
— Боишься.
А Стужа ответила:
— Раньше боялась. Теперь — нет.
Побелевшая от стужи ладонь легла на щёку Мороза.
— Глупый... Она ведь всё равно вернётся.
И кто-то всё равно умрёт.
Колдун с усилием проговорил:
— Кто-то. Но не ты. Тебе я не позволю.
— И до скончания времён ты будешь повторять страшный обряд?
— Если потребуется.
— Нет. Больше не потребуется. Мне холодно, — пожаловалась Стужа.
***
Ты ходи, ходи, девица,
Ты ходи, ходи, красная,
Да по белому снегу пушистому,
Да по стылой земле, по матушке.
Ты ходи, ходи, девица,
Ты ходи, ходи, красная.
Повезут тебя сани быстрые,
Умчат в Тень нашу ладушку...
Умчали в Тень ладушку, умчали они в лес Стужу, чернавкину дочь. И вряд ли кто-то о ней вспомнит: все считают девушку виновной в смерти матери. Мачехе она как кость в горле, кумушки-голубушки да соседи смеются, глядючи... Отцу родному... эх... А отец родной под каблучком у мачехи ходит. Хотя любит доченьку, но по-своему, как умеет. Можь, что-то сказал бы и приласкал, но что есть — то есть...
Не первый молодец суженую провожал в дремучий лес, не первый отец дитятко хоронил раньше срока. В Сизом лесу не бывает весны.
«В Сизом лесу ведь зло обитает, и имя ему — Мороз. Силы у него немеряно, а злобы на десятерых хватит!»
Только так ли это, господине? Так ли, ежели сердце у него стало оттаивать, как и борода его?
«Могуч Мороз! Зима ему подвластна, бураны и вьюги покорны, как скот. Выступишь супротив такого — живым не останешься. А в объятиях покойно и тепло... Словно в сложенной изо льда избе, что греет лишь того, кто пересёк сугробы, чтобы до неё добраться».
Это простая, да не простая сказка — о самопожертвовании ради родного человека, о великой силе любви, о любви матери, которая отдала всю жизнь ради того, чтобы её кровиночка жила.
Светлая, но, с другой стороны, тёмная, леденящая кровь история. Мурашки бегут по телу! Настоящая славянская сказка с её обрядами и сказаниями. В ней тепло даже в самую сильную стужу. И уникальные герои со своими характерами, которые есть только у Дахи Тароториной.
Живые образы здесь повсюду! Сизый лес оживает, затяжная зима заканчивается, и на смену ей приходит та самая Весна, способная растопить самое холодное сердце.
***
Чем нравятся мне книги Тароториной — тем, что в них есть доля правды и слышен отголосок тех стародавних времён, когда люди ещё поклонялись Яриле и иже с ним.
Большинство из нас сейчас живёт в предвкушении самого волшебного времени года и главного праздника страны. И так повелось уже много-много лет.
Новый год — это праздник, отмечающий начало нового календарного года, который в большинстве стран празднуется в ночь с 31 декабря на 1 января. Он символизирует новый старт и время надежд. Его встречают с радостью, украшая дома и города, даря подарки и проводя время в кругу семьи и друзей.
Но так было не всегда. Об этом я узнала сравнительно недавно — от своих друзей, людей, скажем так, весьма неглупых. Теперь они просто бегут от этого «праздника».
Сказочных новогодних персонажей придумали давным-давно и не в России: подавляющее большинство светских обрядов и традиций имеют в своей основе древние зловещие ритуалы.
К примеру, нарядные ёлки, ставшие символом Нового года. У ранних кельтов ель считалась обиталищем лесного духа, требовавшего кровавых жертв — внутренностей людей и животных, которые друиды регулярно развешивали на ветвях дерева. Когда окрепшая христианская церковь запретила жертвоприношения, народы Европы заменили внутренние органы шарами из дерева, которые впоследствии стали стеклянными, а кишки — тряпочными и бумажными гирляндами. И вот она, нарядная, на праздник к нам пришла...
Добрый Дедушка Мороз и его западный прототип Санта-Клаус произошли от древнего и злобного кельтского божества, Великого Старца Севера, повелителя ледяного холода и пурги. Он тоже ходил по домам с холщовым мешком, но не раздавал подарки, а собирал жертвоприношения, которые ему недодали в течение года. Визит Старца с мешком не предвещал ничего хорошего: как правило, после его ухода в доме оставались только обледеневшие трупы. Чтобы оградить свой посёлок от ужасного визита, друиды приносили свирепому божеству общую жертву — в мороз раздевали и привязывали к дереву юную девственницу. Именно её замерзший, покрытый инеем труп и стал прообразом веселой Снегурочки, сопровождающей Деда Мороза.
«Холодно ли тебе, девица? Холодно ли тебе, красная?»
Вот как раз такие отголоски этой жуткой легенды мы порой встречаем в наших знакомых сказках.
***
И, пожалуй, в этом и сила истории Тароториной: она бережно вытаскивает из глубины веков тёмные корни привычных нам образов, переплетает их с материнской любовью и жертвой, а затем возвращает читателю уже не «милую зимнюю сказочку», а живой, жгучий миф. Эта книга напоминает, что за праздником, блестящей мишурой и весёлым Морозом всегда стоит цена — и что даже в самой люто́й стуже можно найти тепло, если у сердца хватит храбрости не отворачиваться от правды.










