© Боголюбова О.А., ил. на обл., 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Стихотворения
Вольность. Ода
Беги, сокройся от очей,Цитеры слабая царица!Где ты, где ты, гроза царей,Свободы гордая певица?Приди, сорви с меня венок,Разбей изнеженную лиру…Хочу воспеть свободу миру,На тронах поразить порок.
Открой мне благородный следТого возвышенного галла,Кому сама средь славных бедТы гимны смелые внушала.Питомцы ветреной Судьбы,Тираны мира! трепещите!А вы, мужайтесь и внемлите,Восстаньте, падшие рабы!
Увы! куда ни брошу взор —Везде бичи, везде железы,Законов гибельный позор,Неволи немощные слезы;Везде неправедная властьВ сгущенной мгле предрассужденийВоссела – Рабства грозный ГенийИ Славы роковая страсть.
Лишь там над царскою главойНародов не легло страданье,Где крепко с Вольностью святойЗаконов мощных сочетанье;Где всем простерт их твердый щит,Где сжатый верными рукамиГраждан над равными главамиИх меч без выбора скользит
И преступленье свысокаСражает праведным размахом;Где неподкупна их рукаНи алчной скупостью, ни страхом.Владыки! вам венец и тронДает Закон – а не природа, —Стоите выше вы народа,Но вечный выше вас Закон.
И горе, горе племенам,Где дремлет он неосторожно,Где иль народу, иль царямЗаконом властвовать возможно!Тебя в свидетели зову,О мученик ошибок славных,За предков в шуме бурь недавныхСложивший царскую главу.
Восходит к смерти ЛюдовикВ виду безмолвного потомства,Главой развенчанной приникК кровавой плахе Вероломства.Молчит Закон – народ молчит,Падет преступная секира…И се – злодейская порфираНа галлах скованных лежит.
Самовластительный Злодей!Тебя, твой трон я ненавижу,Твою погибель, смерть детейС жестокой радостию вижу.Читают на твоем челеПечать проклятия народы,Ты ужас мира, стыд природы,Упрек ты Богу на земле.
Когда на мрачную НевуЗвезда полуночи сверкаетИ беззаботную главуСпокойный сон отягощает,Глядит задумчивый певецНа грозно спящий средь туманаПустынный памятник тирана,Забвенью брошенный дворец —И слышит Клии страшный гласЗа сими страшными стенами,Калигулы последний часОн видит живо пред очами,Он видит – в лентах и звездах,Вином и злобой упоенны,Идут убийцы потаенны,На лицах дерзость, в сердце страх.
Молчит неверный часовой,Опущен молча мост подъемный,Врата отверсты в тьме ночнойРукой предательства наемной…О стыд! о ужас наших дней!Как звери, вторглись янычары!..Падут бесславные удары…Погиб увенчанный злодей.
И днесь учитесь, о цари:Ни наказанья, ни награды,Ни кров темниц, ни алтариНе верные для вас ограды.Склонитесь первые главойПод сень надежную Закона,И станут вечной стражей тронаНародов вольность и покой.
1817
К ЧаадаевуЛюбви, надежды, тихой славыНедолго нежил нас обман,Исчезли юные забавы,Как сон, как утренний туман;Но в нас горит еще желанье,Под гнетом власти роковойНетерпеливою душойОтчизны внемлем призыванье.Мы ждем с томленьем упованьяМинуты вольности святой,Как ждет любовник молодойМинуту верного свиданья.Пока свободою горим,Пока сердца для чести живы,Мой друг, отчизне посвятимДуши прекрасные порывы!Товарищ, верь: взойдет она,Звезда пленительного счастья,Россия вспрянет ото сна,И на обломках самовластьяНапишут наши имена!
