Цитаты из книги Дворянское гнездо

Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце не скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии «равнодушной» природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной…

Чему помочь нельзя, о том и говорить стыдно.

Нигде время не бежит так, как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит ещё скорей.

...сын отцу не судья

в генерале врожденное всем русским добродушие еще усугублялось тою особенного рода приветливостью, которая свойственна всем немного замаранным людям;

Не всегда благотворны бывают слёзы. Отрадны и целебны они, когда, долго накипев в груди, потекут они наконец — сперва с усилием, потом все легче, все слаще; немое томление тоски разрешается ими... Но есть слезы холодные, скупо льющиеся слезы: их по капле выдавливает из сердца тяжёлым и недвижным бременем налегшее на него горе; они безотрадны и не приносят облегчения. Нужда плачет такими слезами, и тот ещё не был несчастлив, кто не проливал их.

Бог знает, где бродили его мысли, но не в одном только прошедшем бродили они: выражение его лица было сосредоточенно и угрюмо, чего не бывает, когда человек занят одними воспоминаниями.

С вами говорить весело. Точно по краю пропасти ходишь. Сперва робеешь, а потом откуда смелость возьмется.

Все второй нумер, легкий товар, спешная работа. Это нравится, и он нравится, и сам он этим доволен...

Он оглядывался, и, как ястреб когтит пойманную птицу, глубже и глубже врезывалась тоска в его сердце.

Вон он шагает, твой приятный человек. Экой длинный, словно аист!

Странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что поступаешь самым правильным, самый разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними.

В маленькой и невзрачной фигурке эманципированной женщины не было ничего безобразного; но выражение ее лица неприятно действовало на зрителя. Невольно хотелось спросить у ней: "Что ты, голодна? Или скучаешь? Или робеешь? Чего ты пружинишься?" И у ней, как у Ситникова, вечно скребло на душе.

«Умру, — подумал он,— узнают; да я не умру. Нет, я еще долго на свете маячить буду».

- Вам хочется полюбить, - перебил Базаров, - а полюбить вы не можете; вот в чем ваше несчастие.

- Освободить свою родину! - промолвила она. - Эти слова даже выговорить страшно - так они велики...

Ему казалось, что он теперь только понимал, для чего стоит жить; все его предположения,намерения, весь этот вздор и прах, исчезли разом; вся душа его слилась в одно чувство, в одно желание, в желание счастья, обладания, любви, сладкой женской любви.

Есть услуги, за которые жутко и стыдно благодарить.

Русский мужик Бога слопает.

Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времени, которую мне удастся прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было и не будет...(Евгений Базаров)