Цитаты из книги Ապրել

Все, что я испытала в ту минуту, – это чувство безутешного сиротства, которое овладевает каждым, перед кем на короткий миг распахиваются врата в мир волшебства, но лишь затем, чтобы захлопнуться сразу и навсегда.

молнии не бьют тех, кто их не боится.

Чтобы любить, сострадать или сопереживать, нужно трудиться, и в первую очередь – душой.

Ненависть – самое недостойное и в то же время самое несложное чувство.

Мир большой, Берд - маленький, с булавочную головку. Однако иногда и туда выбираются люди из большого мира.

Жизнь справедливее смерти, в том и кроется ее несокрушимая правда.

...как может один конкретный, вполне себе компактный, а в масштабах Вселенной вообще крохотный человек занимать всё пространство моей жизни?

У меня не было ни страха смерти, ни отчаяния, ни даже сомнения. Единственное, что меня мучило - это выбор. Всё то время, пока я держал оборону дома, я думал только об одном: в кого из вас, когда настанет время, мне нужно будет выстрелить первым: в тебя или в твою мать.

Ночь разлеглась над миром, подоткнула тщательно горизонтовы края - чтобы ни лучика света, ни дыхания сквозняка, - присыпала дно неба звёздной мелочью, притушила звуки-голоса, выпустила сов и летучих мышей - стеречь тишину.

Людской страх - мешкотный, неподъемный - одышливо полз по дворам, заполняя собой щели между рядами поленниц, кривенькие дымоходы, чердаки и подполы. Было безвыходно и тоскливо - так, будто враз выключили всё, что дарит надежду.

Моё место там, где похоронены мои предки

Прабабушка Нубар рассказывала, что в разбитых людских сердцах так много нерастраченной любви, что Бог потом, когда приходит время, поднимает их на небо, и они растворяют своим сиянием безутешную чернильную мглу. Сатеник часто повторяет, что когда-нибудь сердце её отца тоже будет озарять мир. В тебе столько любви, папочка, столько в твоём разбитом сердце нерастраченной любви! Он в ответ пожимает плечами и смущённо кхекает...

Это история той войны, которую нам не посчастливилось застать.

«Господи, да как же может быть, чтобы ты был так безразличен и глух к людской боли!» – не в силах справиться с душевной мукой, вдруг закричал он. Крик этот – протяжный, неистовый, рвущий глотку до крови – исторгся из него невыносимым отчаянием и долго реял над черной водой, волнуя ее зыбь.

Кто рано проснулся – тому Бог улыбнулся!

Да и какая может быть пахлава, когда сердце ноет и ноет от боли

Сердцем надо лечить, какой толк от рук, если не любишь дело, которым занимаешься?

Иногда случаются недолгие затишья, но людям каждый раз наивно кажется, что это навсегда.

Жизнь продолжается, пока кто-то отмеряет ее течение.