Цитаты из книги Собачье сердце

Кинематограф у женщин единственное утешение в жизни.

— Как это вам, Филипп Филиппович, удалось подманить такого нервного пса? — Лаской, лаской… Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом…

- Хочу предложить вам, - тут женщина из-за пазухи вытащила несколько ярких и мокрых от снега журналов, - взять несколько журналов в пользу детей германии. По полтиннику штука. - Нет, не возьму, - кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись на журналы. Совершенное изумление выразилось на лицах, а женщина покрылась клюквенным налетом. - Почему же вы отказываетесь? - Не хочу. - Вы не сочувствуете детям германии? - Сочувствую. - Жалеете по полтиннику? - Нет. - Так почему же? - Не хочу.

Сами знаете, человеку без документа строго воспрещается существовать.

Тут швейцар. А уж хуже этого ничего на свете нет. Во много раз опаснее дворника. Совершенно ненавистная порода. Гаже котов. Живодёр в позументе.

11 Января. Совершенно примирился со штанами. Произнес длинную веселую фразу: "дай папиросочку, - у тебя брюки в полосочку".

Запомните: человек, живущий в Париже, должен знать, что русский язык пригоден лишь для того, чтобы ругаться непечатными словами или, что еще хуже, провозглашать какие-нибудь разрушительные лозунги. Ни то ни другое в Париже не принято.

Я не господин, господа все в Париже!

До чего бессмысленны, тупы, жестоки повара. – «Шарик» она назвала его… Какой он к чёрту «Шарик»? Шарик – это значит круглый, упитанный, глупый, овсянку жрёт, сын знатных родителей, а он лохматый, долговязый и рваный, шляйка поджарая, бездомный пёс. Впрочем, спасибо на добром слове.

Серафима. Что это было, Сережа, за эти полтора года? Сны? Объясни мне! Куда, зачем мы бежали? Фонари на перроне, черные мешки... потом зной! Я хочу опять на Караванную, я хочу опять увидеть снег! Я хочу все забыть, как будто ничего не было!

Голубков. Ничего, ничего не было, все мерещилось! Забудь, забудь! Пройдет месяц, мы доберемся, мы вернемся, и тогда пойдет снег, и наши следы заметет... Идем, идем!

Вы понимаете, как может ненавидеть человек, который знает, что ничего не выйдет, и который должен делать?

...не боится потому, что вечно сыт.

Полюбуйтесь, господин профессор, на нашего визитера Телеграфа Телеграфовича.

О, глаза значительная вещь. Вроде барометра. Все видно у кого великая сушь в душе, кто ни за что, ни про что может ткнутьноском сапога в ребра, а кто сам всякого боится.

Голубков. Что вы! <…> Это бред! В эшелоне заболела! <…> Она не отдает себе отчета в том, что говорит!

Хлудов. Это хорошо, что не отдает отчета. Когда у нас отдавая отчет говорят, ни слова правды не добьешься.

Учиться читать совершенно ни к чему, когда мясо и так пахнет за версту.

- Вы знаете, мне иногда мучительно хочется представить себе, каков он. Что это за человек. Скажите, он умён? Он смел? Быть может, добр, красив? - Вы же видели его карточку. Он очень богат. - И больше никаких слов для него у вас нет? О...печально. Но зачем же вы связали с ним свою жизнь? - Я петербургская женщина. Вышла, ну и вышла.

— Во-первых, — перебил и его Филипп Филиппович, — вы мужчина или женщина?