Цитаты из книги Дворянское гнездо

– Вы должны простить, – промолвила она тихо, – если хотите, чтобы и вас простили.

Неужели, – подумал он, – мне в тридцать пять лет нечего другого делать, как опять отдать свою душу в руки женщины? Но Лиза не чета той: она бы не потребовала от меня постыдных жертв; она не отвлекла бы меня от моих занятий; она бы сама воодушевила меня на честный, строгий труд, и мы пошли бы оба вперед к прекрасной цели.

О людях вообще жалеть не стоит, а обо мне подавно.

Вчера, когда я плакала перед вами, если б вы мне сказали одно слово, одно только слово – я бы осталась. Вы его не сказали. Видно, так лучше… Прощайте навсегда.

а, признаться сказать, я себе героев иначе представляю; герой не должен уметь говорить: герой мычит, как бык; зато двинет рогом — стены валятся. И он сам не должен знать, зачем он двигает, а двигает. Впрочем, может быть, в наши времена требуются герои другого калибра.

...Женился и взял порядочное приданое за своею невестой, дочерью городского огородника, которая отказала двум хорошим женихам только потому, что у них часов не было: а у Петра не только были часы – у него были лаковые полусапожки.

Петр, который в качестве усовершенствованного слуги не подошел к ручке барича, а только издали поклонился ему, снова скрылся под воротами.

Ты, видно, только похвастался перед Паншиным, когда сказал ему, что приехал в Россию затем, чтобы пахать землю; ты приехал волочиться на старости лет за девочками. Пришла весть о твоей свободе, и ты всё бросил, всё забыл, ты побежал, как мальчик за бабочкой…

— Нет, нет! — воскликнул с внезапным порывом Павел Петрович, — я не хочу верить, что вы, господа, точно знаете русский народ, что вы представители его потребностей, его стремлений! Нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он — патриархальный, он не может жить без веры...

беспрерывно развиваясь ( эти господа всё развиваются; другие, например, просто спят или едят, - а они находятся в моменте развития спанья или еды...)...

Старая шутка смерть, а каждому внове.

Потому, в наше время все судят по наружности: иной человек и пуст и глуп, да важно себя держит,-его уважают; а другой, может быть, обладает талантами, которые могли бы... могли бы принести великую пользу, но по скромности...

Недаром мне говаривал отец: мы с тобой, брат, ни сибариты, не аристократы, не баловни судьбы и природы, мы даже не мученики, – мы труженики, труженики и труженики. Надевай же свой кожаный фартук, труженик, да становись за свой рабочий станок, в своей тёмной мастерской.  А солнце пусть другим сияет! И в наше глухой жизни есть своя гордость и своё счастье!

После кризиса исход бывает двоякий: или –  Цезарь, или – ничто.

Сам он веселился громче всех – и меньше всех.

Пой, если умеешь, пой еще громче; если не умеешь – сними шляпу, закинь голову и улыбайся звёздам. Они все на тебя смотрят, на одного тебя: звёзды только и делают, что смотрят на влюбленных людей, – оттого они так прелестны.