Любви, надежды, тихой славыНедолго нежил нас обман,Исчезли юные забавы,Как сон, как утренний туман;Но в нас горит еще желанье,Под гнетом власти роковойНетерпеливою душойОтчизны внемлем призыванье.Мы ждем с томленьем упованьяМинуты вольности святой,Как ждет любовник молодойМинуту верного свиданья.Пока свободою горим,Пока сердца для чести живы,Мой друг, отчизне посвятимДуши прекрасные порывы!Товарищ, верь: взойдет она,Звезда пленительного счастья,Россия вспрянет ото сна,И на обломках самовластьяНапишут наши имена!
1818
ДеревняПриветствую тебя, пустынный уголок,Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,Где льется дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья.Я твой: я променял порочный двор цирцей,Роскошные пиры, забавы, заблужденьяНа мирный шум дубров, на тишину полей,На праздность вольную, подругу размышленья. Я твой – люблю сей темный сад С его прохладой и цветами,Сей луг, уставленный душистыми скирдами,Где светлые ручьи в кустарниках шумят.Везде передо мной подвижные картины:Здесь вижу двух озер лазурные равнины,Где парус рыбаря белеет иногда,За ними ряд холмов и нивы полосаты, Вдали рассыпанные хаты,На влажных берегах бродящие стада,Овины дымные и мельницы крилаты; Везде следы довольства и труда…Я здесь, от суетных оков освобожденный,Учуся в истине блаженство находить,Свободною душой закон боготворить,Роптанью не внимать толпы непросвещенной,Участьем отвечать застенчивой мольбе И не завидовать судьбеЗлодея иль глупца – в величии неправом.Оракулы веков, здесь вопрошаю вас! В уединенье величавом Слышнее ваш отрадный глас. Он гонит лени сон угрюмый, К трудам рождает жар во мне, И ваши творческие думы В душевной зреют глубине.Но мысль ужасная здесь душу омрачает: Среди цветущих нив и горДруг человечества печально замечаетВезде невежества убийственный позор. Не видя слез, не внемля стона,На пагубу людей избранное судьбой,Здесь барство дикое, без чувства, без закона,Присвоило себе насильственной лозойИ труд, и собственность, и время земледельца.Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,Здесь рабство тощее влачится по браздам Неумолимого владельца.Здесь тягостный ярем до гроба все влекут;Надежд и склонностей в душе питатьне смея, Здесь девы юные цветут Для прихоти бесчувственной злодея.Опора милая стареющих отцов,Младые сыновья, товарищи трудов,Из хижины родной идут собой умножитьДворовые толпы измученных рабов.О, если б голос мой умел сердца тревожить!Почто в груди моей горит бесплодный жарИ не дан мне судьбой витийства грозный дар?Увижу ль, о друзья, народ неугнетенныйИ рабство, падшее по манию царя,И над отечеством свободы просвещеннойВзойдет ли наконец прекрасная заря?
Приветствую тебя, пустынный уголок,Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,Где льется дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья.Я твой: я променял порочный двор цирцей,Роскошные пиры, забавы, заблужденьяНа мирный шум дубров, на тишину полей,На праздность вольную, подругу размышленья.
Я твой – люблю сей темный сад С его прохладой и цветами,Сей луг, уставленный душистыми скирдами,Где светлые ручьи в кустарниках шумят.Везде передо мной подвижные картины:Здесь вижу двух озер лазурные равнины,Где парус рыбаря белеет иногда,За ними ряд холмов и нивы полосаты, Вдали рассыпанные хаты,На влажных берегах бродящие стада,Овины дымные и мельницы крилаты; Везде следы довольства и труда…
Я здесь, от суетных оков освобожденный,Учуся в истине блаженство находить,Свободною душой закон боготворить,Роптанью не внимать толпы непросвещенной,Участьем отвечать застенчивой мольбе И не завидовать судьбеЗлодея иль глупца – в величии неправом.
Оракулы веков, здесь вопрошаю вас! В уединенье величавом Слышнее ваш отрадный глас. Он гонит лени сон угрюмый, К трудам рождает жар во мне, И ваши творческие думы В душевной зреют глубине.
