Für Polina

Фрица Прагер, похожая на девушку с кувшином молока с картины Вермеера, на каникулах поехала автостопом в Италию. В Тоскане познакомилась с соотечественником, который торговал мрамором и заказал для нее в траттории фаршированные цветки цуккини, которые давно хотела попробовать, но заплатить не смог, потому что у него были только золотые кредитки, а в 90-х еще не всякое кафе принимало безналичную оплату. Компенсировал ликером в другом заведении, а когда предложил подняться к нему, посмотреть образцы мрамора, ей стало жаль его и она подумала - почему бы нет.

Фрица не знала, что таблетки от расстройства желудка, которые она принимала накануне, сработали как ингибитор гормональных противозачаточных. Так стал быть Ханнес Прагер. Рожая, измученная схватками, она пела морскую песенку шанти. На десятом повторе ребенок появился, похожий одновременно на маленького старичка и на сморщенную картофелину, и Фрици насмерть переехало любовью к нему. Первой, кто появился в жизни Ханнеса, едва покинувшего материнскую утробу, была Полина, рожденная в один с ним день, которую мать, такая же одиночка, назвала в честь героини любимой книги. Вы удивитесь, но это "Игрок, самый романтичный и короткий роман Достоевского.

На том книжные ассоциации Такиса Вюргера заканчиваются (если не считать, что сюжетная канва отразит классический образец - "как вы лодку назовете"). А мы погружаемся в историю, где музыки и живой жизни больше, чем литературы. К слову: это вторая книга из 32 Длинного списка Ясной поляны, с музыкальным посвящением в заглавии, где герой немец сочиняет единственное музыкальное произведение для любимой, с которой надолго разлучен. "Серенада для Нади" Зюльфю Ливанелли первая, если что. От сравнений хотела воздержаться, но сделанная по лекалам и в соответствии с требованиями "премиальной" литературы турецкая книга хуже.

Тихоня Ханнес даже в детстве не орал, как другие младенцы, а лишь хныкал, что одновременно внушало беспокойство и позволяло маме брать его с собой на работу уборщицы. Об университете умнице Фрици пришлось забыть, выбрав малыша. Вскоре появилась возможность поселиться в разваливающейся вилле на торфяных болотах, где мать-одиночка очень дешево сняла комнату (50 кв.м.), а потом и возможность для нее работать помощником смотрителя заповедника. Детство Ханнеса кто-то назвал бы странным. но оно было лучшим на свете, особенно после того, как в его жизнь вернулась Полина.

Герой чем-то похож на набоковского Лужина, нескладный, неуклюжий неприспособленный к обычной жизни. Только стихийная его одаренность лежит не в шахматной, а в музыкальной сфере. Но с существенным отличием: не идет по пути "успешного успеха", которым его пытаются направить, и любит свою Полину, . Яркую, полную жизни, так непохожую на него, пентюха, всегда выбирающую самых крутых парней. Любит не с двенадцати лет, когда сочинил для нее мелодию, и не с четырнадцати, когда превратил ее тему в симфонию, а с первого дня своей жизни, когда матери положили их рядом, и случился импринтинг.

"К Полине" редкая во все времена, а в нынешнем книжном изобилии особенно, настоящая книга. Когда грустишь за героя и сопереживаешь ему, порой до физического отождествления с болью в момент его травмы. Но вместе и радуешься тому, как это хорошо, как свободно от шаблонов. И как мало, в конечном итоге, значит добавленный для, ждущего уж рифмы "розы" читателя, хеппи-энд. Спасибо Татьяне Набатниковой за это ощущение свободной естественности. с какой немецкая речь стала русской.

Ханнес любит музыку, Полина любит ковры.

Ханнес слышит недоступное остальным, Полина слышит только себя.

Ханнес говорит мало и по делу. Полине не умеет говорить ртом, а потом обижается, что ее не поняли.

Ханнес отлично знает, что такое нежелание делать то, что от тебя ожидают (подчас требут) другие. Полина мечется из пунктов А, Б, В, от поклонника к поклоннику, получая образование и постигая жизнь.

