Цитаты из книги The Painted Veil

О, как ужасно, что она несвободна, что они несвободны!

... как подумаешь о тех, кто тебя любит, невольно задаешься вопросом, правильно ли было порывать с ними всякую связь.

Она помнила, что он на всех нагонял скуку, но ей в голову не приходило, что и ему с ними скучно.

Почерк был такой вычурно аккуратный, что производил впечатление неискренности.

Вас послушать, так я мерзавец потому, что по уши в вас влюбился. Это, знаете ли, было непреднамеренно.

«— Я ни минуты не сомневаюсь, что, если бы я ее отставил, она покончила бы с собой. Не от обиды, а совершенно естественно, потому что жить без меня не захотела бы. Очень странно сознавать это. От такого не отмахнешься.»

Она в совершенстве владела искусством пустой болтовни, которая у них именовалась светской беседой.

– Возможно, мне, как некоему историческому персонажу, гордость не позволяет лезть в драку (В своей речи, произнесенной в Филадельфии 10 мая 1915 года, президент США Вудро Вильсон, отстаивая нейтралитет США в Первой мировой войне, сказал: «Бывает, что человеку гордость не позволяет лезть в драку»).

Теперь-то она это знала – не знала тогда, когда выходила за него замуж.

Он посмотрел на нее так, словно и ее вынуждал заглянуть в его глаза. В них была нежность, которой она раньше никогда в них не читала, но была и мольба, как у побитой собаки, и это вызывало лёгкую досаду.

Разве справедливо осуждать меня за то, что ты приписывал мне достоинства, которых у меня не было?

Она была слишком уверена в своей власти над ним, не могла допустить и мысли, что этой власти пришел конец.

– Почему он сказал «Собака околела»? Откуда это? – Это последняя строка «Элегии» Голдсмита.

-- Я подумал, что для вас это важно – знать, что Уолтер умер на посту, как мученик за науку. Китти пожала плечами и ответила чуть раздраженно: -- Уолтер умер от разбитого сердца.

Лучше синица в руках, чем журавль в небе.

А Уолтер выглядел как машина, у которой кончился завод.
Вот что ужасно. Ведь если это только машина, до чего же ничтожны и бессмысленны все наши страдания, боли, душевные муки!

Я отказалась от никчемный, пошлой жизни ради другой, посвящённой самопожертвованию и молитве.

Может, это всего лишь сон, от которого она внезапно проснётся со вздохом облегчения? Всё это будто случилось очень давно, где-то очень далеко. Удивительно, какими призрачными кажутся персонажи этой пьесы на солнечном фоне действительной жизни.

А временами Китти казалось, что она читает про всё это в книжке удивляется, почему судьба героев так мало её трогает точка даже лицо Уоддингтона, такое, казалось бы, знакомое, она уже не могла припомнить отчётливо.