Цитаты из книги Слепой жребий

Все-таки мы сейчас в тяжелые времена живем... рыночные отношения уже не в цене. В моде сейчас прагматизм. Я – тебе, ты – мне.

– Знаешь, убийцы любят возвращаться на место преступления и проживать заново все то, что они когда-то сотворили. Это своеобразный ритуал, чтобы ничего не забыть, чтобы снова напитаться страхом и болью своих жертв. Это его место силы.

В машине неожиданно становится так тихо, что я слышу, как сыплет на ветровое стекло снежный песок, и наблюдаю, как он тут же тает, стекая струйкой вниз. Слышу цоканье женских каблуков и шарканье мужских ботинок. Слышу, как завывает ветер, путаясь в поредевших кронах деревьев. А еще я отчетливо слышу свой внутренний голос: «Мне нужна помощь!»

Одна проблема за раз – этого правила придерживаюсь не только я, но и он.

Некросадизм – это не то, что человек может совершить в состоянии аффекта.

– Идеальных людей не существует... ну разве только ты.

Меня не интересует ни блок политики, ни светские сплетни, только криминал. Обычно это мой привычный ритуал, фон, спасающий от бесконечных криков и возни шумных соседей, но вот уже второй день, как для меня это стало чем-то много большим.

Видеть меня она совершенно точно не могла, и все же каким-то образом узнала, что я стою за дверью... Парадокс, сейчас, когда я молчу и делаю все, чтобы никак себя не выдать, соседка меня не просто обнаружила, но даже, можно сказать, вступила в невербальное общение. Однако пять лет назад, когда я отчаянно кричала и неистово звала на помощь, меня никто не слышал...

Истинное призвание принесет в мою душу покой и сделает меня счастливой...

Мы боимся смерти и хотим быть в окружении друзей и близких, когда она придет. Чтобы разделить с ними последний момент.

Задумываясь о смерти, каждый из нас хочет верить в то, что она случится как можно позже и безболезненно.

– Я профайлер... я анализирую почерк убийства, а после составляю психологический портрет убийцы.

«Мы так напились, что я пошла ночевать с ним в отель? Нет. Я не могла! – проносится в мыслях, и я оборачиваюсь назад, снова окидывая взглядом ванну, где скрываюсь. – Или могла?»

... дела об изнасилованиях раскрываются либо сразу, либо никогда.

Он настолько уверен в виновности брата, что даже не осознает, как подтасовывает доказательства.

– Вот именно, мама, ты всегда идешь напролом, – вяло протестую я. – Хоть раз попыталась бы найти входную дверь, что ли... – У многих людей она не предусмотрена планом строительства, – парирует мама. – Вот твой брат – другое дело. Никогда не подводил. – А я, значит, тебя подвела? – Не передергивай. Не надо цепляться к словам! – А за что мне еще цепляться?.. – куда-то в пустоту бормочу я.

– Все убийства в той или иной степени схожи, в конце концов, в каждом таком эпизоде есть убитый...

Не хочу и не могу лгать, убеждая себя в том, что счастливой я смогу стать только когда... случится это или то... Счастье не знает сослагательного наклонения. Бессмысленно искать его во внешнем мире, ведь оно живет внутри. И только внутри. У кого-то в голове, у кого-то в сердце...

Ты знаешь, иногда люди читают книгу просто потому, что им она нравится, без оглядки на какие-то травмы и изломы, – говорит Кристофер, после чего делает большой глоток, от которого его щеки вспыхивают огнем.

В моей жизни так много переменных...