Цитаты из книги 喀耳刻

Должна сказать, все мое прошлое похоже на сегодня: жуть да чудовища, о которых никто и знать не хочет.

ты ведь простишь, если я не возрадуюсь, оказавшись одним из вереницы злодеев?

он любовался миром словно драгоценностью, заставляя его играть разными гранями.

Больше всего Одиссей любил делать вид, что ничем не отличается от остальных, но подобных ему не было, а теперь, когда он умер, и вовсе не осталось.

Мстить он всегда любил. А тех, кого считал предателями, всегда ненавидел.

Такова глупость людская. Ну не беда ли это рода человеческого, что некоторых приходится лупить, как ослов, дабы образумить?

Всю жизнь буду помнить его взгляд. Взгляд человека, узревшего за приподнятой завесой истинное лицо мира.

Он показал мне свои шрамы и взамен разрешил делать вид, что своих у меня нет.

Есть вещи, за которые стоит пролить кровь.

Этот мир – скверное место. И нам приходится в нем жить.

Мне всегда казалось нелепым, что люди вступают в войну. Даже если они завоюют что-то, наслаждаться этим будут лишь считанные годы, а потом умрут. Но скорее всего, погибнут, так и не завоевав.

Иной раз и неведением нужно удовлетвориться.

такая же глупая ханжа: чего не понимаю, того не желаю и знать.

жизнь моя проходит во мраке глубин, но я не темная вода. Я существо, в ней обитающее.

За спокойным, знакомым обличьем всего сущего скрывается нечто иное, готовое разорвать мир на части.

Восстания – для процветающих островов или же для тех, кто так угнетен, что ничего больше не остается.

Крепкий лук – так Одиссей ее называл. Неподвижная звезда. Женщина, которая себя знает.

– Однажды я спросил, как ей это удается – столь ясно чувствовать мир. Она сказала, что главное – быть совершенно спокойным, не выказывать волнения, не мешать другим – пусть покажут себя.

Наверное, наедине с матерью всякий ребенок – большой выдумщик.

В нем помещался целый океан скорби, который можно было лишь закупорить на мгновение, но осушить – нельзя.

Брат смерти – так поэты называют сон.