Цитаты из книги Дворянское гнездо

Мне приятно отрицать, мой мозг так устроен - и баста!

...Умоляю вас, не выходите замуж без любви, по чувств долга, отречения, что ли...Это то же безверие, тот же расчёт, - и ещё худший.

Мы могли расходиться, даже враждовать в старые годы, когда еще много жизни оставалось впереди; но теперь, когда толпа редеет вокруг нас, когда новые поколения идут мимо нас, к не нашим целям, нам надобно крепко держаться друг за друга.

Особенно доставалось Глафире Петровне; он решительно не мог обойтись без нее - и она до конца исполняла все его прихоти больного, хотя иногда не тотчас решалась отвечать ему, чтобы звуком голоса не выдать душившей ее злобы. Так проскрипел он еще два года и умер в первых числах мая, вынесенный на балкон, на солнце. "Глаша, Глашка! бульонцу, бульонцу, старая дур..."

...да и разлука с женой не слишком пугала его; его бы скорее смутила необходимость постоянно жить с женою.

Не берите на себя такой страшной ответственности перед тем человеком, которого вы не любите и которому хотите принадлежать. Слушайте вашего сердца, оно одно вам скажет правду.

Поверьте, чем проще, чем теснее круг, по которому пробегает жизнь, тем лучше; не в том дело, чтобы отыскивать в ней новые стороны, но в том, чтобы все переходы её совершались своевременно.

... "Ты захотел вторично счастье изведать в жизни, то позабыл, что и то роскошь, незаслуженная милость, когда оно хоть однажды посетит человека. Оно не было полно, оно было ложно, скажешь ты; да предъяви же права свои на полное, истинное счастье! Оглянись, кто вокруг тебя блаженствует, кто наслаждается? Вон мужик едет на косьбу; может он доволен своею судьбою... Что ж? Захотел ли бы ты поменяться с ним? Вспомни мать свою: как нечтожно малы были не требования и какова выпала ей доля?..."

Но тут стало невмочь Лаврецкому:

• В какой это мелодраме есть совершенно такая сцена? - пробормотал он и вышел вон.

Анна Васильевна любила сидеть дома, как уже известно читателю; но иногда, совершенно неожиданно, проявлялось в ней непреодолимое желание чего-нибудь необыкновенного, какой-нибудь удивительной partie de plaisir; и чем затруднительнее была эта partie de plaisir, чем больше требовала она приготовлений и сборов, чем больше волновалась сама Анна Васильевна, тем ей было приятнее.

... Он поднялся со стула, он хотел пойти, сказать им: "Вы напрасно со мной пошутили: прадед мой мужиков за ребра вешал, а дед мой сам был мужик", - да и убить обоих.

Ты послушай сам: любовь... какое сильное, горячее слово! Природа... какое холодное, школьное выражение!

Благовоние цветов, наполнявших церковь, сливалось с сильным запахом новых насеренных армяков, дегтярных сапогов и котов — и над теми и другими испарениями удушливо-приятно царил ладан.

Умоляю вас, не выходите замуж без любви, о чувству долга, отреченья, что ли... Это то же безверие, тот же расчёт, - и ещё худший.

Если бы с молодостью уходило одно хорошее — то остальные возрасты человеческой жизни показались бы до того невыносимы, что всякий индивидуум перерезывал бы себе горло на тридцать втором году. Много дрязг плавает в шумных волнах молодости и уплывает с ними; а все-таки лучше этих волн нет ничего.

Не прошло недели, как уже она перебиралась через улицу, носила шаль, раскрывала зонтик и надевала перчатки не хуже самой чистокровной парижанки.

Давно Лаврецкий не слышал ничего подобного: сладкая, страстная мелодия с первого звука охватывала сердце; она вся сияла, вся томилась вдохновением, счастьем, красотою, она росла и таяла; она касалась всего, что есть на земле дорогого, тайного, святого; она дышала бессмертной грустью и уходила умирать в небеса.

Космополитизм - чепуха, космополит - нуль, хуже нуля; вне народности ни художества, ни истины, ни жизни, ничего нет.

Я всегда был убежден в крайней несправедливости тех людей, которые отказывают женщинам в практическом смысле.