Отзывы о книге Father Sergius

Удивительное дело — чем короче произведение у Льва Николаевича, тем больше оно мне нравится :)

Прекрасная повесть. Язык, эмоции, смысл — захватывает с первых строчек. Каждое слово имеет значение. И эта книга не только о религии и о людях, служащих ей. Мне кажется, эта книга о всех нас, о том пути в жизни, который мы выбираем (или нам кажется, что выбираем?). Сергий боролся с сомнениями и похотью, считал их своими главными проблемами. Мне кажется, у всех нас есть что-то такое, с чем боремся всю жизнь. Наверное, очень важно быть честным с самим собой, не врать самому себе. И это не так просто, как кажется.

Очень странная вещь. Просто-напросто, можно было бы сказать в ответ на вопрос зачем она и о чём. Я давно для себя решила, что Лев Толстой писал шикарные романы, а вот короткие формы ему, за редким исключением, давались не особо.

"Отец Сергий" - очень сжатый пересказ жизни странного человека. Который бросил свет и удачную жизнь, стал отшельником. Потом раз согрешил - и снова подался отмаливать грехов. У него занятная судьба, если бы было в ней больше его мыслей, оценок, деталей. А так это просто пересказ. И действительно не ясно, к чему он ведётся. Всё ждала я, ждала, где же то самое - его нет. И так и не появилось.

Флэшмоб 2019: 3/49.

Авторство «Отца Сергия» угадывается с первых строк. Парящий язык Льва Николаевича является не только усладой для глаз, но и вызывает чувство неподдельной гордости за наш великий и могучий.

Что касается самого произведения, истории, дать однозначную оценку ему затруднительно. С одной стороны, с учетом в общем положительного образа князя Касатского с самых его малых лет, вызывает уважение методичное движение героя к совершенству, доведение дела до конца, беззаветная преданность Отечеству, Государю, а затем еще и Богу. 

С другой стороны, эти устремления носят чисто эгоистический характер, направлены на получение похвалы, удовлетворение гордыни и других общепризнанных пороков. Даже в затворе отцу Сергию льстит, что он дланью своей исцеляет людей, будто десница Бога. Возможно, богословы со мной не согласятся, но не совсем понятна озабоченность князя Касатского тем, что он, мол, служит людям, а не Богу. Не всеобщее ли благо в конце концов является величиной, к которой мы стремимся, вместе и каждый по отдельности? И разве не божественная ли воля в том, чтобы быть проводником могущества Всевышнего, нести добро людям, и потому принятие этого дара не может считаться гордыней и осуществлением сверх тебе положенного?

В конечном счете Отец Сергий сорвался, поддался слабостям и обернулся снова в князя Касатского. Это вызывает определенное разочарование, однако, пожалуй, раскрывает подлинный смысл произведения. Человек - существо в целом не совершенное. Путь к совершенству не совершенен. Да и нет ничего постыдного в том, чтобы в чем-то не суметь достичь совершенного. Возможно, с учетом открытой концовки повести кто-то поймет замысел Льва Николаевича иначе.

В который раз я вынуждена задуматься, как сильно изменился наш мир. Лев Толстой, если верить его биографии, так и не обзавёлся взрослой верой. Его родители не были сильно верующими и рано покинули мир, но некоторые родственники Толстого были очень религиозны - например, тётушка, которая много лет была его фактической воспитательницей. Очень верующим был его старший брат - Дмитрий, а сестра Мария стала инокиней. Не особенно религиозный, а позже активно еретичествующий человек вполне прилично разбирается даже не в христианстве, в самой вере. Многие вещи в этой повести сейчас необходимо пояснять очень даже верующим людям. Вот так показывают себя приемственность поколений, воспитание, прерванная теперь традиция.

Главный герой - молодой дворянин, планирующий блестящую карьеру при дворе и свадьбу со знатной дамой. Когда он разочаровывается в невесте, он бежит в монастырь.

А так делать нельзя. В монастырь уходят к Богу, а не от обидевших тебя людей. Тем более не для того, чтобы что-то доказать этим людям.

Саркастично, что гонорар за эту повесть Толстой отдал в помощь еретикам - духоборам. Ей восхищался Горький - родоначальник красной литературы. Но это не значит, что с повестью что-то не то. Это значит, что если книга описывает самую суть человека - её понимают все.

"Главная борьба - с славой людской", говорит Толстой о своей повести.

