Цитаты из книги Скорбь Сатаны

Я поклялся и кушать, сделать все, чтобы уничтожить человечество, но человек не клялся поддаваться моим искушениям. Он свободен!

Эта планета слишком ограниченна, чтобы иметь больше одного Гомера, одного Платона, одного Шекспира

В смерти - жизнь.

Я кормлю его, и он знает меня; это, можно сказать, высшая степень цивилизации большинства человеческих существ: они знают, кто их кормит. (речь о жуке)

Я свободен! Свободен, чтобы работать для добывания средств к жизни! То, что я заработаю, я буду ценить. То, что я наследовал, я научился проклинать.

Не следует ни о чем думать наихудшее.

Общество предпочитает еду и увеселения всякой литературе, даже самой великой.

Будь мы молодой парой, вступающей в свет с искренней любовью, но без определенных будущих доходов, мы бы ничего не получили полезного или ценного – каждый постарался бы сделать подарок как можно дешевле. Вместо красивого сервиза из массивного серебра мы получили бы тощую коллекцию мельхиоровых чайных ложечек.

Слава имеет то качество, что ее нельзя добыть ни деньгами, ни через влияние. Хвала прессы не могла ее дать. Мэвис Клер, зарабатывающая себе на хлеб, имела ее; я с миллионами не имел ее. И я узнал, что лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни – вне рыночной цены, и что дары богов не продаются.

Когда грохочет гром спустя секунду после молнии, не кажется ли вам, что самые облака ведут священную войну?

Его голос звучал сочувствующей добротой, немедленно вызвавшей у меня острую жалость к себе, — самое худшее, что только может лишить человека моральной силы.

И я никогда не стремилась к власти, исключая, может быть, власть завоевать любовь. И это я имею: многие любят мои книги и через книги любят меня; я чувствую их любовь, хотя я никогда не видела и не знала их лично. Я настолько сознаю их симпатию, что взаимно люблю их, без необходимости личного знакомства. Их сердца находят отклик в моем сердце. Вот вся власть, которую я желаю!

Я не верю, чтобы кто-то, проделав по-настоящему хорошую работу, не был бы этим счастлив и совершенно равнодушен к чужому мнению.

— Все в мире совершенно, — сказал он, — кроме этого любопытного произведения природы — человека.

Поди, Гордый Дух, Я лишаю тебя твоего высокого чина! Ты падешь и твои ангелы вместе с тобой! И не возвратишься, пока человек сам не выкупит тебя! Каждая человеческая душа, что не устоит пред твоим искушением, станет преградой меж тобой и Небом; каждый же, кто по собственной воле восстанет против тебя и одержит над тобой верх, вознесет тебя ближе к твоей прежней обители. Когда мир отвергнет тебя, я прощу тебя и снова приму, но не до тех пор.

Я был мёртв для всех впечатлений.

Бедняк, как сказал худой, озабоченный священник, не всегда будет терпелив!

Лючио