– Ради всех святых, Зоя, в чем дело?
В ее руке что-то блеснуло. С горестными рыданиями она прижала это к сердцу. Николаю не сразу удалось заставить Зою разжать кулак. Когда же она это сделала, он увидел у нее на ладони две половинки серебряного браслета. Сломанный усилитель.
– Нет, – всхлипывала она, – нет.
– Да, – прошипел дракон.

И не могла бы ты раздобыть мне салфетку? Я залил чаем письмо к каэльскому послу.
Шквальная призвала со столика у стены пару салфеток. Трепеща, они пролетели по воздуху и опустились подле локтя Николая. Тишина этого утра навевала покой, привычные мелочи умиротворяли.
В такие моменты, когда они работали бок о бок и между ними устанавливалась эта неуловимая, приятная близость, разум вдруг играл с Зоей предательскую шутку. Она смотрела на золотистые вихры Николая, склонившегося над донесением, на его длинные пальцы, скручивающие свиток, и думала, каково ей будет, когда он наконец женится, станет принадлежать другой и этим безмятежным минутам придет конец…
Зоя останется для Николая генералом, но все изменится. У него появится другая, и другую он будет поддразнивать, спрашивать совета, с другой будет спорить за завтраком. Зоя легко влюбляла в себя мужчин – раньше, когда была юной и жестокой и наслаждалась силой женских чар. Своих кавалеров Зоя не желала; желали ее, и это ей нравилось. Однако она вовсе не была уверена, что теми же чарами может вызвать желание у Николая, и мысль об этом неприятно саднила. Еще неприятнее было сознавать свое тайное желание проверить, так ли он неуязвим к ее красоте, как кажется с виду; выяснить, способен ли такой мужчина, как он, полный жизни, света и оптимизма, полюбить такую женщину, как она.
Впрочем, несмотря на недобрые игры, которые затевало сознание Зои, она никогда не позволяла себе зайти слишком далеко в отношениях с королем.

– Ну еще бы, – усмехнулся Адрик. – Ты в чем угодно разглядишь хорошее.
Его слова соответствовали истине. Леони напоминала лучик солнца, пойманный в бутылку. Ее жизнерадостность не притупили даже месяцы, проведенные во Фьерде.
«Ты что, напеваешь? – изумился Адрик однажды, когда им целый час пришлось выталкивать застрявшие в грязи сани. – Откуда такой беспощадный оптимизм? Это что-то нездоровое». Леони задумалась над вопросом и перестала напевать, продолжая тянуть лошадь вперед. «Наверное, это потому, что в детстве я чуть не умерла. Когда боги дают тебе второй шанс видеть мир, нужно им наслаждаться». Адрик недоверчиво вздернул бровь. «Меня расстреливали, пыряли ножом, кололи штыком, а сумрачный демон оторвал мне руку. Что-то это не повлияло на мой жизненный настрой». И это тоже было правдой: если Леони – ходячее солнышко, то Адрик – унылая грозовая туча, слишком надутая и обиженная, чтобы пролиться дождем.