С гордыней она - с гордыней. Не зря гордыню называют корнем грехов, где она - туда приходят другие.

Можно сказать, что в повести есть критика на Церковь. Но я так не считаю. Зная имя автора скорее всего, что-то такое он имел ввиду. Но авторы не должны писать мануалы к своим историям, все что он хотел сказать, он сказал в повести. Наше дело понять. И да, не всегда читатель понимает 100% то, что закладывал автор. На то это и искусство.

Всю жизнь Степан - Сергий борется с тремя грехами: похотью, сомнениями и главным - гордыней. Он понимает, что "причиной всему его гордость". Всему - абсолютно всему.

Толстой показывает, как можно спастись в монастыре, и как можно погибнуть в монастыре. Как можно спастись в миру, и как можно погибнуть в миру. Разве это навет на Церковь? Это реализм. Более того, очень актуальный нашему времени.

К тому же, здесь очень много житийных мотивов. По сути, это актуализация житий. Есть прямая цитата. Не хочу спойлерить - вы их сразу узнаете. В этих житиях все так и было, никто их наветом не считал.

По сути своей, это именно житийные моменты, положенные на актуальные времени суждения и декорации. Толстой это даже не придумал, а сделал героя житий своим современником. Его заслуга в том, что сделал он это мастерски, психологически ярко, достоверно и понятно читателю, показав этого персонажа житий.

Да, это не рафинированно-лубочная повесть. Но для меня это плюс. Я даже не знаю к чему здесь придраться. Она настолько соответвует православному житийному канону. Кровь от крови православной литературы и принадлежит ей не меньше, чем Толстому. Даже если он этого не хотел.

Если Толстой думал показать здесь спасение вне Церкви и без Церкви, то он просто слишком мало знал православие, потому что ничто здесь не вышло за его пределы. Но не думаю, что так: аллюзии на жития слишком чёткие, прямые и конкретные, таких совпадений не бывает. Он знал, что писал.

Зачем? Чужая душа - потемки.

Главный герой повести – Степан Касатский (отец Сергий), красавец и князь, отказавшийся от карьеры, чтобы стать монахом. Почему герой уходит в монастырь? Не Богу он хотел посвятить жизнь (хотя вера у него была, впрочем, сначала «вера детская»), все его мечты и стремления были направлены к славе. Тщеславие – главное качество Касатского, позволяющее ему всегда двигаться вперед, быть лучшим. Он стал монахом, «чтобы стать выше тех, которые хотели показать ему, что они стоят выше его».

Поступая в монахи, он показывал, что презирает все то, что казалось столь важным другим и ему самому в то время, когда он служил, и становился на новую такую высоту, с которой он мог сверху вниз смотреть на тех людей, которым он прежде завидовал.

Но эта «высота» оказалась мнимой. Монастырь подчинялся всё тем же земным правилам: и карьера там была, и помощь всем оборачивалась помощью людям богатым, и даже от светской иерархии было не спрятаться в пещерной церкви. И все соблазны, которые одолевали героя (в том числе похоть и сомнение, заставившие в итоге отца Сергия вновь уйти, на этот раз из монастыря), вытекали из желания быть не просто человеком, а лучшим, «святым». Его всегда одолевала гордыня. И только в смирении герой находит спасение.

Эта повесть прекрасный образец классического толстовского морализаторства, в которой художник победил морализатора. Это еще одна поучительная и назидательная история о нравственном воскресении, классический вариант опрощения. Мне повесть понравилась, хотя я и не согласен с концовкой, но, наверное, для подобной концовки надо прожить жизнь Льва Николаевича. Пашенька однозначно не мой положительный идеал. Интересно было следить, как главный герой проходит психологические стадии борьбы с тщеславием и гордостью, с похотью, с людской славой. Автором описан очень интересный случай, когда завышенные «этические требования» приводят протагониста к тщеславию даже в смирении. Конечно же, бросается в глаза критика закоснелой церковности и демонстративного аскетизма со всеми соблазнами праздной жизни.

