Цитаты из книги Наши

- Эти ребята - из КГБ. Завтра на лося пойдут.

• Лось-то при чем? - говорю. Мало им нашего брата?

Деньги как микробы, - сказал Борис, - они есть везде.

Вернулся он подполковником. Война сделала его человеком.

Как все отставные подполковники, мой дядя заведовал техникой безопасности на фабрике «Луч». (Полковники возглавляют отделы кадров.)

С каждым годом она все больше похожа на человека. (А ведь не о любом из друзей это скажешь.) Когда она рядом, я уже стесняюсь переодеваться.

Мой приятель Севостьянов говорит: – Она у вас единственный нормальный член семьи...

Принес я ее домой на ладони. Было это двенадцать лет назад. Месячный щенок-фокстерьер по имени Глаша. Расцветкой напоминает березовую чурочку. Нос – крошечная боксерская перчатка...

Короче, Глаша была неотразима.

"... Короче, учился я плохо. Дружил со школьным отребьем. Более того, курил и даже немного выпивал. В университете я тоже занимался плохо. Зато постоянно угрожал матери женитьбой. Причем бог знает на ком…'

Сыновья женились. На фоне деда они казались щуплыми и беспомощными. Обе снохи были к деду неравнодушны.

Длинный пасмурный коридор метафизически заканчивался уборной.

Жизнь превратила моего двоюродного брата в уголовника. Мне кажется, ему повезло. Иначе он неминуемо стал бы крупным партийным функционером.

Стихи там довольно нелепые. Одно лирическое стихотворение заканчивается так:

Я весь дрожал, и мне хотелось, Об стенку лоб разбив, — упасть… В сохранившейся рецензии на эту книгу мне запомнилась грубая фраза: «Пошли дурака Богу молиться, он и лоб разобьет!..»

Видимо, изгои не склонны любить других отверженных. Им больше нравится любить хозяев. Или на худой конец - себя...

Перед вами – история моего семейства. Надеюсь, она достаточно заурядна. Мне осталось добавить лишь несколько слов. 23 декабря 1981 года в Нью-Йорке родился мой сынок. Он американец, гражданин Соединенных Штатов. Зовут его – представьте себе – мистер Николас Доули.

Это то, к чему пришла моя семья и наша родина.

В Америку я приехал с мечтой о разводе. Единственной причиной развода была крайняя степень невозмутимости моей жены. Ее спокойствие не имело границ.

Хорошего редактора я встретил лишь однажды. Кажется, на Ленфильме. Это была некая Хелли Руммо. Она была эстонка и едва говорила по-русски. Слабое знание языка придавало ее высказываниям особую четкость. Она говорила: – Сценарий хороший. Значит, его не примут…

Если писатель хороший, редактор вроде бы не требуется. Если плохой, то редактор его не спасёт.

О, крестьянские дети, воспетые Некрасовым. До чего же вы переменились! Отныне и присно нарекаю вас - колхозные дети!.

- Посидите на кухне. Сижу, курю. Прочел газету за минувший вторник. Захожу в комнату - спит. На том же самом диване. Только вместо гимнастерки - нечто розовое. Я лег, прислушался - ни единого звука. Хоть бы пошевелилась во сне из кокетства...

Мы имеем право рисковать своей жизнью. Рисковать чужой - порядочным людям не надо...

— Знаешь, он из тех, кто пишет «вообще» через дефис…