Но мысль ужасная здесь душу омрачает: Среди цветущих нив и горДруг человечества печально замечаетВезде невежества убийственный позор. Не видя слез, не внемля стона,На пагубу людей избранное судьбой,Здесь барство дикое, без чувства, без закона,Присвоило себе насильственной лозойИ труд, и собственность, и время земледельца.Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,Здесь рабство тощее влачится по браздам Неумолимого владельца.Здесь тягостный ярем до гроба все влекут;Надежд и склонностей в душе питатьне смея, Здесь девы юные цветут Для прихоти бесчувственной злодея.Опора милая стареющих отцов,Младые сыновья, товарищи трудов,Из хижины родной идут собой умножитьДворовые толпы измученных рабов.О, если б голос мой умел сердца тревожить!Почто в груди моей горит бесплодный жарИ не дан мне судьбой витийства грозный дар?Увижу ль, о друзья, народ неугнетенныйИ рабство, падшее по манию царя,И над отечеством свободы просвещеннойВзойдет ли наконец прекрасная заря?
1819
«Погасло дневное светило…» Погасло дневное светило;На море синее вечерний пал туман. Шуми, шуми, послушное ветрило,Волнуйся подо мной, угрюмый океан. Я вижу берег отдаленный,Земли полуденной волшебные края;С волненьем и тоской туда стремлюся я, Воспоминаньем упоенный…И чувствую: в очах родились слезы вновь; Душа кипит и замирает;Мечта знакомая вокруг меня летает;Я вспомнил прежних лет безумную любовь,И всё, чем я страдал, и всё, что сердцу мило,Желаний и надежд томительный обман… Шуми, шуми, послушное ветрило,Волнуйся подо мной, угрюмый океан.Лети, корабль, неси меня к пределам дальнымПо грозной прихоти обманчивых морей, Но только не к брегам печальным Туманной родины моей, Страны, где пламенем страстей Впервые чувства разгорались,Где музы нежные мне тайно улыбались, Где рано в бурях отцвела Моя потерянная младость,Где легкокрылая мне изменила радостьИ сердце хладное страданью предала. Искатель новых впечатлений, Я вас бежал, отечески края; Я вас бежал, питомцы наслаждений,Минутной младости минутные друзья;И вы, наперсницы порочных заблуждений,Которым без любви я жертвовал собой,Покоем, славою, свободой и душой,И вы забыты мной, изменницы младые,Подруги тайные моей весны златыя,И вы забыты мной… Но прежних сердца ран,Глубоких ран любви, ничто не излечило… Шуми, шуми, послушное ветрило,Волнуйся подо мной, угрюмый океан…
Погасло дневное светило;На море синее вечерний пал туман. Шуми, шуми, послушное ветрило,Волнуйся подо мной, угрюмый океан. Я вижу берег отдаленный,Земли полуденной волшебные края;С волненьем и тоской туда стремлюся я, Воспоминаньем упоенный…И чувствую: в очах родились слезы вновь; Душа кипит и замирает;Мечта знакомая вокруг меня летает;Я вспомнил прежних лет безумную любовь,И всё, чем я страдал, и всё, что сердцу мило,Желаний и надежд томительный обман… Шуми, шуми, послушное ветрило,Волнуйся подо мной, угрюмый океан.Лети, корабль, неси меня к пределам дальнымПо грозной прихоти обманчивых морей, Но только не к брегам печальным Туманной родины моей, Страны, где пламенем страстей Впервые чувства разгорались,Где музы нежные мне тайно улыбались, Где рано в бурях отцвела Моя потерянная младость,Где легкокрылая мне изменила радостьИ сердце хладное страданью предала. Искатель новых впечатлений, Я вас бежал, отечески края; Я вас бежал, питомцы наслаждений,Минутной младости минутные друзья;И вы, наперсницы порочных заблуждений,Которым без любви я жертвовал собой,Покоем, славою, свободой и душой,И вы забыты мной, изменницы младые,Подруги тайные моей весны златыя,И вы забыты мной… Но прежних сердца ран,Глубоких ран любви, ничто не излечило… Шуми, шуми, послушное ветрило,Волнуйся подо мной, угрюмый океан…
