Цитаты из книги Принц терний

Когда-то палачи представлялись мне страшными личностями с жуткими мордами, истонченными губами, крючковатыми носами и глазами бездушных демонов. Действительность ввергла в шок: обычные люди. Тот, что послабее, — эдакий свой в доску парень. Мухи не обидит.

— Тебе не стоит двигаться к горному хребту, Элбан, — произнес я. — Уж поверь. И он поверил. Хотя, возможно, поверил, потому что все еще не доверял, если вам понятно, о чем я.

Все живые участвуют в битве, начавшейся задолго до их рождения.

Брат Гейнс был поваром не потому, что прекрасно готовил, а потому, что ничего больше делать не умел.

Джемт всегда цеплялся по мелочам. «Тебе не стоило скидывать трупы в колодец, теперь мы будем мучиться от жажды». «Тебе не надо было убивать того священника, теперь от нас отвернется удача». «Обращайся мы с ней помягче, получили бы выкуп от барона Кенника». Всякий раз я просто сгорал от желания вогнать клинок ему в шею. «В чем дело? Что ты булькаешь, брат Джемт? Не стоило протыкать твой выпяченный кадык?»

Возможно, мы умираем каждый день. Может, рождаемся с каждым новым рассветом, уже чуть другие, немного продвинувшиеся вперёд по жизненному пути. Когда между тобой и тем, кем ты был, пройдёт достаточно дней, то поймёшь, что вы друг другу чужие.

На кухне очень быстро понимаешь, что в смерти нет красоты и утончённости. Понимаешь, что она уродлива, но приятна на вкус.

Можно победить лишь тогда, когда воспринимаешь все как игру. Предложите кому-нибудь сыграть в шахматы и скажите, что любая из пешек - его друг. Пусть считает, что оба слона священны. Пусть вспоминает о счастливых деньках, проведенных в тени своего замка. Пусть полюбит свою королеву. И увидите, потеряет все.

-Страх и развлечения - основа существования государства, Йорг. Смертная казнь включает в себя обе составляющие.

Настоящая сила проявляется благодаря желанию расправиться с кем-то.

Я был глуп тогда, всего девять, поэтому рвался спасти обоих. Но тернии держали цепко. С той поры я научился ценить терновник

В огне есть какое-то откровение, словно нечто начертано изнутри. Кое-кто утверждает, что понимает его. Только не я. Хотя было бы замечательно найти ответы на некоторые вопросы в извивающихся языках пламени.

Мне не нравится, когда я злюсь. И от этого злость становится лишь сильнее.

Лундист считал, что наблюдательный человек способен составить обо всем независимое суждение. Сможет найти выход из любого положения, тогда как остальные, столкнувшись с препятствиями, не станут вникать в ситуацию глубже.

Угрозы, произносимые без лишних эмоций, быстрее доходят до сознания.

Самые лучшие палачи получаются из трусов. Они знают, что такое страх и как на нем сыграть. А вот из героев выходят посредственные палачи. Они не понимают обычных смертных. У них все перепутано в голове, они думают только о том, как бы оскорбить твою честь. Трусу наплевать на честь, он привяжет тебя к стулу и разведет под ним тлеющий огонек.

Ничто так не подталкивает к решению, как забрезжившая возможность.

— Я поеду с вами. Нет худа без добра. Но это строжайшая тайна, поэтому позаботьтесь, чтобы о ней хоть кто-нибудь прознал.

— Это невозможно сделать, — заявил нубанец. — Есть вещи, которые легко преодолеть при желании, — возразил я. — Невозможно, — повторил нубанец. — Это не для тех, кто хочет прожить хотя бы пять минут после того, что сделает.

I like mountains, always have done. Big obstinate bits of rock sticking up where they're not wanted and getting in folk's way. Great. Climbing them is a different matter altogether though.