Цитаты из книги Клан

Когда смерть безразлична, дозволено все.

«Нормальная жизнь доступна только тем, кто не знаком с ее темной стороной.»

Элена, любые поступки имеют последствия, мы это знаем с детства.

Марьяхо размышляла над словами коллеги, над их прерванным разговором: они не умели жить, они посвятили себя ОКА и забыли, что настоящая жизнь шла где-то за стенами их офиса на улице Баркильо. Она часто задумывалась о том, что коллеги для нее – настоящая семья, но в то же время – семья единственная. Был ли это ее собственный выбор? За пределами ОКА их ждало одиночество, словно, вступив в Отдел, они навсегда отрекались от личной жизни.

Тебе следовало бы знать, что любой человек заменим. И ты – в первую очередь. Поверь: земля будет вращаться и без тебя. «Мадрид» выиграет чемпионат, политики наворуют денег, кофе останется горьким, а ОКА продолжит работу.

Возвращалась она уже ночью, под звездами, и все вокруг выглядело привлекательнее, чем при свете дня, потому что ночь скрывает вульгарные очертания действительности.

Мораль похожа на карточный домик: тронь его, и он рухнет целиком

Ты не можешь знать, как поступишь потом. У тебя есть только сегодняшние заботы, а что будет потом, не знаешь ни ты, ни кто-либо другой.

Дети не виноваты в том, что натворил отец. Никто не наследует ни хорошие, ни плохие поступки отцов.

Поэтому я всегда советую людям радоваться жизни. Ведь в самый неожиданный момент все может пойти прахом. Судьба – капризная штука.

К Элене подошел Ордуньо и обнял ее за плечи, за что она была ему благодарна. Они молча смотрели, как из комнаты выносили не коллегу, а члена семьи – той семьи, которую они сами себе избрали.

Нормальная жизнь доступна только тем, кто не знаком с ее темной стороной.

Как странно, что предметы, даже самые неприметные, становятся продолжением человека, а когда они исчезают, исчезает и ощущение его присутствия.

Это один из самых распространенных людских соблазнов: уверовать в свое превосходство и считать себя неподсудным.

Они играли, играли в войну, в которой сегодня убили они, а завтра, возможно, убьют их. Оба варианта их не тревожили. Когда смерть безразлична, дозволено все.

Для нас важно только то, чтобы, выйдя из дома, мы сразу могли получить удовольствие, как наркоманы, не задаваясь вопросом о том, каким путем все эти блага попадают в наши руки.

Можно ли за доли секунды уничтожить любовь? Как возненавидеть того, кого всегда боготворил?

Самый большой грех по отношению к ближнему — не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности.

Джордж Бернард Шоу,

драматург (1856—1950)