1820
Песнь о вещем ОлегеКак ныне сбирается вещий Олег Отмстить неразумным хозарам,Их села и нивы за буйный набег Обрек он мечам и пожарам;С дружиной своей, в цареградской броне,Князь по полю едет на верном коне.Из темного леса навстречу ему Идет вдохновенный кудесник,Покорный Перуну старик одному, Заветов грядущего вестник,В мольбах и гаданьях проведший весь век.И к мудрому старцу подъехал Олег.«Скажи мне, кудесник, любимец богов, Что сбудется в жизни со мною?И скоро ль, на радость соседей-врагов, Могильной засыплюсь землею?Открой мне всю правду, не бойся меня:В награду любого возьмешь ты коня».«Волхвы не боятся могучих владык, А княжеский дар им не нужен;Правдив и свободен их вещий язык И с волей небесною дружен.Грядущие годы таятся во мгле;Но вижу твой жребий на светлом челе.Запомни же ныне ты слово мое: Воителю слава – отрада;Победой прославлено имя твое; Твой щит на вратах Цареграда;И волны и суша покорны тебе;Завидует недруг столь дивной судьбе.И синего моря обманчивый вал В часы роковой непогоды,И пращ, и стрела, и лукавый кинжал Щадят победителя годы…Под грозной броней ты не ведаешь ран;Незримый хранитель могущему дан.Твой конь не боится опасных трудов; Он, чуя господскую волю,То смирный стоит под стрелами врагов, То мчится по бранному полю,И холод и сеча ему ничего…Но примешь ты смерть от коня своего».Олег усмехнулся – однако чело И взор омрачилися думой.В молчанье, рукой опершись на седло, С коня он слезает угрюмый;И верного друга прощальной рукойИ гладит и треплет по шее крутой.«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга, Расстаться настало нам время;Теперь отдыхай! уж не ступит нога В твое позлащенное стремя.Прощай, утешайся – да помни меня.Вы, отроки-други, возьмите коня,Покройте попоной, мохнатым ковром; В мой луг под уздцы отведите;Купайте, кормите отборным зерном; Водой ключевою поите».И отроки тотчас с конем отошли,А князю другого коня подвели.Пирует с дружиною вещий Олег При звоне веселом стакана.И кудри их белы, как утренний снег Над славной главою кургана…Они поминают минувшие дниИ битвы, где вместе рубились они…«А где мой товарищ, – промолвил Олег, — Скажите, где конь мой ретивый?Здоров ли? всё так же ль лего́к его бег? Всё тот же ль он бурный, игривый?»И внемлет ответу: на холме крутомДавно уж почил непробудным он сном.Могучий Олег головою поник И думает: «Что же гаданье?Кудесник, ты лживый, безумный старик! Презреть бы твое предсказанье!Мой конь и доныне носил бы меня».И хочет увидеть он кости коня.Вот едет могучий Олег со двора, С ним Игорь и старые гости,И видят – на холме, у брега Днепра, Лежат благородные кости;Их моют дожди, засыпает их пыль,И ветер волнует над ними ковыль.Князь тихо на череп коня наступил И молвил: «Спи, друг одинокий!Твой старый хозяин тебя пережил: На тризне, уже недалекой,Не ты под секирой ковыль обагришьИ жаркою кровью мой прах напоишь!Так вот где таилась погибель моя! Мне смертию кость угрожала!»Из мертвой главы гробовая змия, Шипя, между тем выползала;Как черная лента, вкруг ног обвилась,И вскрикнул внезапно ужаленный князь.Ковши круговые, запенясь, шипят На тризне плачевной Олега;Князь Игорь и Ольга на холме сидят; Дружина пирует у брега;Бойцы поминают минувшие дниИ битвы, где вместе рубились они.