Им с детства суждено быть вместе, но это не точно.

В романе нет магических элементов, но он все равно воспринимается как сказка о колдовстве мелодий, счастливом детстве, потерях и найденыше призвании. Плюсик ставлю за то, как показано горе человека, которого никто не слышит, которому плевать, что он теряет потрясающие возможности, потому что горе еще не пережито и кровит. И если кто-то встраивает тебя в свою мечту, это не значит, что надо бежать ломать себе хребет, лишь быт угодить. Так же обогатила свои познания в том, как перевозят тяжелые музыкальные инструменты формата рояль. Первая часть про детство и юность была для меня самой затягивающей во многом за счет образа матерей. В остальном, особенно после прочтения финала, вердикт таков: ничего бы не потеряла, если бы прошла мимо этой книги (но как можно было с такой шикарной обложкой, да никак). Слишком часто во время чтения я говорила "не верю", да и отношения главных героев не моя мечта и песочница.

Такис Вюргер — немецкий автор и военный журналист. Как журналист он побывал на войне в Ираке, Афганистане и Украине. А на полставки подрабатывает писателем. Может, стоило оставаться только журналистом. Даже здесь, на Livelib, его книги, которые прочли больше чем один человек, не набирают оценку выше 3.0. Но в Германии критики его нахваливают — может, потому что он медийный человек, и сеть знакомств у него солидная. В немецком БукТоке весной творилась какая-то вакханалия: вздыхающие женщины наперебой рассказывали, как их потрясла книга. Я, конечно же, пошла в книжный — мне срочно понадобился этот роман. Вот так я потеряла 26 евро.

Новый роман Такиса Вюргера Für Polina начинается многообещающе: автор уверенно владеет языком и атмосферой, и довольно быстро погружает нас в мир главного героя — Ханнеса, чья жизнь круто меняется после ранней смерти матери. Поначалу история кажется захватывающей, почти поэтичной. Но то, что начинается как чувствительный портрет травмированного мальчика, быстро скатывается в переусложнённую и предсказуемую историю любви, которая оказывается скорее приторной, чем глубокой.

Большое недоумение у меня вызвало превращение Ханнеса в знаменитого концертирующего пианиста. Хотя он годами отказывается играть, и к тому же потерял палец (!), это не мешает ему добиться международного успеха. Именно здесь повествование окончательно теряет правдоподобие. Реальность сглажена до блеска, все жизненные невзгоды оказываются просто милыми препятствиями на пути к пошловатому хэппи-энду, поданному настолько сладко, что это почти физически больно.

Как и во многих других книгах современной немецкоязычной литературы, которые я прочла в последнее время, здесь тоже не обошлось без слащавых "альтернативных персонажей". Все читают Достоевского вечерами перед камином. Турчанка без хиджаба и без образования, рано родившая неизвестно от кого, читает Достоевского (ага, конечно!) и называет дочь Полиной (отсылка к "Игроку"). Ханнес и Полина, как герои третьесортной американской романтической комедии, всегда готовят вместе. Всегда невкусно — пересолено, переварено — но главное, что они вместе. Carpe diem, чёрт побери. Они смеются за бокалом красного вина и слипшимися макаронами. Полина, бросив все, уезжает узучать восточные коврики на бакалавриате в Лондоне. А магистратуру по коврикам заканчивает в Стамбуле. А ещё, когда Ханнес становится звездой, он отказывается выступать в ведущих операх мира во фраке — только в худи и джинсах. Просто прелесть, такая непосредственность.

Но венец всего — имя преподавательницы-пианистки. Она литовка. Её зовут... Клотильда Михайлова. До сих пор смеюсь, как вспоминаю.

К сожалению, этот роман — не что иное, как чистый китч. Нереалистичный сюжет, картонные персонажи с набором предсказуемых черт, слащавые музыкальные клише, и история любви, которая всеми силами старается выдавить из читателя слезу.