Цитаты из книги Крестный отец

Мир каждый день предстаёт обновлённым, умытым, свежеокрашенным.

Однако уже тогда у Вито Корлеоне хватило зрелой мудрости не воспринимать угрозу как оскорбление и не отказываться из-за нее в пылу гнева от выгодного предложения. Он взвесил реальность исполнения угрозы, нашел ее маловероятной и остался невысокого мнения о новых компаньонах: глупо прибегать к угрозам, когда в них нет надобности. Полезный вывод; над ним стоило поразмыслить на досуге.

Политик побуждал к войне, законника влекло под сень закона.

Боль и страх, как мы знаем, не столь конечны, как смерть.

... нет большего бедствия, чем враг, преувеличивающий твои недостатки или друг, недооценивающий тебя.

Есть вещи, которые надо делать и которые ты делаешь, но о которых ты никогда не говоришь. Ты не пытаешься их оправдать. Ты просто делаешь. Потом забываешь о них.

Без его ведома перышко у воробья не выпадет, и он еще проследит, куда оно упало.

Главное – это дружба. Дружба значит больше таланта. Никогда этого не забывай. * Не хочешь быть адвокатом? Адвокат может при помощи своей папки украсть больше денег, чем тысяча бандитов с пистолетами и в масках. * Месть – это блюдо, которое надо есть остывшим.

Любовь проходит, дружба распадается. И только кровные узы нерушимы навсегда.

Если я смогу умереть с словами: „Замечательная штука — жизнь“, — все остальное можно не принимать всерьез.

Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным

Если я смогу умереть со словами «Замечательная штука — жизнь», — все остальное можно не принимать всерьез. Надо научиться, как отец, ставить на первое место свою Семью, свой дом, своих детей, свой маленький мир.

Я сделаю ему предложение, от которого невозможно отказаться.

Я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться

Месть - это блюдо, которое вкуснее всего, когда остынет.

Угрозы дон считал глупейшим из всех способов выдать себя, необузданную и слепую гневливость - опаснейшей блажью.

Если бы во главе правительств стояли семейные кланы, возможно, второй мировой войны и не было бы

Дон Корлеоне мог гордиться своим правлением. Его мир был надежен для тех, кто поклялся ему в верности; люди, верившие в закон и порядок, умирали в это время миллионами.

Он думал о другом. Суметь бы, думал он, умереть со словами: "Жизнь так прекрасна", - и тогда все остальное не важно.

— Том, не позволяй ни кому насмехаться над собой. Каждый кусок дерьма, который человек вынужден съедать — личное дело. Они называют это бизнесом. О'кэй. Но это так же личное дело, как и ад. И знаешь, у кого я этому научился? У дона. У моего отца. Если градом било его друга, старик считал это личным оскорблением. И именно это сделало его великим. Великим доном. Он, подобно богу, все считает своим делом. Ему знакомо каждое перышко, выпавшее из хвоста птицы, и он знает, куда оно упало.