Как ныне сбирается вещий Олег Отмстить неразумным хозарам,Их села и нивы за буйный набег Обрек он мечам и пожарам;С дружиной своей, в цареградской броне,Князь по полю едет на верном коне.
Из темного леса навстречу ему Идет вдохновенный кудесник,Покорный Перуну старик одному, Заветов грядущего вестник,В мольбах и гаданьях проведший весь век.И к мудрому старцу подъехал Олег.«Скажи мне, кудесник, любимец богов, Что сбудется в жизни со мною?И скоро ль, на радость соседей-врагов, Могильной засыплюсь землею?Открой мне всю правду, не бойся меня:В награду любого возьмешь ты коня».
«Волхвы не боятся могучих владык, А княжеский дар им не нужен;Правдив и свободен их вещий язык И с волей небесною дружен.Грядущие годы таятся во мгле;Но вижу твой жребий на светлом челе.
Запомни же ныне ты слово мое: Воителю слава – отрада;Победой прославлено имя твое; Твой щит на вратах Цареграда;И волны и суша покорны тебе;Завидует недруг столь дивной судьбе.
И синего моря обманчивый вал В часы роковой непогоды,И пращ, и стрела, и лукавый кинжал Щадят победителя годы…Под грозной броней ты не ведаешь ран;Незримый хранитель могущему дан.
Твой конь не боится опасных трудов; Он, чуя господскую волю,То смирный стоит под стрелами врагов, То мчится по бранному полю,И холод и сеча ему ничего…Но примешь ты смерть от коня своего».
Олег усмехнулся – однако чело И взор омрачилися думой.В молчанье, рукой опершись на седло, С коня он слезает угрюмый;И верного друга прощальной рукойИ гладит и треплет по шее крутой.
«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга, Расстаться настало нам время;Теперь отдыхай! уж не ступит нога В твое позлащенное стремя.Прощай, утешайся – да помни меня.Вы, отроки-други, возьмите коня,
Покройте попоной, мохнатым ковром; В мой луг под уздцы отведите;Купайте, кормите отборным зерном; Водой ключевою поите».И отроки тотчас с конем отошли,А князю другого коня подвели.
Пирует с дружиною вещий Олег При звоне веселом стакана.И кудри их белы, как утренний снег Над славной главою кургана…Они поминают минувшие дниИ битвы, где вместе рубились они…
«А где мой товарищ, – промолвил Олег, — Скажите, где конь мой ретивый?Здоров ли? всё так же ль лего́к его бег? Всё тот же ль он бурный, игривый?»И внемлет ответу: на холме крутомДавно уж почил непробудным он сном.
Могучий Олег головою поник И думает: «Что же гаданье?Кудесник, ты лживый, безумный старик! Презреть бы твое предсказанье!Мой конь и доныне носил бы меня».И хочет увидеть он кости коня.
Вот едет могучий Олег со двора, С ним Игорь и старые гости,И видят – на холме, у брега Днепра, Лежат благородные кости;Их моют дожди, засыпает их пыль,И ветер волнует над ними ковыль.Князь тихо на череп коня наступил И молвил: «Спи, друг одинокий!Твой старый хозяин тебя пережил: На тризне, уже недалекой,Не ты под секирой ковыль обагришьИ жаркою кровью мой прах напоишь!
Так вот где таилась погибель моя! Мне смертию кость угрожала!»Из мертвой главы гробовая змия, Шипя, между тем выползала;Как черная лента, вкруг ног обвилась,И вскрикнул внезапно ужаленный князь.
Ковши круговые, запенясь, шипят На тризне плачевной Олега;Князь Игорь и Ольга на холме сидят; Дружина пирует у брега;Бойцы поминают минувшие дниИ битвы, где вместе рубились они.
1822
Страницаиз46
СкороКнижный режим