Цитаты из книги 香水

Он совсем расчувствовался в приливе смирения и благодарности.
- Я благодарю тебя, - тихо сказал он, - я благодарю тебя, Жан-Батист Гренуй, что ты таков, каков есть! - Настолько он бы в восхищении от самого себя

История Жан-Батиста Гренуя читается как предостережение о преступлении, таящемся в разрыве с природой, в бесстыдном и безжалостном насилии над ней, в стремлении человечества присвоить, высосать, поглотить её красоту, в забвении заповедей смирения и воздержания, в самодовольном и ненасытном тщеславии обладания, разъедающем нашу цивилизацию, - будь то притязания тирана (любого) на мировое господство, экологическая нечистоплотность или обыденная уголовщина.

Такому исключительно мерзкому преступнику полагалось исключительное обращение.

Странным образом эти мысли не были устремлены в будущее. Он думал не об аромате, который добудет через несколько часов, не о духах из двадцати пяти девичьих аур, не о планах на будущее, не о счастье и не об успехе. Нет, он вспоминал прошлое.

Звук удара был глухим и скрипучим. Он ненавидел его. Он ненавидел его потому, что это был шум, шум в его бесшумном деле.

И тот, кто верил в Бога, искал спасения в молитве, уповая на то, что дьявольское наваждение минует хотя бы его собственный дом.

У него был запах, он имел деньги, он верил в себя, и он торопился.

Однако парфюмеру мало иметь просто тонкий нюх. Ему необходим обученный за многие десятилетия, неподкупно работающий орган обоняния, позволяющий уверенно разгадывать даже самые сложные запахи – их состав и пропорции, а также создавать новые, неизвестные смеси ароматов. Такой нос, – и он постучал пальцем по своему, – так просто не дается, молодой человек! Такой нос зарабатывают прилежанием и терпением.

Как тяжело жертвовать самым драгоценным, что имеешь,  – столь жалким образом пятнать собственную честь.

С каждым днем расширявшаяся, с каждым днем становившаяся красивее и совершеннее внутренняя крепость великолепнейших композиций ароматов.

Это были причудливые фантазии, он создавал и тут же разрушал их, как ребенок, играющий в кубики, – изобретательно и деструктивно, без различимого творческого принципа.

Она была убеждена, что у этого мальчика – слабоумный он или нет – есть второе лицо. А поскольку она знала, что двуличные приносят несчастья и смерть, ей стало жутко.

Маленький уродливый клещ скручивает свое свинцово-серое тело в шарик, дабы обратить к внешнему миру минимальную поверхность; он делает свою кожу гладкой и плотной, чтобы не испускать наружу ничего – ни малейшего излучения, ни легчайшего испарения. Клещ специально делает себя маленьким и неприметным, чтобы никто не заметил и не растоптал его.

Сатана не настолько глуп, чтобы позволять обнаружить себя кормилице Жанне Бюсси. Да еще нюхом! Этим самым примитивным, самым низменным из чувств!