Цитаты из книги Король шрамов

Доминик был рядом, когда Николай получил свое первое ранение. Николай был рядом с Домиником в Хальмхенде, когда тот упал, сраженный пулей, и больше уже не поднялся...
Солдаты не хнычут. Принцы не плачут. Николай помнил об этом, но слезы катились из глаз сами собой.
– Доминик Храбрый, продержись еще немного.
– В конце концов эта страна уделает тебя, брат. Имей это в виду.
– Только не нас с тобой, – возразил Николай, но Доминик уже был мертв.
– Я что-нибудь придумаю, – поклялся молодой принц так же, как тогда, много лет назад, на уроке Миткина. – Я найду способ.
С тех пор он видел тысячу смертей. Бессчетные битвы преследовали его в ночных кошмарах, но, бодрствуя, он ни на секунду не забывал о своем обещании, данном Доминику.

Безнадежно. Он все равно к ней не успеет. Из груди Николая Ланцова вырвался звериный рык. Он подпрыгнул, ощутил удар ветра в лицо и… поймал Зою. Невероятно. Это против всех законов физики…Он мельком увидел под собой собственную тень – далеко внизу, темное пятно в обрамлении крыльев, развернувшихся за его спиной. Монстр – это я, и я – это монстр. Лицо Николая исказилось, как будто он хотел вывернуться из самого себя. Тень демона тоже дернулась.
– Николай? – Зоя смотрела на него, и в ее глазах читался один лишь ужас.

Раньше они давали Николаю обычные снотворные зелья, от которых он довольно быстро делался вялым и нередко начинал похрапывать еще до того, как Зоя покидала комнату, но этот новый состав «вырубал» его буквально за секунду, при этом Николай выглядел не спящим, а мертвым. Он лежал настолько неподвижно, что Зоя невольно прижимала пальцы к его сонной артерии, пытаясь уловить слабый, медленный и тягучий, словно патока, пульс. Усыпляя короля, Зоя каждый вечер словно становилась свидетелем маленькой смерти.

– Не опаздываю, – отозвалась Тамара из-за его спины. – Просто моя жена не в духе.
Заглянув за Толино плечо, Зоя увидела, что Тамара держит за руку Надю, явно пытаясь развеять ее мрачное настроение.
– Я имею полное право быть не в духе, – заявила Надя. – Вы уезжаете, мой брат где-то во Фьерде, а мне поручают создать прототип подводного судна, которое должно сломаться на балу, на который я не хочу идти.
– Я вернусь, ты и глазом моргнуть не успеешь, – заверила Тамара. – И привезу тебе подарок.
– И лучше бы это были новые защитные очки, – проворчала Надя.
– Я представляла себе что-то более романтичное, – не согласилась Тамара.
Давид нахмурил лоб.
– Что может быть романтичней защитных очков?

Страх подобен фениксу. Много лет назад эти слова сказала ей Лилиана, и Зоя часто повторяла их остальным. Он может тысячу раз сгорать на твоих глазах, обращаясь в пепел, и все равно возвращаться. Зоя не даст страху управлять собой. Нет у нее такой роскоши. И все-таки после той ночи на колокольне ты невольно избегаешь Ланцова. Она ненавидела собственную слабость, ненавидела себя за то, что теперь, приковывая Николая на ночь к кровати, делала это в сопровождении Толи или Тамары; за то, что даже в зале совещаний держалась начеку, словно ожидая, что золотисто-карие глаза короля, сидящего напротив, зальет чернота. Этот страх, бессмысленный и досадный, наверняка порадовал бы монстра.

– Ненавижу. Ненавижу, как они на нас смотрят. Мой отец такой же. Он считает противоестественным, если женщина хочет сама добывать себе пропитание, охотиться или воевать. Якобы этим она лишает мужчину роли защитника.
– Да, для них это трагедия... Твоим отцом движет страх. Страх заставляет мужчин изобретать идиотские правила, запрещающие девушкам путешествовать в одиночку и кататься верхом, когда вздумается.
– Только представь, чего мы добились бы, если бы нам не запрещали делать все то, что делают они!
– Если бы мужчины действительно нас боялись, нам не приходилось бы строить идиотские улыбочки и прихорашиваться.
– Как я строю улыбочки, ты видела, – озорно подмигнула Нина. – Ну, а если я начну прихорашиваться, советую тебе покрепче держаться, чтобы не упасть.