Цитаты из книги Дворянское гнездо

Раз кто-то назвал его frondeur; это название очень ему понравилось. «Да, — думал он, самодовольно опуская углы губ и покачиваясь, — меня удовлетворить не легко; меня не надуешь». Фрондерство Николая Артемьевича состояло в том, что он услышит, например, слово «нервы» и скажет: «А что такое нервы?» — или кто-нибудь упомянет при нем об успехах астрономии, а он скажет: «А вы верите в астрономию?» Когда же он хотел окончательно сразить противника, он говорил: «Все это одни фразы».

- А я не вижу, почему нельзя высказывать все, что имеешь на душе.

• Вы можете?
• Могу.
• Вы счастливее меня.

Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не может обойтись.

«Спокойствие всё-таки лучше всего на свете…» — слова Одинцовой (глава XVIII).

Непонятыми остаются только те люди, которые либо ещё сами не знают, чего хотят, либо не стоят того, чтобы их понимали.

...по-моему, его роль, роль Пигасова, во сто раз хуже. Имеет независимое состояние, надо всем издевается, а уж как льнет к знатным да к богатым! Знаешь ли, что этот Пигасов, который с таким озлоблением всё и всех ругает, и на философию нападает, и на женщин, – знаешь ли ты, что он, когда служил, брал взятки, и как еще! А! Вот то-то вот и есть!

Странная, почти комическая моя судьба: я отдаюсь весь, с жадностью, вполне – и не могу отдаться. Я кончу тем, что пожертвую собой за какой-нибудь вздор, в который даже верить не буду… Боже мой! В тридцать пять лет все еще собираться что-нибудь сделать!..

"...господство над одними умами и непрочно и бесполезно."

"...язык его  - враг его..."

"...все великое совершается через людей."

Бедность сердила его и развила в нем наблюдательность и лукавство. Он выражался своеобразно; он смолоду присвоил себе особый род желчного и раздражительного красноречия.

Да, природа мне много дала; но я умру, не сделав ничего достойного сил моих, не оставив за собою никакого благотворного следа. Все мое богатство пропадет даром: я не увижу плодов от семян своих. Мне недостает… я сам не могу сказать, чего именно недостает мне… Мне недостает, вероятно, того, без чего так же нельзя двигать сердцами людей, как и овладеть женским сердцем; а господство над одними умами и непрочно и бесполезно.

— Ты, Евгений, не думай, что я хочу, так сказать, разжалобить гостя: вот, мол, мы в каком захолустье живëм. Я, напротив, того мнения, что для человека мыслящего нет захолустья.

Посмотри, сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полётом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мёртвое - сходно с самым весёлым и живым.

Многое стало ясно; самый удар, поразивший его, не казался ему более непредвиденным; он понял свою жену, - близкого человека только тогда и поймешь вполне, когда с ним расстанешься.

Русский человек боится и привязывается легко; но уважение его заслужить трудно: даётся оно не скоро и не всякому.

"– В самом деле? Знаете, я бы очень желала знать, о чем выдумаете? – Как? я вас не понимаю."

"Она потянулась, улыбнулась, закинула руки за голову, потом пробежала глазами страницы две глупого французского романа, выронила книжку – и заснула, вся чистая и холодная, в чистом и душистом белье."