О чудо дивное ) На одном дыхании прочитанное. Итак , перед нами отец Сергий , оставивший жизнь в миру и посвятивший себя стяжанию богатств духовных в обители монастыря, но так и ненашедший покой и веру ни там ни здесь. В жизни будущий старец ставил перед собой только высокие цели и всегда, не без присущего чувства честолюбия, достигал их. Так же как прекрасно он выучился танцевать и попал в высшее общество, также прекрасно он усвоил и новый образ жизни, невероятно преуспев на этом поприще. И труды и молитвы...а в глубине души " ааа! святым хочешь быть!" ) Раз оступившись он словно сбивается с вычерченного пути и предав свою жизнь уже полностью в руки господа обретает подлинную веру и спасение. Ведь это только на балах , тот фаворит, кто блещет красотой и точностью движений, и в шахматах победитель, кто тщательно просчитывает шаги, у бога же не выслужишь в дамки , не разыграешь партию и не получишь желаемого, если будешь действовать по всем правилам. Так многое разрешается встречей старца со своей давней, измотанной жизнью подругой, но послужившей людям всем тем , чем она могла, как бедная вдова из библии, положившая меньше всех в сокровищницу от скудости своей, перед богом положила больше остальных. Нелегко далось подлинное смирение главному герою, и вот мы видим , он идет по дороге и ему легко и уже все неважно, и мне тоже становится легко легко...приятная повесть и хорошие впечатления.

PS В первой рецензии , получившей больше голосов к этом рассказу, высказывается возмущение и непонимание, ну почему, почему только тот кто все потеряет, наоборот, обрящет. Хочется заметить, что случай отца Сергия непоказательный, а каждый знает за собой свои грехи и у каждого свои методы борьбы с ними, вовсе не хотел сказать Толстой, что оставив свой кров и пропитание, обретешь спасение. Нет, конечно. Просто главный герой расточал себя людям и многое у него было перед ними, для виду и на виду, поэтому свое спасение он обрел вдали от них, среди тех, кто его не знал и как страннику кидал 2 копейки, когда не перед кем и больше незачем чем то кичиться, тогда тщеславию перекрыты все ходы, Так что если у вас та же проблема.. )

Эту относительно небольшую повесть я читала как раз между Рождеством и Сочельником. И вроде бы как атмосфера соответствовала - сейчас у нас считается хорошим и правильным всех поздравлять с православными праздниками. И хорошо еще, если пишут в посте - мол, поздравляю тех, кто празднует Рождество. Толерантность и терпимость форева. У нас, несмотря, а может, и благодаря тому, что Россия - многоконфессиональная страна, стали с уважением относиться не только к чужой вере, но и к чужому неверию. Ура, опять можно не быть как все. Помните, было время, когда все толпой спешили крестить детей, даже не давая себе отчета в том, что крещение - это не дань моде, это на всю жизнь. Вот скажите честно, кого родители в детстве покрестили - и теперь этот человек, уже выросший, регулярно ходит в церковь, соблюдает все обряды и тому подобное? Сколько у нас истинно верующих? Ведь намного меньше, чем крещеных, так? Ибо если бы было иначе, в храмах было бы не протолкнуться, а народные гуляния 1 января собирали бы намного меньше народа, чем обычно, поскольку для православных праздники (и развлечения) должны начинаться как раз после 7 января. Я знаю, что говорю. У меня была знакомая. Истинно верующая. Она никогда не участвовала в новогодних корпоративах, потому что какой корпоратив, если пост на дворе? Нет, никого не осуждала и не оговаривала, мол, как же вы это так. Просто молча с улыбкой отказывалась. Здесь, читая историю Степана Касатского и его "духовного подвига" я порой не могла отделаться от мысли, что Стива - человек не верующий. Экзальтированный, с нервическим складом ума и души. но не верующий. Его невеста была любовницей императора - и все. Жизнь кончена. Ах, ах, ах! Уйду в монастырь, обиженным на весь свет. Нет, я девушку вроде как не оправдываю, но и сам Касатский с его порывом тоже сочувствия не вызывает. Нервы мальчику надо было лечить. И все его душевные терзания и метания - это не от веры, а от неверия. С какого перепуга Толстой его чуть ли не святым сделал - не понятно. Все эти исцеления и то, что какая-то "разводная жена" внезапно исправилась и тоже в монастырь ушла - это мне кажется притянутым за уши. Чисто для красивой картинки. И та женщина, вдова, к которой он приходит, когда убегает из монастыря. Она кто и откуда? Только вот не надо мне вещать, что это его бывшая невеста. В начале повести невесту, кажется, Мэри звали? Нет? Тогда почему такое расхождение? Но и даже пусть я ошиблась, то... к чему все это? Что хотел сказать Толстой этой повестью? Не понятно. Пустая проходная вещь. Ни о чем. Иллюстрации вот только хорошие.

