Цитаты из книги Моя Гелла

— Ты не будешь счастлив со мной...
— Зачем тогда ты меня в себя влюбила?
— Потому что ты хотел влюбиться. В кого-то безопасного, как самый крепкий форт. Кто не предаст. Не уйдёт. Но люди не собаки, чтобы вечно быть рядом.

В этом узком крошечном пространстве, Гелла будто часть интерьера. Она вся такая же тёплая как эта квартира — в вязаном свитере, рыжих леггинсах и с каштановыми кудрями обрамляющими лицо.

— Так что, Гел-ла? Мы останемся друзьями, если я тебя поцелую? — ещё ближе, так чтобы тонкая кожа её губ уже чувствовала меня. Если ответит, пошевелиться — это уже будет поцелуй.
— Ты не разбираешься в дружбе, — очень медленно говорит она

В этой комнате кажется все чувства наизнанку, как бывает, когда оказываешься в местах родных с детства. Оживают страхи, монстры из-под кроватей. Слышны тяжёлые шаги тревоги по скрипучему полу.

Её любят. Вот как это выглядит. Без каких-либо подтекстов, просто чисто по-человечески любят Геллу всем сердцем за то, что она существует.

— Как ты поступила?
— Ну не знаю... готовилась, зубрила и всё такое. Я вообще думала, что я оч круто знаю английский, ну знаешь, у меня была пятёрка и всё такое. Ну типа. Я была лучшая в классе. А тут просто вау, я пришла такая на первую пару и там просто все болтают капец.
— Тебе бы и русский подтянуть

— Почему вчера Соня подошла и спросила, где мы пропадаем по вечерам. Ты. Я. Влад.
— Надеюсь мы пропадаем где-то по работе? — равнодушие в моём голосе Олега не обманывает, я вижу это по его сжавшимся в кулаки пальцам.
— На какой работе могут пропадать три недоделанных переводчика вечерами? Помогать эскортницам брать с иностранцев тройную таксу? Даже представить не могу, что за дела у нас с вами такие?

Смех, видимо, не та эмоция, что поможет освободиться от зуда где-то под кожей, сводящего с ума. И это не злость, потому что я знаю, что она такое. Не беспокойство, не ревность, не страх, не паранойя. Или всего понемногу. Быть может, смысл психотерапии в том, чтобы научиться понимать, что именно атаковало мозг, подобно иммунной системе, атакующей собственный организм.

— Почему ты не уходишь? Я же так стараюсь, — вместо сокрушённого тона выходит отчаянный шёпот ей в волосы.
— Плохо стараешься, дружище.

Гелла несуразная, но в данную секунду невероятно красива. Только в данную. При этом освещении, атмосфере, звуках тишины и растерянной улыбке.

Жизнь – непростая шутка. Иногда чужое счастье заключается в незнании.

Это комично, потому что мой добрый друг  — олицетворение плохого парня, в то время как я всего лишь асоциальный придурок, превышающий скорость и склонный к всплескам агрессии. Про таких, как он, пишут книги, пожалуй, а про таких, как я, снимают дерьмовое кино. Такие, как он, находят в конце ту самую, что их изменит, а такие как я, наверное, остаются одни, не знаю. Понятия не имею.

Девчонка вскакивает на ноги, отряхивает узкие джинсы и... застёгивает на них пуговицу. Увидев моё недоумение, она даже не смущается.
— Что? Я съела просто огроменный кусок торта! И пуговица давит, если сидеть на полу.
Я в восторге от этой сумасшедшей. Торт она съела

— Между прочим, курением ты убиваешь и себя, и... меня, — она делает такие круглые устрашающие глаза, что меня это, видимо, должно до глубины души тронуть, но не трогает.
— Своим занудством ты убиваешь и себя, и... меня, — делаю такие же глаза, как у неё.

Она ничего не боится, и это пугает. Люди без тормозов приводят в ужас, совсем как дикие животные, от которых не знаешь чего ждать.

— Предупреждаю, сейчас я тебя обниму.
— Какого?.. Что вообще это...
— Ну давай же. Это просто физический контакт, ничего страшного, тебе понравится.
— Очень сомневаюсь, что ты знаешь что-то о физических контактах, которые могут мне понравиться и... чёрт, — она всё-таки врезается в меня всем своим маленьким мягким телом и глубоко вдыхает.
— Ура! Скоро ты привыкнешь.
— Зачем это нужно, господи...
— Ну просто всем лучше от объятий, даже не спорь со мной.

Родители не воспитали нас открытыми и готовыми поболтать о личном. Я понятия не имею, с кем встречается моя сестра, она мало что знает обо мне. Быть может потому, когда ситуация перешла границы дозволенного, Соня испугалась и превратилась в курицу-наседку, которая по вечерам прибегает к решению всех своих проблем посредством распития бутылочки винца?

— А теперь говори, где ты пропадаешь?
— Я же уже сказал.
— Ты сказал какую-то чушь, в которую я ни за что не поверю.
— Ну как знаешь. Каждый день по вечерам я участвую в подпольных боях. Я настолько хорош, что никто не может ни следа на мне оставить.
— Егор.
— Тоже не то, чёрт. Раскусила. Я вампир и...
— Егор!
— Я состою в Ночном Дозоре. Это чистая правда, вот помнишь я...
— ЕГОР!

Я не верю, что болезнь — любую, даже психическую — можно
вылечить... разговором. С каких пор тот факт, что сидя в кругу, я рассказываю раз в неделю о своих чувствах делает меня более здоровым?