Цитаты из книги Дворянское гнездо

Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мною, — проговорил он с расстановкой, — тогда я изменю свое мнение о самом себе.

Отец гордился им и называл его на своём странном наречии: сын натуры, произведение мое.

Так кончило свое земное поприще тихое и доброе существо, Бог знает зачем выхваченное из родной почвы и то час же брошенное, как вырванное деревце, корнями на солнце; оно увяло, оно пропало навсегда, это существо, и никто не горевал о нем.

Мария Дмитриевна сама с собой не церемонилась; вслух она говорила изящнее.

Застарелое, неумолимое горе положило на бедного музикуса свою неизгладимую печать, искривило и обезобразило его и без того невзрачную фигуру; но для того, кто умел не останавливаться на первых впечатлениях, что-то доброе, честное, что-то необыкновенное виднелось в этом полуразрушенном существе.

В высшей сфере жизни успевает молодой человек, и служит примерно, и гордости ни малейшей... Начальники любят таких подчинённых; сам он не сомневался в том, что, если захочет, будет со временем министром.

Владимир Николаевич уже с пятнадцатилетнего возраста уже умел не смущаясь войти в любую гостиную, приятно повертеться в ней и кстати удалиться.

Павел Петрович дошел до конца сада, и тоже задумался, и тоже поднял глаза к небу. Но в его прекрасных темных глазах не отразилось ничего, кроме света звёзд. Он не был рождён романтиком, и не умела мечтать его щегольски-сухая и страстная, на французский лад мизантропическая душа...

Он ходил много, почти до усталости, а тревога в нем, какая-то ищущая, неопределённая, печальная тревога, все не унималась. О, как Базаров посмеялся бы над ним, если он узнал, что в нем тогда происходило! Сам Аркадий осудил бы его. У него, у сорокачетырехлетнего человека, агронома и хозяина, навертывались слезы, беспричинные слезы; это было во сто раз хуже виолончели.

— Нет, нет! — воскликнул с внезапным порывом Павел Петрович, — я не хочу верить, что вы, господа, точно знаете русский народ, что вы представители его потребностей, его стремлений! Нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он — патриархальный, он не может жить без веры...

Но в деревне нельзя жить беспорядочно,скука одолеет.

– Человек я бедный, но милостыни еще до сих пор не принимал.

– Только ты не смотри на меня: всякого человека лица глупо, когда он спит.

– Эге! вон молодец муравей тащит полумертвую муху. Тащи, брат,  тащи! Не смотри на то, что она упирается, пользуйся тем, что ты, в качестве животного, имеешь права не признавать чувства сострадания, не то что наш брат, самоломанный!

– Та осина, – заговорил Базаров, – напоминает мне мое детство; она растет на краю ямы, оставшейся от кирпичного сарая, и я в то время был уверен, что эта яма и осина обладали особенным талисманом: я никогда не скучал возле них. Я не понимал тогда, что я не скучал оттого, что был ребенком. Ну, теперь я взрослый, талисман не действует.

Во всем нужен порядок.

-Ваша мать? Чем же она вас обидела?
-А тем, что родила...