"Отец Сергий", "Крейцерова соната", "Анна Каренина".

"Детство", "Отрочество", "Юность".

Целая жизнь между двумя трилогиями. Целая жизнь. Теперь-то понимаешь, что 28 лет - возраст осмысления детства, отрочества и юности, - Господи, что это? Ничто. А здесь целая жизнь прошла.

Какая разница как звали главного героя? Стива Касацкий, Николай Иртеньев, - никакой разницы в псевдонимах главного героя. Пусть их, псевдонимов, будет миллион, или даже два. Миллиард не выразит количество сущностей, заключенных в глыбе, имя которой - "Лев Толстой".

Бескомпромиссность Касацкого-Толстого уже на первых страницах: быть с женщиной, уже бывшей "под кем-то". Именно так - "под кем-то". Но ведь "кто-то" - сам Государь. Было ли понятно уже "из этой истории", что о.Сергий не убежит от судьбы в постели с купеческой дочкой? Да ничего не было очевидным. Никакой истории невозможно вывести из одной точки на плоскости.

А что, отрубленный палец - индульгенция=гарантия от бездны падения на всю оставшуюся? Как оказалось нет, вовсе нет, совершенно нет, абсолютно нет. А сколько соблазнов было вывести из кульминации, казалось бы, неравной борьбы с искушением и тогдашней победы над ним,искушением, сколько соблазнов: ну уж сейчас точно нет. Никаких искушений! Ничего темного, цепляющегося грязью дорожной, кандалами каторжными, ничего теперь не удержит Стиву=о. Сергий от прямой дороги на небеса. Ничто не в силах -ни человеческих, ни в небесных. Оказалось: уход-побег из рая -ещё впереди.

Чаша оказалась уж больно глубокой. Толпы,ожидающие твоего благословения и простой помощи, - это ли не повод сказать: Господи, спасибо! Жизнь - удалась! Но оказалось: за поворотом - новый поворот. И никто не знает будет ли последний? И если будет - где он, этот поворот?

Нет ответа. И у Толстого его не было. А потому и трагедия: каких только вопросов он не задавал себе - где ответы? А поскольку странник-то - ещё тот, тот, кто пойдет до самого конца,то не будет ему успокоения. Потому что нет его, успокоения на бесконечном пути вопросов, практически безответных, практически риторических. Например: если ли предел искушениям? Искушениям плоти в особенности?. Хватит ли сил преодолеть?Пусть не все, но много, очень много. Чего внутри каждого - святого и грешника - чего больше? Добродетели? Греха и соблазнов? И самое ужасающее: сколь долго ты бы не шел по предназначенной тебе дороге, пусть не становится короче и, тем более - проще. Ни опыт, ни знание не говорит тебе: прекратится ли когда-нибудь эти искушения? Хоть когда-нибудь прекратится?

Трагедия: искренность веры, стремления познания и себя, и веры, и себя в вере, - всё абсолютно искренне. От сердца. Накал переживаний зашкаливает. Как и количество нюансов при описании мгновения почти вселенской славы, сделанных автором. Который сам прошел этот искушающий значимостью своей персоны путь. Но искренность - условие необходимое, но недостаточное для ответов на конечные, проклятые вопросы. И вообще ориентиры скрываются, исчезают. "Не видно ни зги". Куда идти? - вопрос, оказавшийся неподъёмным даже для титана.

Даже в конце, в самом-самом конце жизни, Толстой увидел, нет, снова обратился к войне-мировской идее опрощения и возвращения к "людям божиим". Без Платона Каратаева, но с Пашенькой, давнишней своей знакомой. Которая, по представлениям автора, и жила самой что ни на есть "божией жизнью". Простой, а потому истинной жизнью божьего человека. Во что с трудом верится. Потому что простота, как и искренность, - это вовсе не гарантия чего-либо. Не пропуск это, но скорее карман, в котором пропуск этот должен был бы находиться.

Но в чём же смысл той жизни, которая прошла перед читателем? Родион Раскольников на каторге и Стива Касацкий, оправленный за бродяжничество по сути туда же, - не единственный ли художественный вариант, подсмотренный у Достоевского, вариант уставшего от жизни, себя и раздумий яснополянского гения?