Цитаты из книги Живи!

Страшно наблюдать, как гибнут люди, но еще страшнее видеть, как меняются моральныеценности, а они меняются — всегда, непрерывно, даже если ничего с миром не случается.

Миром управляет случай, мир нелеп.

Живи и дай жить другим — вот мой принцип. Он не приносит дивидендов и не помогает жить, и я не знаю, почему его придерживаюсь. Я, сказать честно, ненавижу этот принцип, но он — та соломинка, которая позволяет не утонуть в этом мире.

Падение в бездну имеет много разных обличий: кто-то, ненароком оступившись, просто умирает, кто-то застывает глыбой льда. Кто-то обращается стайкой бабочек. Мертвых бабочек.

Иногда мне снятся невозможные, но вместе с тем обманчиво-настоящие сны, в них наши дни мешаются с далеким прошлым, а былое перетекает в грядущее. В них воздух тревожит шелест огромных крыльев, хриплое карканье и хруст снега под ногами. В них — уходящая вдаль снежная равнина или дремучий и величественный лес. И некто в черном… Я пытаюсь забыть эти сны, как отчего-то забываю многие события своей жизни, поэтому и веду дневник. Забудь, твержу себе, забудь. Получается плохо.

— Живи… — шепчу одними губами. — Живи, черт возьми! Жизнь и хороша, и ужасна, но это всё есть, пока ты жива…

Я люблю гуманитариев и терпеть не могу технарей: однажды после разговора с программистом меня полночи рвало ноликами и единичками.

Жизнь — это ночные посиделки у камина в холодные вечера, это любимая книжка, которую ты читаешь с фонариком под одеялом, чтоб не заметила мама, жизнь — это твоя сестра, с которой ты можешь поделиться чем угодно, потому что она — твой настоящий друг…»

Я просыпаюсь от того, что ворон, сидящий на ветке напротив распахнутого настежь окна, кричит: пеар-р! пеа-ар-р! Странно, никогда не слышал, чтобы птицы так кричали. Впрочем, и за столом я никогда не дремал. А то воронье карканье, что иногда пугает меня во сне… нет, оно другое.

Эх, жизнь наша - бумажный кораблик, несущийся в бурливом весеннем ручье.

Спешите видеть! Я-не-я. Я-чужой. Другой. Не-тот-кто-на-самом-деле. Сделаю все, что захочется хозяину.

За окном сгущались сумерки, и струи дождя сшивали суровой нитью бездну на земле и бездну в небесах. Посередине, жалкие и ничтожные, бултыхались люди. Они любили, страдали и ненавидели. Но, прежде всего - играли. И кое-кто из них заигрался настолько, что совершенно потерял всякие моральные ориентиры.

Все, отбоялся. Какой толк от целителя, который не лечит?

Хватит ли мне таланта изменить правила игры и пойти по воде, чтобы спасти Волика?